Едва лишь выехали они из Сасуна, как пал на землю густой туман. Не то что тропинки – вытянутой руки не видать, тонет она в тумане, словно в молоке. «Эх! – огорчился Давид. – Разве найдёшь тут путь к Молочному роднику! Не менее семи дней нам по горам плутать…»

Отпустил он поводья и доверился чутью своего коня.

А Джалали бежал, не сбавляя шаг. Вольным голубем в тумане летел. Одолел за час семидневный путь. И когда вынес он Давида на вершину горы Цовасар, развеялся туман.

Остановился Джалали и опустился на колени перед родниковым ручьём.

– Почему ты встал? – закричал нетерпеливый Давид. Решил он, что устал его конь. – Как же я с тобой на Мелика пойду? Думал я, что ты и через широкую реку меня перенесёшь, а ты малого ручейка испугался!

Ударил он стременами коня, сломал ему ребро.

Ответил разгневанный конь:

– Благодари Мгера, что ты его сын! Не то взметнул бы тебя к солнцу и сжёг в его огне!

От обиды и ярости потянулся Давид к мечу. Хотел зарубить строптивого коня. Наполовину вынул меч из ножен, но повеял тут свежий ветер, остудил его горячую голову.

И услышал Давид голос Джалали:

– Вот он, Молочный родник Мгера! Слезай с седла и воды ключевой испей. Да не забудь две горсти плеснуть на мои бока.

Спрыгнул на землю Давид. Зачерпнул воды из родника и смочил ею раненые бока Джалали. В лоб коня поцеловал, пустил его пастись на склоне горы. Затем сам напился, лёг на траву и уснул.

Встал над ним Джалали, заслонил Давида от палящего солнца, и спал он под тенью своего коня.

А когда проснулся, почувствовал Давид, что стала ему тесной одежда отца. Ощутил он в своём теле могучую силу. Вскочил на ноги и засмеялся Давид.

Подбежал к нему Джалали, у которого уже успело срастись сломанное ребро. Заржал чудо-конь, и эхо громом прокатилось по горам.

Вскочил Давид в седло, и поехали они дальше.

Вскоре увидел Давид толстый железный столб, стоящий прямо посреди дороги.

– Вот он, Столб испытанья, – сказал Джалали. – Твой отец его здесь поставил. Если сумеешь одним ударом меча столб срубить, значит, сможешь идти воевать. А не сумеешь – тогда воротишься домой ни с чем.

Выхватил Давид Молнию-Меч. Размахнулся, ударил по столбу и рассёк его пополам. Да так быстро рассёк, что верхняя часть даже не покачнулась, осталась на нижней части стоять. А Давиду показалось, что не смог он железный столб разрубить, раз по-прежнему тот на месте стоит. Заплакал он тогда:

– Ноги мои! Лучше бы вы отсохли, чем привели меня сюда! Руки мои! Лучше бы вы отнялись, чем за меч взялись! Глаза мои! Лучше бы вы ослепли, чем видели мой позор! Не смог я железный столб разрубить! Как же мне с Меликом воевать?..

Вдруг налетел порыв ветра. Покачнулся железный столб, и рухнула на землю его верхняя половина. Тут и увидел Давид ровный, как зеркало, срез от удара Молнии-Меча.

Возликовал Давид, воскликнул радостно:

Обратился Давид лицом в сторону горы Цовасар. Поклонился всем её родникам, всем её камням и ветрам. Запел хвалебную песнь: