Быстро ухожу после смены, пока доктор Грант не загнал меня в угол и не продолжил разговор, который я не могу себе позволить. Поднимаюсь на лифте на последний этаж и прокрадываюсь в кладовку. В этот час там никого нет, и, вероятно, никто не придет до начала следующей смены.

В тускло освещенной комнате пахнет хлоркой и сосновой смолой, но меня это не напрягает. В двери, которую я осторожно закрываю за собой, есть узкое решетчатое окошко, к тому же приглушенный свет привлечет меньше внимания. На маленьком письменном столе стоит старый компьютер с выключенным монитором. Нажимаю кнопку, и через мгновение он загорается. Система инвентаризации медикаментов занимает весь экран. Я хватаю устаревшую мышь и пытаюсь найти браузер, которым могу пользоваться в режиме инкогнито.

Марисоль – не единственный преследующий призрак. С прошлой среды я собиралась при первой возможности узнать, кто такой Грег Холлен. Не хотела искать его на своем телефоне или домашнем компьютере. Приватности не существует… И однажды, когда полиция найдет его тело и начнет расследование, когда они отследят его последнее местонахождение – увидят меня на записи с камер наблюдения в баре. Лучше, чтобы это было единственным, что нас связывает.

Я ввожу его имя в браузер и жду, пока загрузится страница с результатами. Компьютер довольно старый и громко жужжит при работе. Я нетерпеливо просматриваю ссылки, пролистывая ненужные. Пара некрологов. Несколько профилей с этим именем в LinkedIn и еще несколько в социальных сетях. Студент университета Флориды. Ландшафтный дизайнер из Небраски. И наконец, тот, кого я ищу.

Я переключаюсь на поиск по изображению и ахаю. Человек, который до сих пор преследует меня в ночных кошмарах, позирует фоне шкалы роста и держит в руках табличку с данными и эмблемой полиции Лос-Анджелеса. Снимок сделан три года назад.

Внимательно всмотревшись в его лицо, я вдруг понимаю, что почти не узнаю его. Уголки губ опущены, нос сморщен в выражении отвращения. Больше всего меня поражают его глаза. Не могу поверить, что посчитала этого мужчину привлекательным, пусть даже в ту минуту, когда была пьяна и взбешена. Светящаяся в его глазах злоба пугает.

Я гляжу на пыльный экран, усомнившись в собственной адекватности, и пытаюсь собраться с мыслями. Мне нужно знать больше. Для начала – какое преступление он совершил (хотя у меня есть кое-какие предположения). Отсидел ли он свой срок? На какой-то безумный миг я задумываюсь, не позвонить ли мне Дэнни Билгеру или еще кому-нибудь из хорошо знакомых копов. Но это, наверное, самое худшее, что можно предпринять.

Поэтому я ищу данные о заключенных на веб-сайте окружного шерифа Лос-Анджелеса. Поиск нужной информации занимает некоторое время, но я все же нахожу, что искала. Список весьма длинный. Криминальное прошлое Грега Холлена рисует картину неисправимого, жестокого сексуального маньяка.

Он начал рано, в тринадцать лет, но эти записи засекречены. Затем все стало серьезнее. В двадцать лет он разбил бутылку о голову мужчины в ходе барной драки. В двадцать шесть его осудили за действия насильственного характера и изнасилование. С расширившимися от шока глазами я переключаюсь на поисковую строку судебной системы и читаю показания, в которых подробно описывается нападение. Жертве пришлось накладывать швы на лицо и грудь. У нее была раздроблена трахея. Она провела в больнице несколько недель.

На месте той женщины могла быть я.

За это Холлена приговорили к восьми годам заключения. Не так уж много. Он вышел через шесть лет за хорошее поведение, но в том же году его опять обвинили в нападении и попытке изнасилования.

Четыре месяца назад освободили снова, и он находился на испытательном сроке. Мои пальцы слегка дрожат над мышкой.

Теперь я знаю, как обнаружат тело. Не из-за задержки с оплатой аренды или ипотеки или сбоя в электроснабжении, из-за которого оно оттает, и вонь заставит соседей вызвать полицию. Нет… Это произойдет, когда его надзиратель по условно-досрочному освобождению ворвется в квартиру, потому что Холлен не явился в положенное время.

Я думала, у меня есть месяц или два, пока не найдут тело.

Повезет, если хотя бы неделя.