Вскочил Давид на коня Джалали, загарцевал перед крыльцом. Высыпали из дома и стар и млад полюбоваться статным всадником. Затрубил Давид в Пыглор-Трубу, велел играть на сазе Мгера.
Заныло сердце у Ована-Горлана от близкой разлуки. Горестно запел он под звуки саза:
– Жаль тысячу раз! Расставаться жаль!
Расставаться жаль с Джалали-конём.
Ах, хала, с Джалали-конём!
Расставаться жаль с дорогим седлом.
Ах, хала, с дорогим седлом!
Сбрую жаль терять в наборе стальном.
Ах, хала, в наборе стальном!
Жалко отдавать боевой шелом.
Ах, хала, боевой шелом!
Жаль терять капу, что лучше других.
Ах, хала, что лучше других!
Жаль мне пояска из блях золотых.
Ах, хала, из блях золотых!
И ещё мне жаль сапожек цветных.
Ах, хала, сапожек цветных!
Жаль мне, жаль Креста побед боевых.
Ах, Креста побед боевых!..
Закипела обида в Давидовом сердце. «Как же так? – думает. – И коня он пожалел, и седло, и сбрую, и капу, и золотой пояс, и цветные сапожки! Лишь обо мне ни словом не обмолвился. Видать, если погибну я в неравном бою, он ещё и рад будет!..»
Потянулась рука горячего Давида к мечу. А Ован-Горлан снова запел:
– …Мне Давида жаль, мне родного жаль!
Ах, хала, мне родного жаль!
Мне оленя жаль, молодого жаль,
Что уходит из дома вдаль!
Оттаяло сердце Давида. Воскликнул он:
– Ах, дядя! Если б не пропел ты: «Мне Давида жаль…» – не ходить бы тебе в живых. Я ведь ударить тебя хотел! Одно слово тебя спасло. Но почему ты сначала коня, одежды, доспехи пожалел, а потом лишь меня?
Ответил Ован-Горлан:
– Вся песня моя – плач по тебе, Давид. А ты горяч и нетерпелив, песню до конца не дослушал. Пора тебе мудрее быть, сдерживать свой яростный нрав.
Соскочил с коня Давид, руку Овану поцеловал:
– Да буду я достоин тебя и твоей заботы обо мне!
Приказал тогда Ован-Горлан ещё громче на сазе Мгера играть, в бубны Мгеровы бить, в его трубы трубить. Близился миг расставанья.
Подошли к Давиду юные красавицы, пропели славу ему:
– Больно и горько расстаться с тобой,
Брат наш Давид!
Верим, вернёшься с победой домой,
Брат наш Давид!
Мы тебя будем лелеять, Давид,
Будем беречь.
Если умаешься, сон твой, Давид,
Будем стеречь.
Мы на зурне тебе будем играть,
Саз зазвенит,
Был бы лишь только ты с нами опять,
Брат наш Давид!
Поклонился девушкам Давид. Поклонился он всем сасунским женщинам и мужчинам. Поклонился всем горожанам и крестьянам из ближних сёл. Затем вскочил на коня и произнёс:
– Матери и отцы! Братья и сёстры! Не бойтесь вражеского войска! Иду я биться с Меликом за вас. Знаю, что многим из вас был я в тягость, многим огорчения принёс. Но никогда не носил я в сердце зла. Поэтому и вы не злом, а добром меня поминайте. Матери! Хлеб затевая печь, вспомните имя моё! Отцы! День начиная с трудов, вспомните имя моё! И вы, юноши сасунские, пир начиная, вспомните имя моё! Прощайте! Ухожу я на бой!
…А тем временем услышала звуки Мгерова саза Дехцун-Чух-Цам. Вот уже много лет подряд жила она за семью дверями, за семью замками, соблюдая данный после смерти мужа обет. Поклялась она тогда, что до тех пор не выйдет на свет, пока не вырастет Давид, пока не станет достойным своего отца, пока не поднимется он на защиту Сасуна в грозный час.
Позвала она старую служанку, которая прислуживала ей и еду носила.
– Слышу я, звенят струны Мгерова саза. Скажи, что происходит в Сасуне?
– Как, разве ты не знаешь, хатун? – отвечала служанка. – Юный Давид облачился в доспехи отца. Сел на коня Джалали. Собрался на бой с мсырским царём.
Поняла Дехцун-Чух-Цам, что настал долгожданный час. Отперла она семь замков, отворила семь дверей и вышла на свет.
Видит: сидит Давид верхом на чудо-коне, с удивлением на неё глядит. А Джалали узнал старую хозяйку, заржал радостно.
Подошла к нему Дехцун-Чух-Цам:
– Джалали, родной мой! Без отца рос Давид – будь ты ему отцом. Без матери рос Давид – матерью ему будь. Без брата рос – будь ему братом родным. Неси его к Молочному роднику. Пусть напьётся Давид, отдохнёт. А затем к Столбу испытанья скачи. Пусть свой меч испытает Давид.
Склонил голову мудрый Джалали:
– Не беспокойся, мамик! Все сделаю, как ты сказала.
Тогда к Давиду обратилась Дехцун-Чух-Цам:
– Давид, милый мой внук! Доверяйся во всем Джалали. Знает он все дороги, все тропы. Будет он тебе заместо брата, матери и отца.
Поклонился ей Давид:
– Спасибо, мамик!
Ударил конь Джалали копытом, высек огонь из земли и помчал Давида навстречу судьбе.