В последнее время я живу сегодняшним днем, и это меня убивает. Должно быть, в ночь той проклятой аварии произошло что-то еще. Такое ощущение, что мир перевернулся, и ничто больше не имеет смысла. Я требовал у Фостера, чтобы машина выглядела как новая, а он попытался надуть меня – заявил, что все готово, хотя осталась еще треснувшая накладка под фарой. За идиота меня держит?

Кроме того, жена с ее невероятной наглостью. Она думала, что ей всего-то и нужно распечатать какой-нибудь шаблон бракоразводного соглашения из интернета и заставить меня подписать его? В последнее время здравый смысл ей изменяет. У нее есть время до завтра, чтобы принять мои правила, иначе я заставлю ее это сделать, даже если придется тащить ее за волосы.

Завтра, в семь тридцать, два совета директоров соберутся на совместное заседание, чтобы пообщаться со мной и утвердить в качестве главного ведущего будущего канала. По словам Рэймонда, мы с Амандой теперь бренд – «прекрасная пара» Лос-Анджелеса, борющаяся с нарушениями ПДД и вносящая свой вклад в жизнь города. И все это под сверкающим позолоченным логотипом Golden State Broadcasting. При этом собирая миллионные пожертвования. Это единственное, что меня по-настоящему волнует. Аманда не знает, что я получаю долю, как и мой босс.

А теперь еще и это. Приглашение моего тестя на обед – неожиданный приступ безумия, с которым приходится считаться. В обычный день этот ублюдочный ракушечник и его плавучая куча хлама не попали бы в мой календарь. Обед на коммерческом грузовом судне? Фу. После этого мне, наверное, понадобится прививка от столбняка.

Тощий мужчина в форме портовой охраны странно улыбается, когда я упоминаю имя своего тестя.

– Вам туда. – Он указывает грязным пальцем на большой корабль, стоящий под разгрузкой. – «Морской титан».

Как будто я не знаю.

Шлагбаум поднимается, и я подъезжаю к пристани. Размеры корабля тестя кажутся нереальными. Над ним кружат в танце краны, переносящие контейнеры на берег и медленно опускающие их в грузовики. На борту все еще находятся сотни таких – длинная вереница машин ожидает своей очереди.

Это огромная, неповоротливая масса стали, тронутая ржавчиной и скрепленная заклепками размером с банку из-под содовой. Название судна выведено жирными черными буквами высотой с небольшой жилой дом.

Подъезжая к трапу, смотрю вверх и щурюсь от солнечного света, пытаясь разглядеть, не поджидает ли этот ублюдок снаружи. Однако ничего не вижу. Выйдя из машины, я начинаю дрожать от холодного ветра, проникающего под мой пиджак.

Трап крутой и скользкий от брызг. Запах моря пропитывает все вокруг. Я ступаю осторожно, держась за толстые веревочные ограждения с узлами так крепко, как будто от этого зависит моя жизнь. Вероятно, так оно и есть. Поднимаясь, смотрю вниз и вижу узкое пространство между причалом и корпусом корабля, по которому безжалостно бьют волны. Падение здесь равно смертному приговору.

Наверху, расставив ноги и твердо упершись ими в палубу, ждет сам морской волк. Руки скрещены на груди, сильный бриз треплет его белую бороду. Он кивает и крепко пожимает мне ладонь.

– Добро пожаловать на борт. – Ни в глазах, ни в голосе нет и намека на радушие.

– Рад вас видеть, капитан, – говорю я, выдавливая улыбку. – Спасибо за приглашение.

Он не отвечает. Просто на секунду задерживает на мне взгляд, прежде чем жестом предложить следовать за ним.

Мужчина ведет меня по узким проходам и вверх по крутым решетчатым ступеням, которые лязгают у меня под ногами. Члены команды кивают, когда мы проходим мимо, некоторые натянуто улыбаются, а другие вообще избегают моего взгляда. Интересно, как много они знают о личной жизни своего капитана – обо мне, знаменитом зяте, которого все видели по новостям?

Экскурсия короткая, но подробная, каждая деталь напоминает о том, что мы находимся на его территории. Похожий на пещеру грузовой отсек. Загроможденная приборами и мигающими лампочками рубка. Машинное отделение – какофония скрежета металла и работающих вхолостую турбин. Увиденное впечатляет. Даже ошеломляет. Однако все вокруг воняет соленой плесенью и грязью, и я с трудом выношу этот запах. Это совершенно не мое. К тому же не покидает ощущение, что встреча не для того, чтобы похвастаться своим кораблем и поужинать. Когда он проходит мимо офицерской столовой, не замедляя шага, я в этом убеждаюсь.

Наконец мы выходим на палубу с капитанским мостиком, и перед нами открываются бескрайние просторы Тихого океана. На нижней палубе по-прежнему слышны лязг, жужжание и глухие удары – подъемные краны продолжают работать. Солнечный свет отражается от волн, и мне приходится щуриться после долгого пребывания внутри. Надо было взять с собой очки.

Я не отрываю взгляда от горизонта. Когда смотрю вниз, у меня кружится голова. До уровня моря, должно быть, не меньше ста футов. Мой тесть облокачивается на перила.

– Красиво, не правда ли? – спрашивает он, глядя на меня.

– Да, – отвечаю я, хотя в данный момент не осознаю всей красоты пейзажа.

Он смотрит вперед.

– В открытом море у нас нет времени на щепетильность или обходительность в работе с мусором, – он говорит низко и угрожающе. Ненавижу. Не могу понять, как его голос может перекрывать фоновый шум, но он это делает, и от этого по спине пробегают мурашки. Мужчина на мгновение замолкает, затем продолжает: – Мы просто утяжеляем его, чтобы он никогда больше не всплыл и не отравлял нам воздух. И выбрасываем за борт. Вот как я справляюсь с самыми неприятными, вонючими проблемами в моей жизни. Ты понимаешь меня, дорогой Пол?

Я сжимаю челюсти.

– Думаю, что понимаю.

Он подходит ближе, от него исходит запах соли и машинного масла.

– Я самый подлый, свирепый сукин сын, и ты еще пожалеешь, что встретил меня. – От его шепота кровь стынет в жилах. – Не очень-то вкусная получилась трапеза, не так ли? Но я надеюсь, что наш разговор тебя вдохновил. И возможно, ты извлек из него урок.

Я не отвечаю. У меня пересохло во рту, пульс отдается в ушах. Слова тестя висят между нами, словно грозовая туча, наполняя воздух электричеством.

Он что, угрожает мне?

Да, угрожает. Затем этот наглец еще и улыбается – едва заметное движение губами, чтобы я уловил суть. Он хлопает меня по спине, пока я пытаюсь найти слова и выплюнуть их ему в лицо.

– Надеюсь, развод моей дочери пройдет гладко. Включая споры об опекунстве. – Его голос режет без ножа. – Мой внук должен расти, зная, что оба его родителя живы и здоровы, правда ведь? – Его улыбка становится шире, разжигая во мне жгучую ярость.

Кем, черт возьми, он себя возомнил?! Я его на хрен уничтожу!

Когда он жестом указывает мне в сторону трапа, я следую за ним, но, сделав пару шагов, хватаю его за руку и останавливаю. Мужчина разворачивается на каблуках. Я перехватываю его за лацканы униформы, затем придвигаюсь так близко, что чувствую запах кубинских сигар в его дыхании.

– Можешь представлять, что ты какой-то гребаный пират, и этот буксир – твое королевство, но на суше я могу размазать тебя пятьюдесятью разными способами, расставленными в алфавитном порядке. Понял? Будь осторожен, старик. Я все о тебе знаю.

Он не вздрагивает, лишь шепчет в ответ, не сводя с меня глаз:

– Посмотрим, рискнешь ли ты.

На мгновение мы застываем, ощущая обжигающее дыхание друг друга, я сжимаю его китель, он – сверлит меня взглядом.

Отпустив его, я сердито распахиваю дверь и направляюсь к мостику, чтобы поскорее убраться прочь. Я слышу, как он следует за мной в паре шагов. Он провожает меня до трапа, но останавливается у самого спуска. Я не оборачиваюсь. Знаю, какую картину увижу: тесть стоит, слегка расставив ноги, не обращая внимания на легкое покачивания корабля, от которого меня подташнивает. Смотрит на меня так, словно я собираюсь стать звездой завтрашнего заголовка: «Любимый всеми ведущий новостей найден мертвым при загадочных обстоятельствах».

Ну и черт с ним и с его корытом!

Я хватаюсь за веревочный поручень и, держась за него, иду вниз. Мои туфли от Феррагамо скользят по неровной металлической поверхности, что делает спуск еще опаснее.

Я почти ступаю на твердую почву, когда офицер, с которым я столкнулся ранее, начинает подниматься. Он кивает и дежурно улыбается, а затем произносит:

– Надеюсь скоро увидеть вас снова.

– Вряд ли. Если, конечно, это будет зависеть от меня, – бормочу я, проходя мимо и садясь за руль взятого напрокат «кадиллака». Колеса визжат, когда я трогаюсь с места в сторону ворот.

С нетерпением жду, когда вернусь домой после работы. Нам с Амандой пора серьезно поговорить. Нельзя дать ей все испортить.