Как-то раз гулял Давид близ дворца и вышел к царскому оружейному складу. Видит: дверь открыта, и рядом никого нет. За дверью лестница вниз ведёт.

Любопытно стало Давиду, и начал он по лестнице вниз спускаться. Внизу у стен луки, стрелы, ядра лежат. А в одной из комнат наткнулся Давид на царскую булаву.

– Какая игрушка хорошая! – обрадовался Давид. Поднял её, повертел в руках и на землю бросил.

Затряслась земля. Выбежали испуганные жители из своих домов. Подумали, что землетрясение во Мсыре!

Старый князь как раз мимо оружейного склада проходил, когда вдруг дома кругом задрожали. «Эге! – подумал он. – Уж не Давид ли опять балуется?»

Крикнул он в открытую дверь:

– Давид! Ты что там делаешь? А ну, вылезай!

Вышел Давид наружу, а князь ему говорит:

– Беги скорей к Исмил-ханум. Сейчас царь сюда придёт, несдобровать тогда тебе!

Только скрылся Давид, Мелик бежит. Он-то сразу догадался, что никто, кроме Давида, не мог столько шуму наделать. Увидел князя у двери и закричал:

– Где сасунский мальчишка?

– Не знаю, – ответил тот. – Никого я здесь не видал.

– Как не видал! Только Давид мог моей булавой землю сотрясти!

Пожал плечами старый князь. Нет, не видал, мол, Давида. Пожалел он его, не захотел Мелику выдавать.

Бросился Мелик Давида искать. Весь город обегал, нигде не нашёл. Вернулся домой и увидел, что тот мирно у тандыра спит. Осторожно тогда взял лук Мелик, снял с него тетиву и двинулся к спящему брату, чтобы удавить его.

Тут Исмил-ханум в комнату вошла:

– Ты что задумал, Мелик?

– Хочу придушить сасунского щенка! Булава моя ему покоя не даёт. Он вновь её брал, чуть весь город не разрушил.

Заслонила Исмил-ханум собой спящего Давида:

– Тогда меня первой убей! Чтоб не видели мои глаза, как брат на брата руку поднял!

Выбежал в ярости из комнаты Мелик, чуть старого князя на пороге не сшиб. Посторонился князь, затем шагнул в дверь и обратился к Исмил-ханум:

– Почему бы тебе Давида в Сасун не отправить? Там родные дяди его, есть кому о нём позаботиться. А здесь сама видишь… Не сегодня завтра убьёт его Мелик. Пусть возвращается в Сасун. Достаточно он пожил у нас.

А Давид спал и не слышал ничего.

Когда проснулся, спросила Исмил-ханум:

– Давид, душа моя! Если отправлю я тебя к дядям твоим родным, пойдёшь ли ты?

– Разве дяди есть у меня?

– Есть. Они в Сасуне живут, на родине твоей.

– А как их зовут?

– Одного – Ован-Горлан, второго – Верго.

– Почему ж ты раньше не говорила мне о них? Должен я идти. Дай мне в дорогу лаптей десять пар, чулок десять пар и хлеба на десять дней.

Принялась Исмил-ханум в путь его собирать. А Мелик, узнав, что Давид в Сасун уходит, потребовал, чтобы прошёл он под его мечом. Чтобы признал сасунец над собой мсырскую власть.

– Вот ещё! – ответил Давид. – Я скорее под материным лечаком пройду, чем под мечом такого царя, как Мелик!

Князь стал его уговаривать:

– Не упрямься, пройди под мечом. Ну чего тебе стоит?

Стал подталкивать его, за ворот тянуть, а Давид ни с места. Потом всё-таки пошёл, но не под мечом Мелика, а поодаль от него. Чиркнул мизинцем по кремневой скале – искры посыпались.

С ужасом подумал Мелик: «Если он сейчас так силён, что же будет, когда подрастёт?..»

Назначил Мелик в провожатые Давиду двух своих слуг-пахлеванов, Батмана-Бугу и Чарбаар-Ками. Но велел не в Сасун его вести, а за семь горных хребтов, к бурной реке, и на Ватманском мосту убить его.

– Убив Давида, – сказал Мелик, – капу его намочите в крови и принесите мне. И ещё принесите кувшин с Давидовой кровью. Выпью я кровь его и лишь тогда успокоюсь…

Рада была Исмил-ханум, что Давид не один, а с провожатыми в путь отправился. Не догадывалась она, какое страшное дело поручил тем провожатым Мелик. Собрала Давиду в дорогу лаптей десять пар, чулок десять пар и хлеба на десять дней.

Поклонился ей Давид до земли, руку поцеловал и зашагал навстречу новым опасностям и испытаниям.

А пока идёт он в Сасун, настала пора и о Кери-Торосе поведать. Чтоб не упрекнули нас, что забыли о нём.