Сначала Аманда выбегает из дома и исчезает, не сказав ни слова, оставляя меня ждать ее возвращения. В течение двух часов от нее ничего не слышно. Затем она звонит, и я понимаю, что она очень расстроена. Ее голос прерывается от частых, резких вдохов, но она умудряется выдать мне целый список того, что нужно взять с собой. Медицинский спирт – девяностовосьмипроцентный. Перекись водорода, очень концентрированная, которая хранится в шкафу для белья. Распылитель. Нитриловые перчатки. Напоследок сообщает адрес в Таузенд-Оукс и требует, чтобы я поставил машину в гараж, как только приеду туда. Утверждает, что он будет открыт.

Какого хрена? Кто там живет?

Что ж, сейчас выясним, говорю я себе, сворачивая на нужную улицу. Отдельно стоящий двухэтажный дом погружен в темноту, но дверь гаража действительно открывается, когда я приближаюсь к подъездной дорожке. Внутри стоит еще одна машина – «мазда», которую я никогда раньше не видел.

Я заезжаю внутрь с выключенными фарами и глушу двигатель. Дверь за моей спиной опускается, затем включается свет. Бледная и дрожащая Аманда стоит в дверном проеме, сцепив руки.

– Что, черт возьми, происходит? – интересуюсь я, вылезая из взятого напрокат «кадиллака». – Чей это дом?

– Пожалуйста, – говорит она, внезапно всхлипывая, – я… я не…

– Не что? – спрашиваю я и, оттолкнув ее в сторону, захожу в гостиную.

Внутри темно, если не считать слабого света от ночника, воткнутого в розетку у лестницы. Я нащупываю на стене выключатель и щелкаю им.

– О, черт! – У меня перехватывает дыхание, когда я вижу тело, лежащее у моих ног. – Что ты натворила? – спрашиваю я, поворачиваясь к Аманде.

Она качает головой и плачет.

– Мне так жаль, я не хотела… Оно просто случилось.

На ее левом запястье большой синяк, а шея приобрела почти фиолетовый оттенок. Этот ублюдок пытался ее задушить.

Но что, черт возьми, она делала в его доме? Лучше бы ей сказать, что это было похищение.

– Кто он, Аманда?

– Я думала вызвать полицию! – говорит она прерывающимся от рыданий голосом. – Но хотела, чтобы ты был здесь, потому что это не моя вина. Тристан не может потерять нас обоих! Я не знаю, что делать.

– Кто он? – снова спрашиваю я, не испытывая ни малейшего желания ее утешать. Чертова шлюха! Такого я от нее не ожидал.

– Просто какой-то парень, – шепчет она. – Я даже не знала его имени, пока не увидела почтовый ящик.

Сука.

– Так вот чем ты занимаешься?! Шляешься домой к незнакомцам, которых подцепила… где именно?

Ее слезы мгновенно высыхают, грудь надувается от ярости.

– Не смей, черт возьми! Не когда от тебя пахнет духами Карли! Не смей осуждать меня. Я никогда не делала подобного раньше и никогда не думала, что это возможно!

– Да неужели? А за ланчем держалась за ручки со своим боссом тоже в первый раз?

Она закрывает глаза и отворачивается. По ее щеке стекает слеза.

– Прекрати, – в конце концов говорит она. – Так ты собираешься мне помочь или нет?

– С чего бы мне это делать?

Ее глаза снова холодны как лед, и безжалостны. Эта женщина переменчива, как тихоокеанский шторм. В один момент она спокойна, а в следующий – срывается с цепи, потом снова успокаивается.

– Потому что, если тебя арестуют за наезд, а меня – за это, Тристан потеряет нас обоих.

Я равнодушно пожимаю плечами. После аварии мы бесчисленное количество раз обсуждали вопрос «что случится с Тристаном».

– И потому что ты у меня в долгу, – добавляет она. – Я помогла тебе замести следы, не так ли?

– Это, черт возьми, не несчастный случай!

– Согласна, – признается она. – Это самооборона. Вопрос в том, хотим ли мы, чтобы копы допрашивали нас прямо сейчас? Нас обоих? Или ты готов мне помочь?

Я на мгновение задумываюсь над сказанным. И внезапно осознаю, какие возможности открывает этот инцидент. Аманда фактически отдает себя в мои руки.

– Я помогу, – отвечаю я. Но не по доброте душевной. Ни в малейшей степени. А потому что теперь мне будет чем удерживать ее, чтобы она не отвернулась. Чтобы не развелась со мной и не забрала моего сына, если у меня будут неприятности из-за того дурацкого ДТП. Я едва сдерживаю улыбку. – Что от меня требуется?

– Вон там стоит морозильная камера, – говорит она, указывая на столовую. – Будем надеяться, что достаточно просторная. Но сначала дай мне завернуть его голову в пластиковый пакет. Ты принес все, что я просила?

Я достаю сумку из машины, и она профессиональными, отработанными движениями натягивает перчатки. Затем отрывает пару мусорных пакетов из рулона, который достает из ящика, и натягивает на голову парню. Она быстра и командует мной так же, как, вероятно, командует медсестрами на работе.

Чтобы запихнуть тело в морозильную камеру, требуется некоторое время, но мы справляемся, переставив несколько лотков с мясом в холодильник. Затем она протирает пол туалетной бумагой, на которой проступают красные пятна, и смывает все это в канализацию. Перекись растворяет остатки крови. Она позволяет ей впитаться в щели между деревянными досками, лихорадочно разбрызгивая ее повсюду. Затем тщательно протирает лестницу, перила и некоторые балясины, вплоть до следующего этажа. Внизу обрабатывает смесители в ванной, рычаг унитаза, выключатель и дверную ручку с обеих сторон.

– Ты трогала что-нибудь еще?

Она не отвечает. Мгновение она смотрит на окно, затем хватает спирт и протирает палочку для жалюзи и пару планок.

– Думаю, здесь мы закончили.

Она подходит к термостату и убавляет температуру, затем берет спирт и перекись и кладет их обратно в мою сумку.

– В доме есть сигнализация? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

– Я не заметила, вроде нет. Садись в машину и выезжай. Я закрою гараж и выйду через парадную дверь.

Я делаю, как она говорит, и жду ее на подъездной дорожке с выключенными фарами и работающим двигателем. Она осторожно закрывает за собой дверь, затем нажимает кнопку электронного замка.

Всю дорогу мы молчим. Она больше не плачет, но, кажется, ей холодно, временами ее бьет дрожь, несмотря на теплый вечер. Когда мы входим в дом, она, не проронив ни звука, сразу бежит в ванную на первом этаже и запирается там.

Наверное, плачет. Не могу сказать наверняка, так как включен душ, но кого это волнует? Если она думала, что я уже недостаточно хорош для нее, надеюсь, этот парень преподал ей незабываемый урок.

– Спасибо тебе, покойник в морозилке, кем бы ты, черт возьми, ни был, – произношу я, поднимая бокал бурбона в одиноком тосте. – Сегодня ты оказал мне большую услугу. Теперь она не сможет меня бросить. Никогда. Не расскажет копам о моей аварии. Ничего не сможет делать, только задабривать меня.

Я смеюсь и наливаю себе еще выпить. В конце концов, сегодня был хороший день.