Сказал Мелик:

– Что-то от Козбадина нет вестей. Пора бы ему вернуться, привезти дань из Сасуна за семь лет.

Отвечают царю, что уж несколько дней, как вернулся Козбадин. Видели его в городе.

Удивился Мелик:

– Так что ж он ко мне не идёт? Почему дань не несёт?

А Козбадин дома сидит. От стыда нос наружу высунуть боится. Дверь никому не отпирает.

Только собрался послать за ним Мелик, как множество людей пришло во дворец. То были родные тех, кто не вернулся из сасунского похода. Плачут, руки ломают, требуют ответа за гибель мужей, братьев и сыновей.

Разгневался Мелик. Закричал:

– Приведите Козбадина! Своей волей не пойдёт, силой тащите!

Побежали стражники приказ исполнять. Привели посрамлённого полководца. Взглянул на него Мелик и воскликнул:

– Эй, Козбадин! Где ты зубы свои потерял? Не ты ли здесь клялся недавно, что голову Давида мне принесёшь? Ну и где она, его голова? Где сорок тучных коров и сорок лучших быков? Где сорок верблюдов с тюками золота и серебра? Где сорок высоких жён, сорок жён пониже и сорок красавиц невинных? Где храбрецы-пахлеваны, которых ты в поход с собой взял? Отвечай!

Упал Козбадин в ноги царю:

– Пощади, о повелитель! Собрал я уже и женщин, чтоб увести их в полон, и отборного скота, и золота в избытке, как появился в Сасуне молодой удалец. Для него твой приказ – ничто. Он меня искалечил, всё войско разбил. Велел привет тебе передать. Велел передать, что, если ещё раз за данью придёшь, сам останешься без зубов. Велел передать, что Сасун твоей власти над собой не признаёт. А имя тому удальцу – Давид.

Как услышал Мелик ненавистное имя, потемнело от бешенства у него в глазах. Вскочил он и побежал в покои матери своей Исмил-ханум.

– Ах, мать! Напрасно послушался я тебя, когда Давид маленьким был! Напрасно не дала мне убить его! Видишь, что из этого вышло! Опозорил меня Давид!

– Нет, – отвечает Исмил-ханум. – Это ты напрасно не послушался меня, а доверился хвастуну Козбадину.

– В чём же я тебя не послушался?

– Была б моя воля, – сказала Исмил-ханум, – жили бы вы с Давидом душа в душу, как и подобает братьям. Ты бы дважды в год Давида в Сасуне навещал. Он бы дважды в год во мсырском дворце у нас гостил. Вместе бы решали, как врагов одолеть, как царства свои укрепить. Давид гордился бы, что есть у него старший брат. Разве посмел бы кто упрекнуть тебя за это!

Покачал головой Мелик:

– О чём ты говоришь, мать! Как можем мы с Давидом жить душа в душу? Я же араб, он – армянин. Какой он мне брат?

– Ах, Мелик! Не знаешь ты жизни простых людей. Нередко дружат, как братья, армянин и араб, ходят в гости друг к другу, вместе праздники отмечают, на помощь друг к другу спешат. А ты как поступил? Войско к Давиду послал за данью!

– Сделанного не исправишь, – сказал Мелик. – Мне теперь стыдно людям на глаза показываться. Нет! Один раз послушался тебя – хватит! Теперь либо я Давида убью, либо он меня. Нет у меня выбора.

– Не горячись, Мелик! Не ищи сам своей смерти. Не убить тебе Давида.

В сильном раздражении покинул Мсра-Мелик покои матери. Вновь решил созвать меджлис. Пригласил Мелик умудрённых старцев, всё в жизни повидавших, и полководцев помоложе, искавших упоения в кровавых битвах. Вопросил и тех, и других, воевать ли ему против Давида?

Ответили старики:

– Мелик! Разве пытался хоть раз Давид отнять у тебя Мсыр? Он мирную жизнь в Сасуне ведёт. Ты сам хочешь грабежей и убийств, сам рвёшься в бой…

Не дослушал их царь, к полководцам обратился.

– Мелик! – ответили они. – Сейчас Давиду четырнадцать лет. Военному искусству он не обучен, нетрудно будет его одолеть. Но подумай, каков Давид станет в тридцать лет! Дождёшься, что он и Мсыр разрушит, и тебя казнит. Если сейчас не покончить с Давидом, потом уже никогда его не одолеть!

Загорелись глаза у Мсра-Мелика. Обернулся он к старым мудрецам, закричал:

– Слышали, трусы, достойный ответ? Решено! Иду на Сасун! До основания разрушу его! Новый город на том месте возведу, чтоб забыли навеки проклятое имя! Уведу в полон сасунский народ. Земля его, вода, горы, лес – всё будет моим!