Прошло уже несколько часов, а мы все еще ждем.

Ублюдки.

Моему адвокату наплевать. Еще бы, за тысячу сто долларов в час. Она читает электронную почту на телефоне, редко отрываясь от экрана, в то время как я, черт возьми, схожу с ума.

Мне очень сильно хочется в туалет. Но будь я проклят, если буду умолять сходить на горшок. Держу пари, они делают это нарочно и просто дают мне поволноваться, чтобы я наделал ошибок и наговорил лишнего. Все это они могут использовать против меня в суде. Но они сильно ошибаются… Я знаю, что делаю.

Интересно, почему они так долго. Разговаривают с Амандой? Так вот что происходит? Она изливает им душу?

Ну не настолько же она глупа.

– Мисс Хедман, – произношу я, и адвокат отрывает взгляд от экрана. – Это нормально? Так долго ждать?

– Нет. – Она ерзает на стуле, ее взгляд устремляется к зеркалу. – На самом деле, это довольно необычно. Особенно в отношении определенных людей. Вы что-то недоговариваете о своей ситуации?

Я игнорирую ее вопрос.

– Определенных, в смысле… известных? Или что?

– Скорее, тех, кого представляет адвокат определенного класса. Не бесплатный государственный защитник, если вы понимаете, о чем я. Люди, которые могут подать в суд.

– А мы можем?

– Подать в суд? Пока нет, мистер Дэвис. У них есть полное право задержать вас на сорок восемь часов без предъявления обвинения, а вы пробыли здесь всего шесть.

– Потрясающе, – ворчу я, кладя ноги на обшарпанный стол. Комната маленькая и грязная, с поцарапанными, покрытыми пятнами стенами, и в ней ужасно воняет. Я не ожидал пятизвездочных номеров, но, по крайней мере, какого-то уровня приличия. И доступа к туалету.

Когда дверь, наконец, открывается, я вскакиваю. Мой адвокат сердито смотрит на меня, и я снова сажусь на маленький металлический стул.

Входит сам Джазински, за ним другой полицейский, Экхарт. Они занимают свои места напротив, и юноша кладет на стол папку с делом. На ней красными чернилами проставлен длинный номер.

– Расскажите нам о сборе средств, мистер Дэвис, – просит Джазински, медленно выговаривая слова. – Вы пили?

Мой адвокат кивает. Я могу отвечать.

– Вы имеете в виду алкоголь? Да. Выпил пару стаканчиков, не больше.

– Вы были пьяны, когда уезжали?

– Нет. – Мой голос звучит твердо, искренне, я обретаю уверенность. – Я ел жирную пищу и выпил один, может, два бокала за весь вечер.

– Пиво?

– Скотч.

– И вы даже не были немного навеселе?

На моих губах появляется дежурная улыбка.

– В тот вечер я должен был произнести заключительную речь. Никто не станет выкладывать деньги, если основной докладчик будет невнятным и рассеянным. Тем более что моя организация борется с вождением в нетрезвом виде и собирает деньги на инициирование соответствующего закона.

Джазински и Экхарт обмениваются быстрыми взглядами, оба медленно кивают.

– Что насчет пути домой? – спрашивает Экхарт. – Кто был за рулем? Миссис Дэвис?

Я перевожу взгляд на адвоката. Она одобрительно кивает.

– Нет, я.

– По дороге что-нибудь случилось? – спрашивает Джазински.

Я невольно пожимаю плечами.

– Ничего. Когда мы были уже недалеко от дома, начался дождь. Сильный.

Рука Хедман опускается на мое предплечье.

– Нам с клиентом нужен перерыв, если вы не возражаете.

Джазински свирепо смотрит на нее, и не он единственный. Я в ударе, рассказываю свою историю. Уверен, они купились. И она хочет, чтобы я остановился прямо сейчас?

Детектив вздыхает, затем встает, опираясь на край стола.

– Хорошо, мы дадим вам несколько минут. Только поторопитесь.

Дверь за ними закрывается с визгливым скрипом и с громким щелчком запирается на задвижку.

– Какого черта? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь говорить тише.

– Мистер Дэвис, как ваш адвокат, я не могу сидеть сложа руки и позволять вам лжесвидетельствовать. У вас есть право хранить молчание. Вы можете отказаться отвечать на любые вопросы. Но если решите врать, это приведет к выдвижению новых обвинений.

Я касаюсь лба ладонью, встаю и начинаю ходить по комнате, кипя от злости. Затем поворачиваюсь к ней и упираю руки в бока.

– Они прощупывали почву – я видел это по глазам. У них ничего нет.

– Мистер Дэвис, моя работа – защищать вас, но я не смогу этого сделать, если вы продолжите в том же духе. Все, что вы скажете, должно быть правдой или не должно быть сказано вообще. Понятно?

Смысл этих слов доходит до меня, заставляя кровь застыть в жилах. Я уже солгал, когда сказал, что по дороге ничего не произошло.

– Но если я откажусь отвечать, буду выглядеть чертовски виновным, – слабо сопротивляюсь я.

– Вы чертовски виновны, мистер Дэвис, – преспокойно шепчет она. – Пожалуйста, не мешайте мне делать свою работу. Заткнитесь, и у нас еще будет время договориться.

– Когда?

– Когда окружной прокурор произнесет слово «сделка». До тех пор – рот на замок. – Она пристально смотрит на меня и, когда я киваю, стучит в двухстороннее стекло.

Джазински почти сразу открывает дверь и заходит внутрь. Один.

– Хорошо, на чем мы остановились? – спрашивает он, садясь на свое место.

– Детектив, этот допрос не в интересах моего клиента. Я ссылаюсь на его право хранить молчание, и мы не будем делать дальнейших заявлений, пока не проведем переоценку ситуации.

Я вижу, как он крепко сжимает челюсти, а его глаза темнеют. Он кипит от злости, но не произносит ни слова. Просто выходит из комнаты, и мы вдвоем остаемся ждать.

Мой адвокат только что подтвердила копам, что это сделал я. До сих пор они могли только подозревать, но теперь они уверены. Иначе с чего бы мне не хотеть отвечать на вопросы о том, как я добирался домой?

Я в полной заднице.