Я прислоняюсь к смотровому стеклу, скрестив руки на груди, и смотрю на Аманду Дэвис. Она сидит в комнате для допросов уже более двух часов, сложив руки на коленях, и даже не общается со своим адвокатом. В одностороннем зеркале она может видеть только собственное отражение, бледное и затравленное, а кажется, что глядит прямо на меня.

Ее адвокат, Деннис Патрисио, – я работал с ним в прошлом. Он не настолько напористый, как другие с завышенными ценами, но знает свое дело, и мне придется действовать осторожно. Я был удивлен, что ей пришлось звонить в справочную службу адвокатов, чтобы найти его. Она была не готова к подобному развитию событий. Хотя мой напарник вспомнил, что говорил с ней в больнице о другом наезде и о том, что в таких случаях и пассажиру может быть предъявлено обвинение. Она, должно быть, знала, что может произойти.

Странно, что настолько похожая ситуация свела Аманду Дэвис и Экхарта неделю назад. Абсолютно случайное стечение обстоятельств, похожее на знак судьбы.

И тем не менее она все равно не наняла адвоката.

Что ж, некоторые люди верят в чудеса. Она, вероятно, одна из них.

Рядом со мной Экхарт жует протеиновый батончик, его взгляд перемещается между комнатой Аманды и соседней, где Пол Дэвис развалился на стуле так, будто ждет столик в каком-нибудь шикарном ресторане. Напротив сидит его высокооплачиваемый адвокат, женщина в костюме, цена которого, вероятно, больше, чем месячная зарплата Экхарта. Пол не выглядит ни в малейшей степени расстроенным. А вот Аманда? Она в полном отчаянии.

– Итак, – произносит юноша с набитым гранолой ртом. – С кого хочешь начать?

Я окидываю взглядом комнату Пола. Он ухмыляется, откинувшись на спинку стула, и непринужденно болтает со своим адвокатом.

– Не с него. Еще нет. Он слишком хитрый, ему слишком комфортно. Мы только зря потратим время.

– Так и думал, – бормочет Экхарт. – Значит, жена?

Я киваю, постукивая по стеклу костяшками пальцев.

– Она – слабое звено. Посмотри на нее. Едва держится на ногах. – Я поворачиваюсь к Экхарту. – У меня есть предчувствие насчет нее.

– Я весь внимание.

Я переминаюсь с ноги на ногу, сжимая челюсти.

– Помнишь то телеинтервью? Пол мог бы выпотрошить меня за жалобы на чрезмерное использование силы, но сдержался. Возможно, в этом и была причина. Возможно, она замешана в этом деле больше, чем мы думаем, и вот-вот все выложит.

Экхарт приподнимает бровь.

– Думаешь, она сдаст его?

– Она похожа на человека, у которого нет выбора. Давай посмотрим, удастся ли нам подтолкнуть ее.

Он кивает, комкая обертку от протеинового батончика и выбрасывая ее в мусорное ведро.

– Хорошо. А я пока присмотрю за Красавчиком.

Я вхожу в допросную и медленно закрываю за собой дверь. Я не тороплюсь, намеренно действуя ей на нервы. Аманда поднимает голову, ее взгляд падает на папку в моей руке. Она напугана, но пытается это скрыть.

– Миссис Дэвис, – начинаю я, выдвигая стул и садясь напротив нее. Ее адвокат поправляет галстук, но молчит. – Я детектив Джазински. Давайте побеседуем.

Ее руки сжимают край стола.

– Я уже говорила, что мне нечего сказать.

Я не обращаю внимания на это заявление, открываю папку и достаю две фотографии Малика Фостера, он же Фостер-экспресс. На одной он плавает лицом вниз в водах Марина дель Рей. На другой – лежит лицом вверх на столе патологоанатома, глубокая рана пересекает его лоб до самого левого виска, края неровные и обескровленные. Патологоанатом сказала, что это, должно быть, был удар небольшого топора.

Я раскладываю фотографии по столу. Она смотрит на них широко раскрытыми глазами, затем быстро отводит взгляд, ее лицо теряет остатки краски.

– Вы узнаете этого человека? – спрашиваю я спокойным, но твердым голосом.

Она с трудом сглатывает, адвокат наклоняется к ней, чтобы проинструктировать, но она опережает его.

– Нет.

– Уверены? – настаиваю я, мой тон становится резче. – Потому что ваш муж в разговоре с моим напарником назвал его «мастером на все руки». А теперь он мертв. Мы думаем, это как-то связано с вашей семьей.

Она подносит руку ко рту, у нее перехватывает дыхание.

– Я… я его не знаю, – заикается она, нервно жестикулируя. – Клянусь. Никогда с ним не разговаривала, – адвокат сжимает ее предплечье, и она замирает.

Как же мне хочется врезать Патрисио по яйцам! Но таковы правила игры.

Я наклоняюсь вперед и понижаю голос.

– Миссис Дэвис, вас ждет список обвинений, от которых голова закружится. Соучастие постфактум. Подделка улик. Непредумышленное убийство. А теперь, возможно, даже пособничество в убийстве. Что-то подсказывает мне, что это не ваших рук дело. Действительно хотите за это расплачиваться? – Она пристально смотрит на меня, не произнося ни слова. – Возможно, вы хотели позвонить нам, но боялись мужа. Боялись за свою жизнь. Так и было, верно? Потому что если вы не будете сотрудничать…

Ее адвокат выпрямляется, наконец обретая дар речи:

– Детектив, если вы пытаетесь запугать мою клиентку…

– Запугать? – усмехаюсь я, обрывая его. – Нет, я просто излагаю факты. Вашей клиентке предъявлены очень серьезные обвинения. Два человека погибли. Ей придется туго, если она не расскажет хоть что-нибудь, что сможет ей реально помочь.

Руки Аманды трясутся, когда она берет фотографии. Она разглядывает из так, будто это вернет Фостера к жизни. Когда она наконец заговаривает, ее голос дрожит.

– Если вы говорите правду, – начинает она, не отрывая глаз от снимков, – и меня могут обвинить в соучастии – не только в ДТП, о котором вы продолжаете упоминать, но и в… этом… – Она трясущимися пальцами возвращает мне фото. – Тогда я хочу сделку. Прямо сейчас. Прежде чем я что-либо скажу.

Я откидываюсь на спинку стула, скрывая свое удовлетворение.

– Какую сделку?

В разговор вступает адвокат, чья уверенность подкрепляется ее решимостью.

– Полный, неограниченный, безоговорочный иммунитет для любых действий в период между благотворительным вечером и моментом ареста моей клиентки, – говорит он, теперь его голос звучит ровно. – Взамен мы отдаем вам Пола Дэвиса, аккуратно перевязанного бантиком.

Я смотрю на Аманду, изучая ее бледное лицо и дрожащие руки. Она умнее, чем я думал. Умнее своего мужа, это уж точно.

– Посмотрю, что можно сделать, – говорю я, вставая. – Вам лучше надеяться, что вы того стоите.

Я выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь, и вижу ожидающего меня в коридоре Экхарта. Он внимательно смотрит на меня.

– Ну? – спрашивает он.

– Она готова, – говорю я, и мрачная улыбка появляется на моих губах. – Но только если мы гарантируем ей свободу. Она сдаст мужа.

Экхарт тихо присвистывает, качая головой.

– Ух ты. Быстрее, чем я думал.

– Она в ужасе. Убийство Фостера потрясло ее, и она не собирается брать вину на себя за то, чего не совершала. Было очевидно, что она не знала об этом. – Я оглядываю комнату, сгорая от нетерпения. – Становится по-настоящему интересно.

– А Пол? – спрашивает Экхарт.

Я ухмыляюсь:

– Он следующий.