Мсра-Мелик решил: «Мгера уже нет среди живущих. Мать с Давидом нянчится. Никто не мешает мне вновь Сасун завоевать, мсырским данником сделать его».

Собрал он войско и напал на Сасун. Опустошили арабы армянские земли, много людей и скота угнали в полон. Собрал Мелик дань за все минувшие годы и вконец разорил Сасун.

В мсырском плену оказались и Верго с Ованом-Горланом. Хоть и не заточил их в темницу Мелик, но всё равно невмоготу на чужбине жить, да ещё и без гроша в кармане.

Пришли они к Мелику. Поклонился ему Ован-Горлан:

– Что пользы тебе от того, что прозябаем мы здесь без дела? Отпусти нас в Сасун. И Давида разреши с собой взять, вскормила его Исмил-ханум, пусть не будет больше обузой ей.

– А дань мне обещаете платить? – спросил Мелик. – А народ обещаете к бунту не подстрекать?

– Обещаем, обещаем! – закивал трусливый Верго. – Отныне мы и данники, и покорные слуги твои!

– Что ж, – усмехнулся Мелик, – ступайте! Назначаю Верго правителем Сасуна. А Давида с вами не отпускаю. Пусть ещё здесь побудет.

С тем и ушли сасунские братья.

Велел Мелик, когда заснёт Давид, дверь его запереть и не выпускать из комнаты.

Утром проснулся Давид. Видит: один он в комнате. Дёрнул дверь – заперта. Рассердился, пнул дверь ногой и вышиб её.

Вышел он в сад. В саду княжеские дети играли, в тени высоких тополей на бревне качались. Выбрал Давид тополь повыше, пригнул верхушку к земле, крикнул:

– Ребята! Кто хочет в лошадки играть?

Подбежали к нему дети, уселись на верхушку тополя, а Давид их раскачивать стал. Наконец, устал он и крикнул:

– Всё! Слазьте! Не могу больше держать!

А те не слушаются. Смеются, галдят, раскачиваются.

– Слезайте скорей! – закричал Давид. – Рука онемела, пальцы разжимаются!

Опять не послушались глупые дети.

Тут вырвался тополь у Давида из рук. Распрямилось дерево и раскидало ребят в разные стороны. Кто убился, кто голову расшиб.

Прибежали князья к Мелику:

– Зачем приютил ты сасунского пса? Радуйся теперь – поубивал и покалечил он наших детей! Какой же ты царь, если щенка не можешь укротить!

Разгневался Мелик! Приказал заточить Давида в темницу, чтобы не видел света он. Нашёл он Давиду наставника, чтобы в покорности его воспитал. А прислуге велел, прежде чем Давида кормить, из мяса и плодов все кости вынимать, чтобы смягчился его нрав.

Но однажды обиделся на хозяев кто-то из прислуги. «Ну, погодите! – подумал он. – Принесу Давиду на обед мясо с костями. Подавится он, разозлится и всех вас перебьёт!»

Начал обедать Давид. Мясо разжевал, а кость никак разжевать не может. Отшвырнул он в сердцах кость и попал в окно, камнями заложенное. Выбил один камень, и проник в щель солнечный луч.

– Что это? – воскликнул Давид. – Откуда взялось?

Бросился он на солнечного зайчика и принялся бороться с ним. Ладонью хватает – тот на обратной стороне ладони сидит. Животом на него бросается, хочет под себя подмять – а тот на спине у него сидит. Боролся он с лучом, боролся, измучился, вспотел весь.

В этот миг наставник к нему вошёл. Глядит и понять ничего не может. Бьётся Давид об землю, извивается, пыхтит изо всех сил.

– Что с тобой, мой мальчик? – испугался наставник. Решил он, что заболел Давид и припадки у него начались.

Встал Давид. Указал рукой на солнечный луч:

– Вот он ворвался ко мне и никак уходить не хочет.

– Ах, вот в чём дело! – засмеялся наставник. – Ну-ка, закрой глаза!

Зажмурился Давид, наставник платком щель заткнул.

– Теперь открой!

Открыл Давид глаза и увидел, что пропал солнечный луч.

– Как же так? – удивился он. – Я с самого утра с ним борюсь, а ты пришёл и сразу его победил. Выходит, ты сильнее, чем я?

Обнял наставник мальчика:

– Ах, Давид! Силы-то у тебя как у взрослого, а ума как у младенца. Это же не человек был, не зверь. Просто луч солнца.

– Значит, солнце не погасло?

– Зачем ему гаснуть! По-прежнему есть солнце и луна, день и ночь.

Говорит Давид:

– А почему же тогда вы меня здесь держите? Почему не даёте мне свет видеть?

– Не знаю, – пожал плечами наставник. – Пойду у царя спрошу.

Пришёл наставник к царю. Выслушал его Мсра-Мелик и сказал:

– Хорошо, выведи его на прогулку. Посмотрим, смирным он стал или нет.