Не знаю, почему я согласилась.

Как будто жизнь была недостаточно сложна и без обеда с боссом. Я согласилась, а он предложил отвезти меня в приятное место в Западном Голливуде, и было уже слишком стыдно отказываться. Хотя я бы с большим удовольствием перекусила бы в закусочной через дорогу, куда обычно ходит персонал больницы.

Все еще в униформе мы выделяемся среди послеполуденной толпы. Обед поздний, но при нашем графике это нормально. Еда вкусная, а его присутствие действует успокаивающе, с ним просто приятно. Это не то волнующее, страстное, отчаянное чувство влюбленности, которое мы с Полом испытывали на заре наших отношений, ну и слава богу. И почему я вообще об этом подумала? Впрочем, ничто сейчас не напоминает и ту напряженность, которая появилась между мной и мужем в последние годы. Это просто замечательно… именно таким и должен быть обед с другом.

Вот кто для меня доктор Грант. Друг с работы.

Поначалу беседа проходит оживленно, поскольку мы в основном обсуждаем события дня и любопытные моменты человеческого поведения, которые, похоже, нам обоим нравится анализировать. Что сделал мужчина, когда узнал, что его жена беременна в сорок шесть. Как отреагировали взрослые дети семидесятидевятилетнего мужчины на новость о том, что у него только что случился инсульт.

Но затем мы переходим к личным вопросам, которых я боюсь, и появляются долгие паузы. Тем не менее один из способов держать мужчин на расстоянии – задавать им вопросы, а не отвечать самой.

– Что тебе сейчас сложней всего? – спрашиваю я, изо всех сил цепляясь за тему работы. Уставившись на салат, точно в нем есть все ответы, я накалываю на вилку сухарик с приправой и медленно, небрежно жую хрустящее лакомство.

– В личной жизни? – спрашивает он, проглатывая последний кусочек стейка из салата. – Я бы сказал, свидания вслепую. Это ужасно и совсем не по мне. Знакомиться с людьми онлайн – безумие. Обезличенный способ, опустошающей. Как будто какая-то транзакция.

– А… я думала, ты женат, – бросаю я, припоминая, что несколько месяцев назад он носил обручальное кольцо.

– Вдовец. У нее была аневризма головного мозга.

– Мне очень жаль, – шепчу я. Я готова дать себе пинка. – Сколько ей было лет?

– Двадцать семь. Врожденный порок. Во время беременности у нее подскочило кровяное давление. – Он возится с оставшимися в тарелке кусочками салата-латука, разминая их вилкой. – В тот день я потерял обоих.

– Мне невероятно жаль. – Инстинкты берут верх, и я тянусь через стол и нежно сжимаю его ладонь – так обычно поступаю с пациентами. Затем, осознав, что делаю, быстро отдергиваю руку. – Прости, – шепчу я, ощущая, как горит мое лицо.

Он грустно улыбается.

– А у тебя? Почему меня не покидает чувство, что у самой красивой пары Лос-Анджелеса все не так уж гладко?

Я ненавижу, когда люди так нас называют. После того сбора средств я слышу это повсюду, потому что, конечно, все видели нас по телевизору и считают себя обязанными это прокомментировать. Но мне неудобно отвечать. Ничего, кроме продуманной лжи, я сказать не смогу.

– В самом деле? Почему ты так решил?

– Ты выглядишь… мрачной. Как будто грустишь или пытаешься справиться с чем-то.

– А, понятно, – вздыхаю я с некоторым облегчением. – Это очень утомительно – все это внимание прессы к моему мужу и моя роль в его инициативах. Но это ради благого дела, и я продолжаю этим заниматься, даже если иногда… – Я замолкаю, слегка задохнувшись.

Он перегибается через стол и сжимает мою руку.

– Но это не все, не так ли?

От нежности в его голосе у меня на глаза наворачиваются слезы.

– Нам пора идти. Уже поздно.

– Аманда…

– Пожалуйста, доктор Грант, давай просто…

– Майкл, – отвечает он доброжелательно.

Я выдергиваю свою руку, сожалея о происходящем.

– Что ж, Майкл… Мой босс, доктор Грант, устроит мне взбучку, если я опоздаю на работу, – говорю я, прикрываясь юмором, как плащом. – Спасибо за чудесный обед.

Я встаю, а он направляется к столу администратора, чтобы оплатить счет. Я наблюдаю за ним, подмечая то, на что раньше не обращала внимания. Как несколько прядей его взъерошенных волос падают ему на лоб. Как почтительно обращается к нему администратор: вероятно, это реакция на темно-синюю форму. Я привыкла к тому, что женщины пускают слюни при виде моего мужа, как будто он лакомый кусочек; охотятся за ним, как безмозглые секс-зомби. Приятно наблюдать за нормальным общением.

– Аманда! Какая приятная встреча. – Голос заставляет меня вздрогнуть.

Я бы узнала его где угодно. Он плавный и идеально поставленный, с четким произношением. Я поворачиваюсь на каблуках, словно услышала шипение змеи в траве.

– О, Карли, рада тебя видеть!

Она целует меня в щеки, и я притворяюсь, что в восторге от нашей встречи. Запах ее духов мне смутно знаком, но она обнимает меня не в первый раз. Это стойкий цветочный аромат, высококлассный и запоминающийся.

– Извини, я в больничной одежде. – Оправдание позволяет мне отстраниться, но я с досадой понимаю, как неубедительно оно звучит.

Она отмахивается с великодушием человека, который всегда одет с иголочки и знает это. Я имела в виду микробы, а не стиль, но вряд ли она стала об этом задумываться.

– А это кто? – спрашивает она, бесстыдно разглядывая моего спутника.

– Мой босс, – отвечаю я довольно холодно, – доктор Грант.

– О, так ты, на работе! – смеется она, ее рука задерживается в ладони мужчины. – Очень приятно, – говорит она, и в ее словах сквозит двусмысленность. Затем она подмигивает мне и снова обнимает. – Ну, мне пора бежать. Я опаздываю на совещание к своему боссу.

Она о Поле, и она знает, что мне про них все известно.

Я молча наблюдаю, как она удаляется. Я не ревную, как, кажется, на мгновение подумал доктор Грант:

– Должно быть, это нелегко – знать, что твой муж окружен такими женщинами. Но если он даже думает посмотреть в их сторону, то он идиот.

О, полагаю, он не просто смотрит. Но это не его забота.

Всю обратную дорогу я сижу молча, пытаясь сохранить на лице хотя бы намек на приятную улыбку, но безуспешно. Беспокойство нарастает волнами. Что, если Карли распустит свой длинный язык и сообщит Полу, что я обедала с каким-то мужчиной и держала его руку? Что, если кто-то еще видел нас?

Это может вывести Пола из себя, и неизвестно, что он тогда способен натворить.