Экхарт откидывается на спинку стула с планшетом в руке, просматривая видеозапись с мероприятия по сбору средств. Его губы плотно сжаты, глаза прищурены, он изучает каждый кадр. Я стою у белой доски с маркером в руке и по старинке делаю отметки на карте, которую стащил со стены кафетерия. Напарник неодобрительно следит за мной. Отмечаю место сбора гостей звездочкой. Малибу-Каньон-роуд вьется на север к шоссе сто один. Россыпь пронумерованных и отмеченных красными точками адресов по всему городу – сеть потенциальных подозреваемых становится все более запутанной с каждой минутой.

И это только те люди, о которых мы знаем. Мы не можем учесть случайных водителей, которые, возможно, ехали в ту ночь по дороге и не присутствовали на благотворительном вечере.

– У нас есть точные данные о времени, когда большинство крупных шишек покидали мероприятие, – тихо говорит Экхарт. Он сконцентрирован донельзя. – Твой приятель Дэвис уехал пятнадцать минут первого на черном «кадиллаке» XT6. Его босс – десятью минутами раньше, повернул в ту же сторону. Актриса – сразу после Дэвиса. Карли Краун, его бывшая соведущая, – без двух минут двенадцать на красном БМВ. За ними последовали два голливудских продюсера и два члена правления, один из которых направился на юг, так что он не в счет. Но это только те, кто уехал поздно. Еще около сотни между десятью и половиной двенадцатого.

Он поворачивает планшет так, чтобы я мог видеть зернистые кадры. С парковки выезжает череда фар, одна за другой, и невозможно не представить, как они вьются по Малибу-Каньон-роуд под черным небом, озаряемым вспышками молний.

Я записываю имена на доске.

– Семь человек, – бормочу я. – Семь человек ехали по этой дороге на север в промежутке с половины двенадцатого до половины первого, как показала камера наблюдения на светофоре. И дождь хлынул в…

– Примерно без трех минут час, – перебивает Экхарт. – Так сказали в метеорологической службе. Сначала легкий, затем ливень.

– Итак, круг сужается, – говорю я, проводя линию на временной шкале. – Авария должна была произойти до этого. Коронер сказал, что земля под телом жертвы была сухой. Ее сбросили в овраг перед самым дождем. – Экхарт приподнимает бровь. – Что-то связанное с активностью насекомых.

– Хорошо, но откуда нам знать, что ее не убили раньше? В семь, или девять, или сколько-то там еще?

Я сжимаю кулак так, что хрустят костяшки.

– Ниоткуда. Просто делаем предположение. У более ранней аварии были бы свидетели. Кто-нибудь что-нибудь увидел бы. По крайней мере, пятно крови на дороге.

Юноша кивает, откладывая планшет в сторону.

– Допустим, это был несчастный случай, – начинает он, наклоняясь вперед. – Она шла по неосвещенной дороге, в кромешной тьме. Водитель не заметил ее, пока не стало слишком поздно.

– Ее сбили, – подхватываю я мысль ровным голосом. – Она погибла от столкновения. Помочь было невозможно. Но они остановились – она не сама упала в овраг.

– Верно, – говорит Экхарт. – Но затем вместо того, чтобы сообщить об аварии, они запаниковали, оттащили тело с дороги и сбросили в овраг. Возможно, пытались инсценировать падение или просто надеялись, что ее никто не найдет. Они, конечно, были в жутком шоке – потребовалось бы несколько минут, чтобы хотя бы начать трезво мыслить.

– Десять минут? Пятнадцать? – Я прохаживаюсь перед доской, постукивая маркером по ладони. – Достаточно долго, чтобы дорога оставалась свободной, но не настолько, чтобы их кто-то застукал. Примерно в десять минут второго, когда Кайл Фланнаган ехал домой под проливным дождем, все было кончено.

– О-о-о… Мне это нравится. Мы можем посмотреть на временные интервалы между отправлениями на север. Посмотрим, у кого было время сделать все это незаметно для следующей машины. – Он задумчиво чешет подбородок. – Или, может быть, они действовали быстрее, – мрачно добавляет Экхарт. – Некоторые люди не теряют самообладания. Они действуют. Доводят дело до конца. Две минуты?

Я останавливаюсь и смотрю на доску.

– И что потом? Они поехали домой как ни в чем не бывало?

– Точно, – кивает Экхарт, указывая на имя Дэвиса. – Он покинул мероприятие пятнадцать минут первого. Значит, до места добрался в промежуток между двадцатью шестью минутами и половиной. Как раз незадолго до того, как пошел ливень. Все сходится. Вроде того.

– Почему «вроде того»?

– Потому что его машина в полном порядке. Он сказал, что на следующее утро поехал на ней на работу. И был чертовски уверен в себе.

– И ты ему поверил? – Мой напарник еще молод. В моем возрасте он бы уже знал, что люди лгут. Много. Обо всем.

– Я видел машину. Она в идеальном состоянии. Без повреждений. Могу сказать, что в ремонте она давно не была: чуть ли не пылью покрыта.

– Черт. – Я делаю глубокий вдох, и узел в моем животе сжимается все сильнее. – Дэвис живет к северу от каньона, как и еще шесть человек из этой компании, и мы не видели их машин. И не факт, что все шестеро отправились прямиком домой. Или кто-то из более чем сотни участников, наоборот, задержался в Малибу, зашел заправиться или что-то в этом роде, а затем поехал по Каньон-роуд вслед за Дэвисом, – произнося эти слова, я испытываю легкое сожаление, что не могу свалить вину на этого высокомерного сукина сына. – Мы не можем предпринять никаких шагов в любом направлении без доказательств.

– Тогда мы их получим. – Экхарт выпрямляется. – У нас есть временные метки. Маршруты. Давай нанесем на карту каждого участника мероприятия, который в тот вечер ехал через каньон, и посмотрим на эти метки с другой стороны. На севере, у дороги, есть отель. Готов поспорить на что угодно дороже дырки от бублика, что там есть камеры. Давай посмотрим, кому потребовалось слишком много времени, чтобы проехать по каньону.

Я киваю и возвращаюсь к доске, добавляя новые линии и связи. Имен становится все больше: Дэвис, его босс, Краун и другие продюсеры, актриса, член правления. Паутина слишком запутанная и растянутая, но это лишь начало.

Экхарт наклоняет голову, наблюдая за моей работой.

– Ты считаешь, что это был Дэвис, да?

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к юноше лицом. Я могу быть с ним честным, но только до некоторой степени.

– В глубине души мне хотелось бы, чтобы это был он, но доказательств нет. Он подходит под наш образ – парень, который запаникует, но заметет следы; человек, лишенный эмпатии и чувства раскаяния, который зарабатывает на жизнь тем, что втаптывает людей в грязь в своем шоу и наслаждается этим. Как и всем остальным, ему есть что терять, если это всплывет. Тем не менее у нас на него ничего нет.

Экхарт тихо присвистывает.

– Раньше это нас не останавливало.

Я медленно киваю, закрывая маркер.

– Нам нужен полный отчет патологоанатома, прежде чем мы начнем основательно действовать. Никаких предположений, пока точно не узнаем, что произошло. Но, по крайней мере, уже есть точное время смерти.

Экхарт снова откидывается на спинку стула и проводит рукой по волосам.

– Думаешь, это просто невезение? Не то место, не то время?

Я колеблюсь, глядя на доску и на линии, пересекающие каньон и город.

– Возможно. Но невезение не сбрасывает тело в овраг.

В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь слабым жужжанием кондиционера и компьютера Экхарта. Я смотрю на календарь на стене. Прошло уже две недели с тех пор, как эта атмосферная река пронеслась по городу. Чем дольше тянется это дело, тем больше я боюсь, что оно может застопориться. Нельзя этого допустить. Так или иначе, мы выясним детали, и, когда мы это сделаем, я позабочусь, чтобы виновный не ушел от ответственности.

И если на моей стороне есть хоть капля удачи, им окажется Пол Дэвис.