А тем временем пахлеваны Батмана-Буга и Чарбаар-Ками Давида через горные хребты ведут. Ведут и размышляют: как бы им Давида поскорей убить, приказ царя исполнить.

Оказалось, непросто приказ выполнить. Давид ведь не рядышком с ними идёт: то вперёд далеко убежит, то, наоборот, отстанет. Пахлеваны по дороге топают, а Давид идёт как ему вздумается. В горах за зверями гоняется, птиц пугает. А то заберётся в кусты и играет там. Или встанет и камни начнёт швырять.

Устанут пахлеваны, усядутся, примутся за еду, а Давида не приглашают. День, и два, и три голодал малыш. На четвёртый день стал сам себе еду искать. То дикую репу найдёт, то просто травинку грызёт, то на грибы наткнётся. Однажды пичугу руками поймал, зайца камнем подбил. Тем и питался. Но пахлеванам не кланялся и хлеба у них не просил.

Шесть дней шли они. На седьмой день вышли к берегу бурной реки, через которую был перекинут тот самый Ватманский мост.

Присели пахлеваны передохнуть. Пошептались меж собой и решили Давида с моста в поток сбросить. Зовут его:

– Эй, Давид! Ты, верно, устал, проголодался. Иди поешь с нами.

Подошёл к ним Давид:

– Шесть дней мы в пути провели. И ни разу вы не спросили, голоден ли я. Чего ж теперь вдруг забеспокоились? Чего у моста расселись? Вставайте, дальше пойдём!

Отвечают пахлеваны:

– Мы шесть дней по земле Мелика шли, а теперь в землю твоего отца вступаем. Поэтому к тебе проявляем почтение. Садись, хлеба отведай.

– Мне мать дала хлеба на десять дней, – сказал Давид. – Всё это время вы его ели, мне ни крошки не дали. Теперь же, когда я на отцовскую землю вступаю, не нужен мне ваш хлеб!

Встали пахлеваны, шагнули на мост и остановились.

– Что встали опять? – прикрикнул на них Давид.

– Царь нам приказал тебя за руку через мост перевести. А то, мол, маленький ещё Давид, как бы не испугался, не упал.

– Вот как! – сказал Давид. – А все эти дни вы почему-то маленьким меня не считали, когда я в горах охотился! Не думали, что я испугаться могу! Идите же вперёд, хватит болтать! Я за вами пойду.

Пошептались те меж собой. Решили, что один вперёд пойдёт, а другой отстанет, чтобы Давид между ними оказался. Тогда на середине моста нападут они на него с двух сторон и сбросят в бурную реку.

Не обратил внимания Давид на их уловку, пошёл по мосту через реку. Вдруг остановился впереди него Батмана-Буга. Обернулся Давид – Чарбаар-Ками вплотную сзади подошёл.

Мост узкий – не разойтись. Набычились пахлеваны, в глазах злые искры зажглись.

Догадался Давид, в чём дело.

– Ах, вот что задумали! В реку меня сбросить!

Схватил он Чарбаар-Ками за ворот левой рукой, а правой Батмана-Бугу за ворот схватил. Ударил их друг о друга и руки в стороны развёл. Повисли оба над бурлящим потоком. А Давид говорит:

– Где уж вам честных людей в реку бросать! Дайте я покажу вам, как это делается.

Взмолились пахлеваны:

– Ради Господа твоего, не бросай нас в воду, Давид! Всё расскажем тебе!

Стукнул их ещё раз Давид, на землю швырнул и крикнул:

– Говорите, не то сброшу вас в реку!

Охая и кряхтя, приподнялись пахлеваны с земли. Целый час слова не могли выговорить от страха. Наконец, дрожа и заикаясь, вымолвил Чарбаар-Ками:

– Мсра-Мелик принудил нас погубить тебя. На этом мосту приказал тебя убить. Целый кувшин велел твоей кровью наполнить, а тело в воду сбросить. И ещё приказал кувшин с кровью ему принести, чтоб он выпил кровь и облегчил душу себе… О, пощади, Давид, не убивай!

Сжалился Давид, не хранил он злобы в своём сердце. Махнул рукой:

– Ладно! Ступайте восвояси.

Воскликнул тогда Батмана-Буга:

– Как же я к Мелику вернусь? Он убьёт меня за то, что приказа не исполнил!

Заметил тут Давид бегущего зайца. Поймал его, разорвал. Заячьей кровью свою капу намочил и эту же кровь в кувшин нацедил.

– Вот, отнеси Мелику. Скажи, что убил Давида.

Обрадовался Батмана-Буга. А Чарбаар-Ками произнёс:

– Давид! Я когда-то твоему отцу служил, он меня во Мсыр с собой взял. Когда умер Мгер, стал я пленником мсырского царя. Но не знал я, что ты так же могуч, как и твой отец! Не хочу больше Мелику служить! Возьми меня с собой, Давид! Буду до конца жизни верным слугой твоим!

– Что ж, – сказал Давид. – Если так, пойдём со мной в Сасун.

…Этой ночью чудный сон приснился Овану-Горлану. Поднялись выше прежнего сасунские крепостные стены. На стенах сами собой светильники зажглись. Сады расцвели вокруг, и соловьи в них запели.

Проснулся Ован, жену разбудил. Рассказал ей свой сон.

– Ты совсем с ума спятил, старый, – заворчала жена. – Соловьи ему приснились! Ну и что с того? Спал бы лучше и другим не мешал.

– Ты, жена, не сасунского рода, не понимаешь ничего. Не пустой это сон! Верю, что не умер Давид! Сердце подсказывает мне – не сегодня завтра вернётся домой!