Вернулся Давид к Кери-Торосу. Обнялись они, расцеловались. Заметил Кери-Торос, что Давид с пустыми руками воротился, но ничего не сказал. Лишь начал молча по комнате взад-вперёд ходить, пока тот отдыхал с дороги. «Видать, ничего путного из парня не получится, – думал Кери-Торос. – Не суметь ему зажечь сасунский очаг…»

Давид недолго отдыхал. Встал перед Кери-Торосом, спросил:

– Кери, в доме твоём сколько мужчин?

– Ровно сорок вместе с тобой.

– Кери, а чувалов в доме сколько?

– Тоже сорок. Тебе-то, Давид, какое до этого дело?

– Не сердись, Кери, – говорит Давид. – Скажи всем, чтобы брали чувалы свои, пойдём их золотом наполним.

– Давид! – уже не на шутку рассердился Кери-Торос. – Ты и прежде умом не блистал, а нынче и вовсе его утратил! Всю весну и лето был ты пастухом и даже мерки пшена не заработал! Как же язык твой поворачивается золото мне сулить!

– Поверь, я не лгу! – воскликнул Давид. – Бери домочадцев и пойдём скорей. На всех золота хватит! Если обману – убьёте меня и домой вернётесь.

Больше всего на свете не терпел Кери-Торос лжи. Сказал:

– Пеняй на себя, Давид! В своей смерти сам будешь виноват.

Тут отвязал с пояса Давид свою сумку и высыпал из неё золото перед Кери-Торосом.

Тот глазам своим не поверил:

– Уж не то ли это золото, что дэвы награбили? Сынок, неужели ты смог сорок дэвов одолеть?!

Расцеловал он Давида. Тотчас приказал сорок мулов вывести, сорок чувалов захватить. За Верго и Ованом-Горланом послал.

Тронулись в путь. Давид впереди шёл, дорогу показывал.

Миновали они Белый Камень с бьющим из-под него родником. Через Сасунскую гору перевалили. Затем перешли через Сыпганац и Арук. До незнакомой горы добрались, к пещере подъехали.

Как только увидел трусливый Верго безголовых дэвов, перепугался, схватил своего мула и прочь убежал. За ним ещё трое бросились наутёк, головы дэвов их напугали. Насилу вернули трусишек.

Отвалил Давид огромный камень и открыл вход в пещеру.

Вошли все под своды пещеры и остолбенели. В жизни не приходилось им видеть столько золота сразу. Наконец опомнились. Начали вне себя от радости чувалы золотом набивать, тюки с добром на мулов навьючивать. У мулов ноги подгибались от тяжести, когда настала пора возвращаться в Сасун.

Наполнились сасунские амбары золотом и серебром, затрещали от всякого добра. Никогда ещё не знал город такого изобилия. Разбогатели и Кери-Торос, и Верго, и Ован-Горлан.

А Давид себе ничего не взял. Лишь коня попросил, чтобы на охоту ездить.