– Пока, пап, – говорит Тристан от двери, волоча рюкзак по полу с ленивой небрежностью, которая сводит меня с ума. Кажется, он собирался в спешке, потому что школьная форма сидит на нем неряшливо.

Я машу ему, не сводя глаз с жены. Она нетерпеливо дергает сына за руку, но он оглядывается, словно что-то забыл. Это может быть только одно.

– Ты взял обед?

– Не-а, – он смотрит в пол и теребит лямку рюкзака.

Аманда издает стон и устремляется обратно на кухню. Открывает холодильник, достает термосумку для ланча и захлопывает дверцу.

– Ты вернешься перед сменой? – небрежно спрашиваю я, делая еще один глоток кофе. Затем ставлю чашку и продолжаю застегивать рубашку. Даже если сегодня пятница, у меня еще есть около пяти часов до начала рабочего дня, и я бы с удовольствием провел несколько минут наедине со своей женой. Мы почти не разговаривали на этой неделе, и я уверен, что у нее на уме много такого, о чем мне лучше бы знать.

– Нет, – холодно отвечает она. – Завезу Тристана и сразу поеду на работу. И еще нам нужно Дилана захватить.

Звук закрывающейся двери гаража эхом разносится в тишине. Она что, изливает душу кому-то еще? Это все, о чем я могу думать. Я представляю, как она предает меня, продает, потому что ей это было бы чертовски выгодно. Если меня осудят, она получит развод, полную опеку, дом и все остальное. Как раз то, чего бы ей хотелось. Так почему же меня до сих пор не арестовали? Что мешает ей позвонить в полицию? Что, черт возьми, происходит?

Я заканчиваю одеваться и принимаюсь расхаживать по комнате, уставившись на одноразовый телефон. Продавец запчастей так и не объявился, а прошло уже двое суток. Сколько времени в наши дни требуется, чтобы купить пару автомобильных деталей? Я пытался дозвониться до него вчера вечером, но безуспешно. Что-то подсказывает мне, что цена растет с каждым не отвеченным звонком.

Злой как черт, я засовываю телефон в карман и допиваю оставшийся кофе, решив отправиться на работу пораньше. Может быть, Карли захочет перепихнуться по-быстрому перед совещанием. Мне нужно выпустить пар. Я знаю, чего она добивается: хочет вернуть себе должность соведущей, но я не собираюсь признаваться ей, что это зависит не от меня. А старина Рэймонд не нуждается в такого рода внимании. Пусть Карли надеется. Говорят, это полезно для души. По крайней мере, моей.

Сев в арендованный «кадиллак», я включаю зажигание, дверь гаража с жужжанием открывается. Едва я трогаюсь, как старый, потрепанный грузовик «шевроле» с грохотом въезжает на подъездную дорожку, загораживая мне выезд. Я давлю на педаль тормоза, вцепившись в руль, и останавливаюсь в нескольких дюймах от неожиданного гостя.

Выхожу и вскидываю руки.

– Эй! – Мой жест говорит сам за себя: «какого черта тебе нужно?»

Водитель медленно выходит из машины, он ростом шесть футов пять дюймов. Накачанные руки покрыты тюремными татуировками, на шее бугрятся мускулы, а потная кожа блестит под лучами полуденного солнца. Его бритая голова свидетельствует о том, что он недавно отсидел срок. Одетый в выцветшие джинсы и поношенную сетчатую майку, он улыбается, демонстрируя золотые коронки на передних зубах, и идет так неспешно, будто обдумывает каждый шаг, будто моя подъездная дорожка принадлежит ему.

Он изучает «кадиллак», медленно обходит его, уперев руки в бока. Его предплечья кажутся толстыми, как стволы деревьев, и достаточно мускулистыми, чтобы сломать меня, как карандаш.

Затем он смотрит на меня, явно сбитый с толку.

– Зачем тебе эти детали?

Я выдыхаю с облегчением, но напряжение не проходит.

– Вы… мистер Фостер?

– Можно и так сказать. – Он улыбается еще шире, его глаза блестят. – Только не надо так официально. Фостера достаточно. Все равно липовое.

– Ах, ну да. Само собой. – Я оглядываю его, отмечая шрамы и татуировки. – Приятно познакомиться… Фостер.

Он упирает кулак в бедро, прищурив глаза.

– Мы так и будем торчать на солнце или покажешь, что нужно починить, пока мы оба не поседели от старости?

Я сглатываю, у меня внезапно пересыхает в горле.

– Да. Сюда.

Я веду его в гараж и демонстрирую разбитый «кадиллак». Он медленно и тщательно осматривает его, проводя пальцами по бамперу, изучая каждую царапину и вмятину. Заметив треснувший возле крыла пластик, он тихо присвистывает.

– Нехило влетел, да? – Он смотрит на меня с ухмылкой, в его глазах мелькает что-то такое, с чем я бы предпочел не сталкиваться. – У тебя что, два одинаковых автомобиля?

– Хотел продать этот, – говорю я, пожимая плечами и избегая его взгляда. – Но… кое-что случилось.

Он целую секунду смотрит на меня, затем издает короткий смешок.

– Как скажешь, братан.

– Справишься?

– Ну так я ж Фостер-экспресс. – Он снова улыбается, хотя на сей раз это больше похоже на оскал. В глазах у него по-прежнему ледяной холод.

Я смотрю в сторону улицы, замечая нескольких прохожих, выгуливающих собак и просто идущих мимо.

– Ну что… думаешь, мы могли бы, э-э, не распространяться об этом?

Он усмехается, качая головой.

– Убери с дороги машину, чтобы я мог подогнать грузовик. Будет лучше, если соседи не увидят, как я разгружаю всю эту байду. Врубаешься?

У меня скручивает живот, мысли путаются. Этот парень, наверное, мог бы прибить меня одной рукой. И вот теперь я выполняю его приказы, как идиот. Мои ботинки стоят больше, чем его грузовик, а я собираюсь запереться с ним в гараже.

– Хорошо, – киваю я и спешу убрать с дороги арендованный автомобиль.

Как только Фостер оказывается внутри, я торопливо закрываю дверь гаража, чтобы не впустить посторонние взгляды.

А он уже разгружает машину, расставляя запчасти вдоль стены. Ни одна деталь не упакована в коробки. Могу представить, как какой-нибудь парень оплакивает свой угнанный XT6, возможно, разобранный до основания где-то в гараже в Бойл-Хайтс.

– Ты не говорил, что эти накладки треснули, – говорит он, постукивая по пластику над бампером. – Я достану их, но больше без утаек.

– Ладно, ладно, – я прочищаю горло. – Начнешь завтра? Я буду здесь, чтобы… ну, знаешь, помочь.

– Попробую, но не уверен. – Он чешет в затылке, окидывая меня оценивающим взглядом. – Это обойдется тебе в двадцать пять штук. Наличными. Мелкими купюрами.

Я тихо присвистываю, не сумев сдержаться. Он замечает это, и его лицо суровеет.

– Проблемы?

– Никаких. – Я заставляю себя растянуть губы, стараясь, чтобы ответ прозвучал непринужденно. – Подготовлю все завтра.

Не знаю как, но я это сделаю. Выбора нет.

Его улыбка возвращается, все такая же ледяная. Он хлопает меня по плечу тяжелой рукой, и мне требуется вся сила воли, чтобы не вздрогнуть.

– Наш человек! Я в деле.

Я наблюдаю, как он поворачивается к машине, внимательно осматривая решетку радиатора. Затем замолкает, приподнимая бровь.

– Ты кое-что пропустил, – говорит он, указывая на поврежденную решетку. – Вот здесь немного крови. Держу пари, что под капотом найдется еще.

Желудок скручивает, накатывает волна тошноты, и сердце начинает колотиться. Я подхожу ближе, чтобы посмотреть.

– Где?

– Попался, – он издает тихий смешок и хлопает в ладоши, как будто только что сорвал джекпот. – И теперь с тебя пятьдесят штук, мистер Дэвис. Теперь-то я знаю, в чем дело.

Я смотрю на него, и, несмотря на страх, во мне разгорается ярость.

– Отлично. Но это все. Ни пенни больше, или ты увидишь, что я тоже не пальцем деланый.

Он просто хохочет, гортанно, издевательски.

– Как скажешь, братан.

Смотрю, как он отъезжает, а мысли мечутся. Ничто не помешает Фостер-экспрессу до конца моих дней высасывать деньги.

Я в полной заднице.