Выходные пролетели незаметно, наполненные тревогами и бесчисленными спорами вполголоса с Амандой. Эта женщина – воплощение душевной несгибаемости. Ее фотография должна быть в гребаном словаре под определением «непримиримости».

Фостер-экспресс появился в понедельник утром, после того как игнорировал меня всю субботу и воскресенье. Он даже не позвонил. Припарковал свой дрянной «шевроле» на подъездной дорожке и попросил меня вывести арендованный «кадиллак» из гаража, чтобы освободить место для ремонта. Сейчас он раскладывает свои ящики с инструментами, выстраивая их в ряд у стены.

– У меня есть почти все, – медленно произносит он.

– Почти?

Я готов придушить его на месте.

У него хватает наглости усмехнуться:

– Ты не потрудился упомянуть о треснувшей обшивке вон там, над бампером, – и он с невозмутимым видом продолжает разгружаться.

Его присутствие провоцирует очередную ссору с женой.

– …ни в коем случае! – шипит она, бросая косые взгляды по сторонам. – Нельзя позволять этому человеку целый день стучать по твоей машине. Что скажут соседи? Что, если они спросят, над чем ты работаешь? Отвези его в то место в Вествуде поздно вечером, когда тебя никто не увидит.

Мы стоим прямо перед гаражом, двустворчатая дверь наполовину опущена, чтобы не привлекать любопытных взглядов. Я вскидываю руки, затем опускаю их, когда отчаяние берет надо мной верх.

– Я не могу вести поврежденную машину под таким количеством дорожных камер и надеяться, что мне это сойдет с рук! – Жаль, я не могу накричать на нее так громко, чтобы задребезжали стекла. – Ты ведь хочешь, чтобы меня арестовали? – яростно шепчу ей прямо в лицо. Она даже не вздрагивает. – Таков твой план?

– Нет, я просто…

– Эй, я сваливаю, – говорит Фостер, выходя из гаража. – Даю вам, ребята, немного времени, чтобы все уладить.

Черт. Мне надо, чтобы он работал над этой машиной так, словно завтрашний день не настанет. Моя дорогая Аманда никогда не перестанет портить мне жизнь. Фостер прислоняется к стене дома, его выпуклый бицепс в нескольких дюймах от моего лица.

– Но я хочу свои деньги сейчас.

Спорить бессмысленно. Я иду в гараж и возвращаюсь с толстым коричневым конвертом. Он берет его и заглядывает внутрь, затем приподнимает бровь и наклоняет голову, как бы спрашивая: «Серьезно?»

– Двадцать пять, – спокойно объясняю я. – Остальное получишь, когда машина будет как новенькая. Такой был уговор.

Мне не нравится, как ходят его желваки, когда он стискивает челюсти. Он засовывает конверт в задний карман поношенных, грязных джинсов и бормочет ругательства.

– Приеду в среду с утра пораньше. И разберитесь со своим дерьмом, окей? Последнее предупреждение.

Аманда смотрит на него, приоткрыв рот. Я изо всех сил стараюсь сохранять хладнокровие, но это требует определенных усилий. Фостер забирается в «шевроле» и заводит двигатель. Из машины доносится громкий рэп.

Жена сжимает мою руку, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Тем временем к тротуару перед домом подъезжает черный «форд эксплорер». Радиаторная решетка автомобиля украшена красными и синими фонарями. У меня перехватывает дыхание.

Черт возьми!

Из машины выходит мужчина лет тридцати, одетый в дешевый серый костюм, и направляется к нам. Он оценивающе, с нескрываемым презрением смотрит на Фостера. Тот смотрит в ответ, но затем поспешно разворачивается и уезжает.

Я оборачиваюсь. Дверь гаража наполовину опущена, достаточно, чтобы скрыть из виду второй «кадиллак», но если этот парень присмотрится внимательнее, то под правильным углом… Мой пульс учащается.

Проводив отъезжающий «шевроле» долгим взглядом, мужчина подходит к нам и достает из кармана значок.

– Пол Дэвис? – Я с трудом сглатываю и киваю. – Детектив Перри Экхарт, полиция Лос-Анджелеса. У вас найдется несколько минут? – Его голос звучит непринужденно, но взгляд сосредоточен. Он переносит внимание на Аманду, которую, похоже, узнает. Мои нервы – оголенный провод.

Откуда он знает мою жену?

Затем его взгляд перемещается на грузовичок Фостера, который уже проехал половину улицы и приближается к повороту. Я ловлю себя на нелепой надежде, что «механик» не выберет именно это время, чтобы проигнорировать знак «стоп».

– Детектив, – говорю я, нацепив свою лучшую профессиональную улыбку. – Чем могу вам помочь?

– Мне нужно задать несколько вопросов о вашем возвращении домой после благотворительного вечера, – говорит он, кивая на «кадиллак» у гаража. Его тон достаточно дружелюбен, но в глазах мелькает огонек, говорящий о том, что он более наблюдателен, чем показывает.

– Конечно, – отвечаю я, бросая взгляд на Аманду. Она бледна, на ее губах застыла вежливая улыбка. Я делаю шаг вперед и как бы невзначай встаю так, чтобы Экхарту не было видно, что происходит в гараже. – Полагаю, это из-за женщины, которую нашли вчера?

– Верно. – Он ведет себя расслабленно и непринужденно, но взгляд остается цепким.

– Вообще, все прошло спокойно. Мы выехали достаточно поздно и отправились домой по дороге через каньон.

Он кивает и подходит на несколько шагов ближе. Я слегка отодвигаюсь, пытаясь преградить ему путь к гаражу. Но он не смотрит в ту сторону, его внимание приковано к арендованному «кадиллаку» на подъездной дорожке.

– Долгий путь домой… – протягивает он, слегка наклоняя голову. – Какие-нибудь неприятности на дороге? Не заметили что-нибудь необычное? Не помешал ли вам дождь?

Мы с Амандой обмениваемся взглядами.

– Нет, ничего необычного, – отвечаю я ровным тоном. – Мы вернулись домой около часа, как раз перед тем, как начался ливень.

– Значит, когда вы уходили с мероприятия, дождя не было? – выражение лица Экхарта непроницаемо. Он изучает меня, и я чувствую, как по спине стекает струйка пота.

– Нет, не было, – вмешивается Аманда. – Я хорошо помню, потому что мы долго ждали, пока нам подгонят нашу машину. Мы бы промокли насквозь.

Полицейский делает еще один шаг к арендованному автомобилю и пристально смотрит на него, медленно обходя вокруг.

– Итак, на этом «кадиллаке», – говорит он, указывая на капот, – вы ехали той ночью?

– И следующим утром на работу тоже на нем, – отвечаю я, немного поспешно. Как будто мой мозг отказывается лгать и предлагает это утверждение взамен, потому что это правда. Желудок сжимается, но я держу себя в руках. – Если не верите, можете проверить систему видеонаблюдения на парковке Golden State. У них есть видеозапись, на которой следующим утром я подъезжаю на машине. И я уверен, что на мероприятии тоже были камеры.

Он медленно кивает, его глаза сужаются, когда он обдумывает это.

– Приятно слышать. Возможно, стоит обратить на это внимание. В ту ночь там было много людей.

– Да, мероприятие оказалось успешным, – притворно взволнованно говорю я, сверкая ослепительной улыбкой. – Мы собрали более пяти миллионов долларов – рекорд для нашей организации.

– Кто-нибудь уезжал в нетрезвом состоянии?

– Нет, – отвечаю я слишком поспешно. Мне хочется пнуть себя.

Взгляд Экхарта скользит по машине, затем возвращается ко мне.

– Что ж, спасибо, что ответили на мои вопросы. Если что-нибудь вспомните, пожалуйста, позвоните.

Он протягивает визитку, я беру ее и кладу в карман. Затем мы пожимаем друг другу руки.

– Разумеется, – говорю я, слегка расслабляя плечи. – Что-нибудь еще?

– Нет, – отвечает он неуверенно, как будто его что-то сдерживает. – Просто в таких делах всегда есть какие-то мелочи, о которых никто не подумал, понимаете?

Я улыбаюсь, чувствуя, как по спине стекает пот.

– Могу только догадываться.

Детектив не улыбается в ответ – только кивает один раз, слишком медленно, как будто ждет, не расколюсь ли я в наступившей тишине. Но я стою на своем, сердце все еще колотится, хотя я сохраняю невозмутимость. Наконец он отступает, в последний раз бросает взгляд на дверь гаража, прежде чем повернуться к своему автомобилю. Оттуда ему видна только задняя часть «субару» Аманды, а дверь третьего гаражного отсека закрыта.

Он делает несколько шагов по подъездной дорожке, затем останавливается и слегка оборачивается.

– И еще кое-что, – говорит он, поймав мой взгляд. – Вон тот ваш друг – парень на грузовике. Интересная персона. Вы с ним работаете?

Мой пульс учащается, но я небрежно пожимаю плечами.

– А, этот? Он наш мастер на все руки, – говорю я, отмахиваясь. – Время от времени помогает мне во дворе.

Экхарт приподнимает бровь и медленно кивает.

– Понял. Я свяжусь с вами, если что-нибудь еще всплывет.

Я, поджав губы, улыбаюсь и киваю в ответ.

– Конечно, детектив. Вы знаете, где меня найти.

Бросив на меня последний долгий взгляд, он подходит к своей машине. Я заставляю себя оставаться расслабленным, руки опущены по швам, хотя мои мысли мечутся. Как только он отъезжает, я кошусь на Аманду: она стоит рядом, вся напряжена.

– По тонкому льду, – шепчет она сдавленным голосом, не отрывая взгляда от подъездной дорожки, словно ожидая, что детектив вернется.

Я киваю, с трудом сглатывая.

– Да. Слишком тонкому.

И как назло, он умудрился столкнуться с Фостером. В последнее время удача отвернулась от меня. Он разыщет его, выяснит, чем тот занимается… и этого ему будет достаточно для получения ордера на мой арест. Он, вероятно, может уличить Фостера в чем-то другом, а затем давить на него до тех пор, пока тот не выложит все о нашей маленькой сделке.

При этой мысли страх парализует меня.

Мы наблюдаем за машиной Экхарта, пока она не исчезает за поворотом. Но даже после этого я не могу избавиться от ощущения, что он еще следит за нами, ожидая, что мы сделаем неверный шаг.

Он вернется. Я знаю, что вернется.

Дело раскручивается слишком быстро. Мне нужно подумать…

Мне нужен адвокат.