После обеда с доктором Грантом я несколько часов не могу перевести дух. Пациенты следуют один за другим, не оставляя времени на размышления и не давая возможности остаться с коллегой наедине в комнате отдыха. У нас нет и минуты для передышки, и на этот раз я благодарна судьбе. Поход в ресторан был плохой идеей, и не только из-за встречи с Карли. А потому, что мне понравилось. Общение с доктором Грантом кажется таким настоящим… Я давно не испытывала ничего подобного.

И теперь сожалею об этом. Боюсь, что это скажется на наших рабочих отношениях.

Последнего пациента заштопали и отправили наверх, в операционную, и настала очередь Санни сопроводить его. Я задерживаюсь у стойки регистрации, где по висящему на стене телевизору показывают заставку к вечерним новостям. Как всегда, канал транслирует новости GSB – все присутствующие считают, что должны поддержать канал Пола.

– Пол – часть нашей семьи, – как-то сказала доктор Мартинес.

Но сейчас, услышав приглушенный звук знакомой мелодии, я незаметно закатываю глаза. Потом, когда Санни выбегает из лифта и прибавляет громкость, я закатываю их снова. Мне кажется, она немного влюблена в моего мужа. Если бы она только знала…

Заставка сменяется изображением студии. Я делаю несколько шагов, приближаясь к экрану, а затем замираю. Что-то не так. Губы Пола плотно сжаты. Он стискивает челюсти, даже когда заставляет себя улыбнуться и произносит свое вступительное приветствие. Его глаза, обычно спокойные и уверенные, кажутся немного темнее, когда он переводит взгляд на телесуфлер.

Затем он начинает говорить. Его лежащие на столе ладони слегка дрожат.

Взволнованная, я выхватываю пульт из рук Санни и увеличиваю громкость.

– …на холмах Малибу, – ровный голос Пола наполняет пространство. – На Малибу-Каньон-роуд обнаружили тело женщины. Ведется расследование. Предположительно женщина стала жертвой наезда, вероятно произошедшего на прошлой неделе, незадолго до обрушившегося на город ливня.

Я застываю, несмотря на жару, по коже холодок пробегает. Это все нереально… То, как он ровным, спокойным тоном рассказывает подробности нашего ужасного секрета. Каждая фраза ножом вонзается мне в живот. Чувствуя слабость и тошноту, я пячусь назад, пока не прислоняюсь к стойке администратора.

На экране появляется репортер, работающий на месте происшествия, которое я сразу узнаю. Я никогда не забуду это место. Мужчина стоит прямо там, где ночью у моих ног растеклась лужа крови.

– Здесь, на Малибу-Каньон-роуд, известной своими крутыми поворотами и обрывами, следователи собирают все воедино, пытаясь восстановить картину происшествия. Улики на месте, в том числе осколки разбитой решетки радиатора, кусочки стекла и следы крови, указывают на то, что столкновение произошло до того, как в четверг вечером начался сильный дождь.

Его слова расплываются, мой пульс учащается, и волна тошноты накатывает на меня снова, резкая и неумолимая. Мне трудно дышать. Мое лицо вспыхивает, затем становится холодным, руки дрожат, когда я хватаюсь за край стойки, отчаянно пытаясь нащупать что-нибудь твердое.

Возвращается голос Пола, а вместе с ним и несколько снимков Каньон-роуд, сделанных с того самого места. Сейчас мой муж выглядит обычно: уравновешенный и харизматичный, с нужной долей сочувствия и мрачности. Грудь сжимает чувство вины и страха, когда человек, которому я раньше доверяла, спокойно рассказывает о нашем преступлении, как о любой другой истории.

Я едва успеваю наклониться и нащупать под столом корзину для мусора, когда мой желудок вдруг переворачивается. Тело предает меня, восставая против реальности, с которой я не готова столкнуться, я чувствую себя слабой и беззащитной, меня рвет в корзину. Пытаюсь отдышаться, но едкий привкус желчи подкатывает к горлу.

Санни бросается ко мне.

– Аманда, что с тобой?!

Я не в состоянии смотреть на нее. И пока не могу говорить. Продолжаю держаться за край стойки, уставившись на мусорное ведро. Она протягивает мне салфетку, затем бумажный стаканчик, наполненный водой из кулера – его поспешно принес доктор Грант.

Униженная и дрожащая, я выпрямляюсь, опустив глаза.

– Должно быть, чем-то отравилась, – шепчу я. – Извините, ребята… Так неловко.

– Ты ведь знаешь, что незачем извиняться за работу тела, верно? – говорит Санни, успокаивающе проводя рукой по моей спине. Доктор Грант пристально смотрит на меня, но молчит.

Даже после того, как тошнота проходит, паника и стыд не покидают меня, сдавливая горло. Я вытираю рот, мои мысли путаются. Интересно, как долго я смогу держать себя в руках в мире, где голос Пола, спокойный и отточенный, вещает всей стране о скрываемом нами кошмаре. В глубине души я знаю, что это только начало, и это пугает меня больше всего на свете.

Как только доктор Грант начинает говорить мне, что я должна уйти домой, в голове, точно желающий вырваться на свободу зверь, начинает крутиться мысль.

Я должна найти выход из этого положения.