Забавно, как звонок от «ее чести» восстанавливает мое положение в глазах лейтенанта. Вот так, по щелчку пальцев, мы прекращаем заниматься этим дурацким дорожным происшествием и переходим к расследованию убийств. Так было всегда. Я исполняю то, что она хочет, как послушная маленькая кукла. А потом дела у меня идут в гору.

Интересно, как она планирует разобраться с этим засранцем Полом Дэвисом. Она попросила дать ей время.

Я беру материалы дела и направляюсь к выходу, когда появляется Экхарт с глупой улыбкой на лице. Я размахиваю перед ним папкой:

– У нас труп, напарник. По коням.

Его реакция вызывает недоумение. Я ожидал, что он будет в восторге и сразу же изобразит очередную пародию на своего любимого актера: голос становится тише, а фразы короче. Так-то это забавно. Но сейчас, как ни странно, он явно разочарован.

– А что насчет моего расследования? Я нашел парня. Он…

– Дорожная полиция разберется с этим. Лейтенант передал дело их сержанту.

Глубокий вздох и пожатие плач – напускное безразличие. Однако меня ему не одурачить.

– Ладно, что у нас?

Я открываю папку, там лишь одна страница – отчет о происшествии.

– Это все, что у меня есть.

Пока я веду машину, он читает написанные от руки заметки:

– Тело обнаружил выгульщик собак… На Малибу-Каньон-роуд, в овраге.

Это я уже знаю. Лавируя в плотном потоке машин, бросаю на Экхарта быстрый взгляд. Он неплохо выглядит, на лице ни морщинки. У него подтянутый пресс, прямая спина, а трехдневная щетина ему очень идет. На мне она обычно выглядит неопрятно. Жизнь несправедлива, но, бьюсь об заклад, я знаю, почему он совсем не рад, что его перевели с того дела.

– Встретил кого-нибудь интересного в больнице? – спрашиваю я, выезжая на Малибу-Каньон-роуд и включая мигалки и сирену. Правая полоса полностью заблокирована, но с горы никто не спускается. Дорога, вероятно, уже закрыта.

– Черт бы тебя побрал, напарник! – смеется он. – Откуда ты знаешь?

– Сам-то как думаешь? – спрашиваю я, ухмыляясь, и останавливаюсь у места происшествия.

Все уже ограждено полицейской лентой. Большая часть дороги оцеплена. Криминалисты заняты своим делом, а фургон коронера припаркован задом к оврагу.

Пара экспертов, присев на корточки у ограждения, собирают вещдоки в маленькие полиэтиленовые пакетики, ловко запечатывают их, подписывают, а затем складывают в пластиковый контейнер – один за другим, как на конвейере. Еще один делает снимки, расставляя маркеры с желтыми номерами в тех местах, где находят новые улики.

Мы с Экхартом выходим из машины и направляемся к ним. Воздух насыщен соленым туманом океана и сухим, пыльным запахом каньона.

– Детективы, – кивает криминалист, когда мы подходим, и указывает на желтые таблички. – Похоже, водитель пытался замести следы, а потом скрылся с места происшествия. Очень неприглядное дело. – Он указывает на что-то рядом с ограждением. – На дороге чисто, но здесь в грязи застряли обломки, оставшиеся после аварии.

Я со вздохом опускаюсь на колени возле ограждения, где в свете фонарика поблескивают осколки пластика и хрома. Это кусок решетки радиатора размером с ладонь, весь в трещинах и царапинах. Экхарт присаживается на корточки рядом и, прищурившись, изучает обломки.

– Похоже на новую модель, – бормочет криминалист, проводя пальцами в перчатках по зазубренному краю. – Возможно, седан. Элитный автомобиль. Пластик новый и хорошего качества.

– Похоже на то, – говорю я, фиксируя эту мысль. – Назовете марку и модель?

– Возможно, – отвечает он, прикладывая два пальца ко лбу в шутливом военном приветствии. Может, ему всего двадцать пять, но я его знаю. Он по-настоящему хорош в современной криминалистики. Сейчас это все одна большая база данных.

Мы останавливаемся на краю оврага. Он не слишком глубок, дно покрыто кустарником. Часть зелени убрали, чтобы обнажить место, где нашли труп.

В нескольких ярдах[17] дальше рядом с телом стоит патологоанатом, доктор Эванс. Она уперла руки в перчатках в бока, на ней белый полиэтиленовый комбинезон; она, должно быть, плавится в нем. К спасательным носилками, с помощью которых доставали тело, все еще прикреплены веревки. Я немного удивлен, что Эванс не дождалась меня, прежде чем вытащить тело, но, зная ее, могу предположить, что на то были веские причины.

Патологоанатом с бесстрастным лицом осматривает окрестности. При нашем приближении она поднимает взгляд и кивает.

– Здравствуйте, детективы. Жертва – женщина, около пятидесяти. Получила серьезные травмы. Судя по всему, скончалась от удара. – Она переводит взгляд на лежащее на каталке тело. – Множественные переломы с левой стороны: шея, грудная клетка, руки, ноги. И… – Она указывает на голову, но я не настолько близко, чтобы разглядеть, что там такое. – Этот маленький сувенир. Подтвержу при вскрытии, но готова поспорить, что это автомобильное стекло.

Экхарт переминается с ноги на ногу, не отрывая взгляда от трупа.

– А кровь?

Доктор Эванс кивает:

– От таких ран ее обычно много, но криминалисты обнаружили лишь небольшую засохшую лужицу под камнем. Мне нужно удостовериться, так что пока не утверждаю точно, но это доказывает, что она погибла незадолго до ливня на прошлой неделе. Итак, я могу назвать предварительное время смерти: прошлый четверг вечером, где-то между полуночью и половиной второго. Буду знать с большей точностью, как только свяжусь с метеорологической службой.

Экхарт присвистывает.

– Поразительно, док. Но как… – пытается уточнить он, но она перебивает его:

– Кровь обнаружили под ограждением и под камнем. Не слишком много, но достаточно, чтобы попытаться сопоставить с ДНК нашей жертвы.

Юноша присаживается на корточки, чтобы изучить указанное место: валун, помеченный желтой табличкой.

– Может быть такое, что ее отбросило ударом? – спрашиваю я, осматривая местность. – Или все-таки ее оттащили?

Вмешивается эксперт, стоящий у нас за спиной:

– Мы обнаружили следы крови под этим камнем и в нескольких других местах, как будто ее пару раз подбросило, прежде чем она оказалась на дне оврага. Однако выше по дороге ничего нет, так что, похоже, столкновение произошло где-то здесь.

Экхарт встает и поправляет куртку.

– Итак, похоже, мы имеем дело с наездом. Следов торможения нет, водитель даже не пытался вывернуть руль – сбил ее, запаниковал и сбежал.

Патологоанатом хмурится.

– Послушайте, не может быть, чтобы сбитый человек приземлился так аккуратно, практически параллельно дороге. Тело сбросили. Водитель сбил женщину, она рухнула на проезжую часть. Он попытался спрятать тело, а затем уехал.

– Понял, – отвечаю я. – Сможете это подтвердить?

Доктор Эванс усмехается:

– А когда было иначе?

Я виновато улыбаюсь и поднимаю руки в примирительном жесте.

– Вы лучшая, док.

Экхарт все еще смотрит на ограждение, чешет в затылке, затем снова приседает.

– Стало быть, дождь размыл все на главной дороге, а жертву оттащили и перебросили через ограждение.

– Под, – поправляет доктор Эванс. – Видите здесь? – Она указывает пальцем в перчатке на край дороги, где асфальт встречается с утрамбованной землей. – Рыхлый гравий разбросан. Видите этот участок? Его длина соответствует росту нашей жертвы, плюс его как будто сгладили. Тело подсунули под ограждение и столкнули, вон туда.

Я прослеживаю за направлением ее взгляда.

– Мне стоит спуститься?

– Как вам будет угодно, но, если не возражаете, я бы хотела закончить с этим до наступления темноты.

– Согласен, – признаю я, бросив быстрый взгляд на напарника. Он сидит на корточках, изучая найденную на обочине дороги кровь. – Есть какие-нибудь данные для опознания?

Патологоанатом качает головой.

– Ни бумажника, ни телефона, ни отпечатков пальцев в нашей системе нет.

– Черт, – отвечаю я. – Может, хотя бы что-то?

– Узнаю больше после вскрытия. Время смерти, точный перечень травм, личность… надеюсь. Но могу сказать, что водитель ехал на высокой скорости.

Подходит эксперт-криминалист, держа в руках небольшой пакет для улик, в котором лежит еще один осколок стекла и что-то черное. В другом пакете – небольшой, красный и блестящий предмет.

– Нашли в грязи под ограждением. Похоже, у нас есть цвет машины.

Экхарт многозначительно смотрит на меня.

– Итак, у нас черный автомобиль высокого класса и фрагменты решетки радиатора. Это сузит круг поисков.

– А это что красное? Была еще одна машина?

– Надо будет разобраться. Скорее всего, это не автомобильная краска. Похоже на защитную эмаль, – я смотрю на него, не понимая, что это значит. – Такую используют на эмблемах, – добавляет юноша. – Пока не уверен, что это тот же автомобиль, но если это так, то мы очень быстро отсечем все лишнее. Так понятнее?

Именно это я и хотел услышать. Я киваю, чувствуя, как кусочки мозаики начинают складываться в единое целое.

– Да, похоже. Фрагмент осколка подходит к разбитой решетке радиатора. Надо попробовать выяснить, видел ли кто-нибудь что-нибудь. Ну или хотя бы слышал. Свет фар, звук, что угодно.

Пока Экхарт беседует с другим экспертом, я смотрю на дорогу, вечерний воздух становится тяжелым. Движение замерло, двигатели большинства машин заглушены. Я прислушиваюсь, однако почти ничего не улавливаю, кроме редких птичьих криков. Что до аварии… Я бы сказал, что это идеальное место, чтобы сбить кого-то и остаться безнаказанным. Вероятно, никто ничего не видел и не слышал.

Я озираюсь по сторонам. Слева от дороги отвесная скала. Справа – овраг глубиной в двадцать футов, где и была найдена жертва. До ближайших домов не меньше мили. Что здесь делала эта пятидесятилетняя женщина? Она была одна?

Это дело только что стало намного интереснее.