Я выхожу из душа, кожа покраснела от обжигающей воды, а полотенце ходит ходуном в моих руках, когда я вытираюсь. Меня все еще морозит, будто по венам течет холод, а не кровь. Зеркало затуманивается паром, но мне не нужно видеть свое отражение, чтобы понять, насколько разбито я выгляжу. Я дрожу от усталости, от переполняющего меня адреналина и тяжести нашего поступка.

Моего поступка.

Это все моя вина. Все. И я абсолютно не была к этому готова.

Когда я открываю дверь ванной, Пол ждет меня в другой стороне коридора. Он прислонился к стене, в руке – стакан бурбона, его галстук ослаблен, а воротник рубашки расстегнут. Запах алкоголя доносится до меня раньше его слов.

– Это не ДТП, – произносит он, и его голос сочится ядом и чем-то, чего я не могу уловить. Чем-то темным и угрожающим.

Я плотнее закутываюсь в полотенце, свирепо глядя на него.

– Нет, не ДТП. Но и моей вины в этом тоже нет.

Пол издает горький смешок и подходит ближе.

– Нет твоей вины? Ты вызвала меня в какой-то дом, чтобы я прибрался за тобой, Аманда. Ты пошла к незнакомому парню.

Его правота прожигает меня насквозь каленым железом.

– Я же говорила, все было не так! – Голос срывается, и я ненавижу собственную неубедительность. – Я не…

– О, перестань! – перебивает он меня, взбалтывая напиток в своем бокале. – Хочешь притворяться святошей? Отлично. Но не будем притворяться, что ты не понимала, зачем идешь в тот бар.

Он точно знает, на какие кнопки жать, чтобы вывести меня из себя. Я сжимаю край полотенца, ткань становится влажной под моими пальцами.

– Ты думаешь, что знаешь все, не так ли? Думаешь, что можешь стоять здесь и осуждать меня, когда от тебя воняет духами Карли?

Его челюсть сжимается, и на мгновение я замечаю в его глазах чувство вины. Но оно исчезает так же быстро, как и появилось, сменяясь раздражающей ухмылкой.

– Дело не во мне, – говорит он низким, угрожающим тоном. – Дело в тебе. И в том, что ты сделала. И в теле, которое ты только что засунула в морозилку.

Мой желудок скручивает, желчь подкатывает к горлу. Я отступаю назад, пятками касаясь холодного кафельного пола.

– У меня не было выбора, Пол. Он пытался убить меня. Что я должна была сделать? Позволить ему?

– Прекрасная идея, – он резко смеется. Жестоко. – Нет, я понимаю. Ты просто хотела перепихнуться по-быстрому, а теперь мы оба вляпались в эту историю. Еще один гребаный секрет в придачу.

Воздух между нами потрескивает от напряжения, каждое слово проникает в самую душу, каждый вдох дается с трудом. Сердце бешено колотится в моей груди, страх смешивается с гневом, перекликающимся с яростью в его глазах.

– И что теперь? – муж приближается ко мне. – Каков план, Аманда? Кажется, у тебя есть ответы на все вопросы. Как, по-твоему, мы переживем это?

Я смотрю на него, горло сжимается, а перед глазами все плывет.

– Отпусти меня, – шепчу я.

Он замирает, не донеся стакан до губ.

– Что?

– Отпусти меня, – повторяю я, на этот раз громче. – Теперь ты точно знаешь, что я никогда никому не расскажу об аварии. Мы квиты, в каком-то извращенном, иронично-справедливом смысле. Так что просто… отпусти меня. Позволь мне забрать Тристана, и я исчезну из твоей жизни. У тебя будет карьера, репутация, свобода. Ты сможешь видеться с ним так часто, как захочешь. Мне не нужно от тебя ни цента. Просто позволь мне растить сына.

Он холодно смеется.

– Ты думаешь, я позволю тебе уйти? После того, что ты сейчас заставила меня сделать? Черт возьми, нет, милая. Включи мозги.

Я качаю головой, мои руки дрожат.

– Я серьезно, Пол. Это больше не брак. Это тюрьма. Ты не любишь меня, а я не люблю тебя – уже нет. Давай перестанем притворяться. Сейчас самое подходящее время.

Его глаза темнеют, и он подходит ближе, возвышаясь надо мной, прижимая меня к стене. Его кулак ударяет прямо рядом с моей головой, проделывая дыру в гипсокартоне. Я вздрагиваю, но не отрываю взгляда.

Он прижимается ко мне все сильнее, пока я не чувствую на своем лице его дыхание, обжигающее, омерзительное.

– О, ты никуда не уйдешь. Ты будешь самой верной, преданной и великодушной женой, которую только можно представить. Как только мне захочется потрахаться, ты с улыбкой раздвинешь ноги. А двадцать седьмого числа ты пойдешь со мной на заседание правления и будешь вести себя совершенно очаровательно.

Я моргаю, застигнутая врасплох.

– На какое заседание правления?

Он ухмыляется и делает еще один глоток бурбона.

– Я видел записку на столе Рэя. Что-то насчет моего повышения. Это еще не официально, но скоро будет. И когда это произойдет, ты будешь улыбаться и сиять, как подобает идеальным женам. Поняла?

Желудок сжимается, комната кружится.

– А если они не выберут тебя? Что тогда?

Его ухмылка исчезает, он крепче сжимает стакан.

– Выберут. У них нет других вариантов. Я об этом позаботился.

Я качаю головой, отступая на шаг.

– Ты сумасшедший.

– Может, и так, – говорит он низким и холодным голосом. – Но ты не уйдешь. Не сейчас. Никогда. А насчет Карли? Привыкай. Она трахается лучше, чем ты когда-либо.

Тяжесть его слов давит на меня, душит. Мысли отчаянно мечутся в поиске выхода, но каждый путь кажется тупиковым.

Пройдя на кухню, Пол допивает напиток и с громким стуком ставит стакан на стойку. Я слишком измучена, слишком устала, чтобы шевелиться.

– Поспи немного, – ровно бросает он. – Сон тебе не помешает.

Он медленно поднимается по лестнице, оставляя меня наедине с моими мыслями, моими страхами и реальностью, нанесшей мне сокрушительный удар.

Я никогда не освобожусь от него. Особенно если хочу сохранить своего сына.