Давид и пахлеван Чарбаар-Ками много дней уже были в пути. У Давида десять пар лаптей износились, десять пар чулок изорвались, а про хлеб и говорить нечего – давно кончился хлеб. Среди трав, которые Давид собирал, попалась и дурман-трава. Поел он её – голода не утолил, лишь голову задурил. У пахлевана своего ума тоже немного, привык всю жизнь чужим приказам подчиняться, чужой головой думать. Так и плутали они по горам, по долам, не ведая, что Сасун-то совсем рядом.

Однажды перегородила им дорогу овечья отара. Спрашивает Давид у чабанов:

– Как в Сасун пройти?

Смотрят чабаны на Давида. По одежде вроде он из знатного рода. Но изодрана богатая одежда, видать, долго он по свету скитается.

– А тебе-то, – спрашивают, – в Сасуне кто нужен?

– Ован-Горлан. Он дядя мой.

Ахнули чабаны! Неужто это Давид перед ними? Его ведь все умершим считали.

Послали к Овану гонца. Мол, встречай племянника своего.

Возликовал Ован-Горлан! Вспомнил свой вещий сон. Поспешил Кери-Торосу радостную весть сообщить. Вскоре и весь Сасун о ней узнал. Высыпали люди из своих домов Давида встречать. Всем интересно, каков он, сын Мгера? Так же могуч, как отец? Так же статен и красив?

Наконец, разглядел Ован-Горлан вдали двух путников. Один из них, пахлеван, по дороге шагает. Другой, паренёк невысокий, напрямик через просяное поле вразвалку идёт, просо мнёт.

Сказал Кери-Торосу Ован:

– Гляди, как парнишка-то дороги не разбирает. Узнаю сасунского сумасброда!

Кивнул Кери-Торос:

– Верно, это и есть Давид! Зажглось солнце Сасуна!

Давид босой идёт, лапти свои давно стоптал. Одежда лохмотьями висит. Оглядел он себя и опечалился. Как же, думает, в таком виде в Сасун войду.

А люди ему уже руками машут, кричат, приветствуют Давида. Давид по сторонам смотрит и никак понять не может, что это его встречает народ.

Вышел к нему навстречу Ован-Горлан, встал перед ним:

– Откуда ты родом, сынок?

– Из Сасуна, – отвечает Давид. – Ханум сказала, что дяди мои тут живут.

– Как же звать их?

– Одного Верго, другого Ован-Горлан.

Обнял тогда Давида Ован, расцеловал:

– Вот ты, значит, какой, Давид! А я твой дядя Ован и есть!

На радостях устроили пир горой. Поздравляют все Ована-Горлана и Верго. Поздравляют Кери-Тороса. Дехцун-Чух-Цам поздравить хотят, но только нет её на пиру. Поклялась она когда-то, что не увидит солнца, пока место Мгера его младший сын не займёт. Видать, не настало ещё то время. Не стал ещё Давид достойным своего отца.

Наклонился Ован-Горлан к Кери-Торосу:

– Что скажешь, Торос?

– Что сказать! Вернулся птенчик в родное гнездо. По правде говоря, мы надеялись удальцом Давида увидеть. А он убогим пришёл и умом не шибко богат. И всё ж, слава Богу, что пришёл!

– Хвала Господу! – согласился Ован. – Пусть в моём доме живёт.