Никакое тональное средство не скроет черные круги у меня под глазами. Или припухлости от того, что я целый час плакала, одновременно занимаясь домашними делами и стараясь не шуметь, чтобы Тристан не услышал. Я не могу скрыть все это с помощью косметики, особенно от родного отца.

Я отвлекаюсь от уборки и выглядываю на улицу. Его еще нет, но он никогда не опаздывает.

Моя грудь вздымается, когда я сдерживаю рыдание. Я не видела его два месяца, с тех пор как он вышел в море на своем коммерческом грузовом судне «Морской Титан». Эти месяцы оказались мучительными. С той ночи, когда произошла авария, мы пару раз общались, но я не смогла бы рассказать ему о происшествии, даже если бы захотела. Нет ни подходящих слов, ни подходящего времени.

Когда раздается звонок в дверь, я вздрагиваю и роняю помаду в раковину, оставляя красное пятно на белом фарфоре. Я не достаю ее и бросаюсь открывать.

Сквозь торцевые окна я вижу папино лицо и чувствую, что на глаза наворачиваются слезы. На этот раз он немного похудел и загорел, скулы стали более рельефными. Брови у него густые и кустистые, а седые волосы длиннее, чем я помню. Ему давно пора к парикмахеру.

Я распахиваю дверь и бросаюсь в его объятия. Они ощущаются крепкими и незыблемыми, и на мгновение я снова под защитой. Запах его лосьона после бритья – резкий и успокаивающий одновременно – наполняет мой нос. Затем я неохотно отстраняюсь. Момент абсолютного комфорта и безопасности рассеивается, и страх возвращается с новой силой.

– Заходи, – говорю я, отступая в сторону. – Я скучала, – голос звучит немного странно.

Его пронзительный взгляд скользит по мне, а на лбу появляются морщинки беспокойства.

– Правда? Ни за что бы не поверил.

Его попытка пошутить не удалась. Он волнуется и так и сыплет вопросами. Я хлопочу на кухне, наливаю ему большую чашку кофе, сваренного так, как он любит, – крепкий и без сливок.

– Надолго ты?

Он делает глоток, причмокивает, затем ставит чашку на стол.

– Еще пара недель, и вернусь в Шанхай.

– Такой теперь план? – спрашиваю я, готовя себе эспрессо. Я стою к нему спиной, что дает мне время прийти в себя.

– Да, уже давно. – Он делает еще один глоток. – Но я здесь не для этого, правда?

Я выключаю кофемашину, перестаю взбивать молоко – просто наливаю его в кофе – и сажусь рядом с отцом за стойку.

– Нет, – тихо отвечаю я, непроизвольно сжимая руки в кулаки. – Я хотела спросить, не мог бы ты забрать Тристана на неделю или около того?

Его пальцы нежно приподнимают мой подбородок, глаза встречаются с моими.

– Что происходит, Мэнди? – Его голос спокоен, но в нем сквозит тревога. Мои глаза щиплет, и я отвожу взгляд. Только он называет меня так. – Эй, эй, – мягко говорит отец, вытирая скатившуюся по щеке слезу. – Посмотри на меня. Что происходит?

Я набираю полные легкие воздуха и пытаюсь успокоиться.

– Я… Мне… просто нужно немного времени, вот и все.

Он скрещивает руки на груди, откидывается назад и резко выдыхает.

– Ладно. Я буду сидеть и притворяться, что верю. Когда будешь готова вспомнить, кто я такой, можешь сказать правду. – Он заправляет прядь моих волос за ухо, а я тупо смотрю на кофейную чашку в руках. – Ты можешь рассказать мне все, что угодно, малышка. Ты же моя маленькая девочка. Он снова изменяет?

Я качаю головой, не могу произнести ложь вслух. После долгой паузы поднимаю глаза и смотрю на него, зная, что он никогда не осудит. Никогда не обвинит. И все же единственное, что я могу сделать, – это прикрыть тонким слоем правды секрет, которым я не могу поделиться.

– У нас возникли некоторые… проблемы.

– Вы поссорились?

Я киваю.

– Окончательно?

– Да… я не знаю.

– Дедушка! – кричит с верхней площадки лестницы Тристан, затем бросается вниз, перепрыгивая через последнюю ступеньку и приземляясь с глухим стуком. Я вижу, как лицо папы смягчается, и он раскрывает объятия как раз вовремя, чтобы поймать налетевшего на него внука.

– Привет, приятель! – Папа смеется, поднимая его. – Скучал по мне?

Мальчик улыбается во весь рот.

– Что ты мне привез? – спрашивает он, извиваясь в его руках. Я наблюдаю за ними, и у меня сжимается сердце. Я не могу позволить себе потерять сына. Чего бы это ни стоило.

Папа опускает Тристана на пол и достает из кармана маленький предмет. Ребенок нетерпеливо хватает его, вертит в руках.

– Что это? – с любопытством спрашивает он.

– Это компас, – объясняет мужчина. – Он показывает, где север. Как только ты это узнаешь, что еще сможешь понять?

Глаза Тристана загораются.

– Как добраться домой?

Папа улыбается и заключает его в медвежьи объятия, крепко целуя в щеку. Мальчик хихикает, высвобождаясь, но не слишком быстро, словно внимание нравится ему больше, чем он готов признать.

– Хочешь посмотреть, что я нашел? – спрашивает Тристан, роясь в кармане.

Я вижу предмет, его форму и цвет, и у меня замирает сердце. Я неосознанно начинаю двигаться, но недостаточно быстро. Папа уже держит в руках ценную находку Тристана, которую тот подобрал на полу гаража.

– Что это? – спрашивает он, рассматривая сломанный значок «кадиллака», у которого не хватает уголка и одна из красных полос оторвана. Глаза отца слегка прищуриваются, когда он переворачивает его.

– Нашел на полу, – гордо говорит Тристан. – Круто, да?

Тот смотрит на меня проницательным взглядом.

– Что здесь происходит? – тихо спрашивает он.

Я заставляю себя улыбнуться и протягиваю руку.

– Тристан, верни, пожалуйста. Это не игрушка.

Сын колеблется, его лицо вытягивается, но он отдает значок. Я сжимаю пальцами зазубренные края, острые углы впиваются в ладонь.

– Иди, собирай сумку, малыш, – говорю я и смотрю, как он удрученно поднимается по лестнице.

Папа выпрямляет спину, выражение его лица непроницаемо.

– Конечно, я заберу Тристана к себе, – тихо произносит он. – Мы отлично повеселимся, пока ты будешь думать, что тебе нужно делать со… всем этим. – Он неопределенно жестикулирует, но смысл его слов предельно ясен.

Когда через несколько минут они уходят, мне приходится собрать все силы, чтобы не повиснуть на них. Но как только за ними закрывается дверь и папина машина выруливает с подъездной дорожки, я прерывисто выдыхаю.

Самое трудное только начинается. Сегодня Пол встречается с адвокатом. И я уже догадываюсь, что там происходит. Он наверняка ищет способ сдать меня. Мне нужен план спасения.