Не ожидал, что контора Ларри Шапеля будет находиться в высотке на бульваре Уилшир. Предполагал, что он, вероятнее всего, спрятался в одноэтажном, несколько обветшалом особняке на Мейн-стрит или в торговом центре класса «В», где вонь от жареных во фритюре продуктов смешивается с более тонкими ароматами, исходящими из парикмахерской по соседству. Еще большее удивление вызвали его кабинеты – почти что роскошные – и чертовски привлекательная секретарша в красном костюме с мини-юбкой.

Я ожидал, что его фирма – театр одного актера, и оказался прав. Несколько стеклянных офисов в его апартаментах меблированы лишь частично и пустуют. Сам Шапель занимает угловой кабинет. Секретарша стучит и просовывает голову внутрь. Похоже, он занят.

– К вам Пол Дэвис, – говорит она, незаметно жестикулируя. В ее голосе слышится волнение.

– Кто?

– Эм-м, ну, Пол Дэвис, – говорит она, понижая голос до возбужденного шепота. – Парень из новостей.

Я не могу сдержать улыбку. Я нечасто появляюсь на публике. Оказывается, от этого есть польза.

– Что?! Пусть заходит! – спешно произносит Шапель. Затем говорит кому-то, что перезвонит позже, и с грохотом кладет трубку.

Сияя ослепительной улыбкой, секретарша приглашает меня в кабинет. Адвокат встает и обходит массивный стол, чтобы пожать мне руку.

– Мистер Дэвис, – говорит он, – какая честь! Я большой поклонник вашего шоу.

У него крепкое и энергичное рукопожатие, именно такое, как мне нравится. Однако на этом его привлекательность заканчивается. Для своих сорока он выглядит довольно ухоженно, но белоснежный костюм и светло-розовая рубашка – это уже перебор. Редеющие на висках волосы подкрашены – пытается скрыть седину, но корни все равно уже отросли. Пора в салон. Густые, идеально подстриженные усы выглядят фальшиво, словно часть тщательно выстроенного фасада. Глаза-бусинки проницательны, в них – расчетливый блеск. Мужчина оценивает меня с едва заметным хищным интересом, свидетельствующим о том, что он всегда ищет способ повернуть ситуацию в свою пользу.

Именно такого субъекта я и ожидал увидеть.

Мы усаживаемся за столом для совещаний, и я, не теряя времени, перехожу к делу.

– Мистер Шапель, я много слышал о вашей работе.

Он широко улыбается, демонстрируя два ряда белых, слегка кривоватых зубов.

– Спасибо. Могу я вам что-нибудь предложить…

– Я впечатлен вашими усилиями по защите прав людей с ограниченными возможностями. Вы не позволяете алчным компаниям безнаказанно унижать тех, кому повезло меньше. Это под силу лишь определенному типу людей – лидерам и защитникам. Героям, если можно так выразиться. Ваш недавний коллективный иск против стейк-хауса Embers стал для общества откровением. Теперь они дважды подумают, прежде чем ограничивать доступ людям в инвалидных колясках.

– О, спасибо, – отвечает он, слегка заикаясь. – Я стараюсь делать свою работу как можно лучше.

Он краснеет, у корней его редеющих волос выступил пот.

– Я хотел бы пригласить вас на мое шоу «Последний вопрос». Возможно, вы слышали о нем?

Он едва сдерживает волнение. Хлопает в ладоши и широко улыбается.

– Конечно, слышал! А кто нет? – Он нервно заламывает руки, говорит взволнованно, запыхавшись: – Я смотрю его каждую пятницу. – Затем тихо откашливается, и ему удается замедлить свою речь до более профессионального уровня. – Я бы с удовольствием поучаствовал в вашем шоу, мистер Дэвис. Это приглашение ценно для меня. Просто скажите, где и когда, – добавляет он, ерзая на стуле.

Мы снова пожимаем друг другу руки.

– Хорошо, – медленно произношу я, откидываясь на спинку удобного кожаного сиденья и глядя прямо на него. – Вот что будет происходить на шоу.

Он кивает, и я начинаю рассказывать:

– Мы представим вас, вы немного расскажете о последних делах, которые выиграли, защищая права людей с ограниченными возможностями Лос-Анджелеса. – Я делаю эффектную паузу и вижу, что он затаил дыхание. – А после этого я во всеуслышание объявлю вас последним мошенником, которым вы и являетесь. Я мог бы даже пригласить на шоу некоторых из ваших жертв – людей, которых вы якобы представляете, людей, которые понятия не имеют о вашем существовании. Людей, чьи личности вы использовали в своих интересах.

Он ахает, бледнеет и напрягается. Его челюсть отвисает, а руки тянутся к горлу, словно он задыхается. Мгновение мне кажется, что, возможно, я перестарался, но у него все-таки не сердечный приступ. Дрожащими пальцами он развязывает галстук, потрясенно глядя на меня.

– К тому времени, как пойдут титры, копы наденут на вас наручники.

– О чем, э-э-э, вы говорите? – Он пытается изобразить удивление, но это абсолютно бесполезно.

Я скрещиваю ноги и складываю руки на коленях, а затем некоторое время молча смотрю на него, оценивая воздействие своих слов. Он в отчаянии. Взгляд мечется по комнате, будто он едва сдерживается, чтобы не выскочить за дверь. Он, вероятно, не остановился бы, пока не пересек границу с Мексикой.

– Поначалу мне было интересно, чем вы занимаетесь на самом деле. Думал, вы регулируете споры. Оказывается, все сплошная бутафория – даже врачебные заключения, которые вы представляли в качестве доказательства. Я мог бы положить конец вашим махинациям прямо сейчас, а вместе с ними и вашей свободе. Одним телефонным звонком.

Шапель смотрит на меня округлившимися глазами, его зрачки расширены.

– Чего вы хотите, мистер Дэвис? Я могу взять вас в долю.

Его предложение смешит меня. Я лезу в карман, достаю пятидолларовую купюру и бросаю ее на стол.

– Или вы могли бы представлять меня.

Он с трудом сглатывает. Его пальцы заметно дрожат, когда он протягивает руку и хватает пятерку. В глазах безошибочно читается страх.

– Д-да, конечно. Все, что пожелаете.

– Значит, адвокатская тайна вступила в силу? – спрашиваю я, наблюдая, как он кладет купюру в карман.

– Да, сэр.

Это нелепый вопрос, я понимаю. Что может удержать его от нарушения закона в дополнение ко всем уже и так попранным правилам? Тем не менее для него это что-то значит. Такие люди, как он – и я, если уж на то пошло, – понимают ценность контракта.

– В таком случае пришлите мне кого-нибудь, кому я смогу доверить решение определенной проблемы с машиной. – У меня пересыхает в горле, когда я произношу эти слова, мой секрет перестает быть секретом. Мое будущее теперь в руках таких подонков, как Ларри Шапель и его сообщники.

– Вам нужен механик? – нерешительно спрашивает он, озадаченно хмурясь.

– О, я думал, вы умнее! – огрызаюсь я. – Думал, для того, чтобы проворачивать ваши аферы, нужен кто-то мозговитый. Или, может, я ошибаюсь? Сгодится любой идиот?

Он пристально смотрит на меня, кажется, боясь даже дышать.

Я понимаю, что зря трачу время, пиная эту дохлую лошадь по яйцам, поэтому сразу перехожу к делу.

– Мне нужен человек, который сможет по-тихому достать запчасти для машины, неофициально. Кто-то благоразумный, умеющий держать язык за зубами, кому я смогу доверять и кому я честно компенсирую его труды. Заплачу ему в два раза больше, если он поможет мне установить эти детали. – Я останавливаюсь и смотрю на ошеломленное, мертвенно-бледное лицо своего собеседника. – Есть кто-нибудь на примете?

Шапель быстро и с энтузиазмом кивает. Наверное, сгорает от желания выпроводить меня из этого шикарного офиса.

– Д-да, я знаю кое-кого. Он разумный человек. Я помог ему…

Я поднимаю руку.

– Лишняя информация. – Я кладу на стол листок бумаги с новым номером. – Пусть позвонит мне.

– Понял.

Я встаю, а ошарашенный адвокат остается сидеть, тяжело дыша. Направляюсь к выходу из кабинета и даже машу ему рукой, прежде чем закрыть за собой дверь.

Однако, улыбаясь жгучей брюнетке, сидящей за стойкой администратора, я думаю лишь о том, что, возможно, совершил самую большую ошибку в своей жизни.