Мне требуется пара часов, чтобы понять, почему на работе я чувствую себя такой энергичной. По сравнению с выходными, мне гораздо лучше – я больше не хожу вокруг Пола на цыпочках, страшась долгого напряженного молчания между нами. Боясь его слов.

Это потому, что его здесь нет.

Я могу дышать свободно, не ощущая, что тону под давлением его угроз. Я могу думать на ходу и действовать быстро, без страха, уверенная, что поступаю правильно и приношу этим пользу. Без Пола я снова могу быть собой, пусть даже всего на несколько часов. Это освежает.

Как обычно по понедельникам, я заканчиваю укладывать медикаменты в тележки, радуясь, что день выдался тихий и я быстро управилась. По пути в комнату отдыха сталкиваюсь с Санни. Она берет меня под руку и улыбается.

– Давай-ка заправимся кофеином, подруга, – хихикает она. – Поставишь мне «особую» капельницу? Мне это очень нужно. Мы с друзьями протусили всю ночь, сил вообще нет.

Ох, быть молодой!

И свободной – приходит следом мысль. Я чуть было не срываюсь и не призываю ее никогда не выходить замуж.

– Конечно, – отвечаю я вместо этого. – Литровая капельница с кофеином! Убойная доза, прямо сейчас!

Доктор Грант сидит в одном из кресел в комнате отдыха и читает журнал. На столе перед ним стоит высокий кофейный стаканчик. Он улыбается, когда мы входим.

– Не выпьете ли со мной чашечку? – Вопрос, кажется, адресован нам обеим, но его глаза прикованы ко мне.

Санни осторожно сжимает мою руку и улыбается.

– Конечно, – отвечает она, пока я вожусь с аппаратом, пытаясь скрыть румянец. Мгновение спустя Санни забирает у меня наполненный до краев стаканчик и бросает на меня долгий многозначительный взгляд.

– Спасибо… Ой, кажется, я забыла позвонить маме. – Она исчезает. Дверь за ней закрывается, и я остаюсь наедине с коллегой. Меня так и подмывает уйти, но в то же время – с чего бы мне так поступать? Мы работаем вместе, и не надо тут ничего усложнять. Он просто сидит и читает…

Нет, больше нет. Он смотрит на меня тем пристальным взглядом, которым врачи иногда оценивают своих пациентов. Я замираю и медленно отвожу глаза, надеясь, что это мне только кажется. Надеясь, что он не может проникнуть в мои мысли.

– Я знаю, что ты замужем за любимчиком прессы, – в конце концов говорит он, вставая и бросая на стол последнее издание Harvard Health. – Но, похоже, он придурок.

Его комментарий удивляет меня.

– Почему вдруг?

– Ты редко улыбаешься. У тебя красивая улыбка, но я ее почти никогда не вижу.

Я кошусь в сторону двери, в то время как он подходит ближе, небрежно облокачиваясь на стойку в нескольких дюймах от меня.

– Здесь? – Я слабо отстраняюсь, не в первый раз удивленная его проницательностью. – Чему улыбаться, когда вокруг одни страдания?

Он коротко кивает, и некоторое время мы молчим. Я смотрю на свой стаканчик, сбитая с толку противоречивыми мыслями, которые крутятся в голове. В коридоре за дверью люди снуют взад-вперед, не зная, что происходит между нами.

– Давай сегодня пообедаем вместе, – предлагает он.

Я улыбаюсь и бросаю на него беглый взгляд, прежде чем опустить глаза.

– Это плохая идея… Еще одно клише, которое может обернуться катастрофой. – И все же искушение слишком велико.

Он улыбается, и на щеках появляются ямочки.

– Что за клише? Доктор встречается с медсестрой?

Наши глаза встречаются на короткое, напряженное мгновение.

– Нет… Жена изменяет мужу с боссом.

– А, это, – отвечает он, притворно хмурясь. – Тогда поужинаем?

Сирена скорой помощи прерывает мои попытки подобрать подходящие слова для отказа. Стаканчики летят в мусорное ведре, а мы выбегаем из комнаты отдыха и направляемся ко входу. Двойные двери открываются, и врываются парамедики, толкая перед собой каталку. Колеса громко скрипят под весом крупного мужчины, который размахивает руками и хватает ртом воздух, несмотря на кислородную маску, придерживаемую врачом скорой.

– Мужчина, лет сорока пяти, упал в обморок на улице! – кричит один из парамедиков. – Пневмоторакс; подозрение на перелом ребер. Дыхание одностороннее.

– Вторая травма! – громко сообщает дежурная медсестра.

– Давление? – спрашивает доктор Грант. Я чувствую его разочарование. Врач скорой должна была сразу это озвучить. Она молода, я ее раньше не видела. Наверное, новенькая.

– Восемьдесят на пятьдесят, пульс сто сорок, – выпаливает она. От спешки на лбу у нее выступили капельки пота, голос прерывается. – Уровень кислорода в крови низкий.

– Ясно. Насколько низкий? – спрашивает мужчина, а затем начинает отсчет для того, чтобы мы переложили мужчину на травматологическую каталку.

– Восемьдесят два процента, – отвечаю я, считывая данные с монитора, к которому уже подключила пациента. Его лицо мертвенно-бледное, дыхание поверхностное и затрудненное, а на губах появляется синюшный оттенок.

Я замечаю, как Грант сжимает челюсти.

– Дренажную трубку, – приказывает он, крепко прижимая стетоскоп к груди мужчины. – Одностороннее дыхание слева, – подтверждает он ровным, хотя и напряженным голосом. – Смещение трахеи вправо.

Я достаю из ящика стола стерильный набор, пока Санни быстро обрабатывает кожу пациента, смазывая ее хлоргексидином.

– Напряженный пневмоторакс, – бормочет доктор Грант, встречаясь со мной взглядом. – Декомпрессионную иглу, немедленно.

Мои руки двигаются с отработанной точностью. Я беру иглу большого диаметра и помещаю ее над третьим ребром. Мужчина на мгновение открывает глаза – взгляд затуманен непониманием, – а потом снова их закрывает.

– Начинаем, – шепчу я, вводя иглу и чувствуя резкий выброс воздуха. Раздается шипение, давление ослабевает, и грудь мужчины слегка опускается.

– Кровяное давление повышается, – объявляет Санни с ноткой облегчения в голосе, когда писк монитора стабилизируется.

Я смотрю на лицо пациента. Оно все еще мертвенно-бледное, губы лишь незначительно порозовели. Декомпрессия подарила нам драгоценные минуты, но нужно быстро ввести трубку в грудную клетку. Доктор Грант уже двигается, его взгляд сосредоточен.

– Дренаж, Аманда, поехали.

– Приступаю, – отвечаю я, и нетерпение пульсирует в венах, когда я тянусь за инструментом. Врач делает надрез скальпелем, пока я разрываю стерильную упаковку и протягиваю ему трубку.

– Мы на месте, – объявляет он через мгновение, бросая быстрый напряженный взгляд на монитор. Показатели состояния пациента улучшаются. – Хорошо, принесите сюда портативный рентген. Выясним, в чем причина.

К сожалению, я думаю, что уже знаю ответ. Как только увидела перелом грудины и сломанные ребра, поняла, что права, – слишком часто сталкивалась с подобным. Вот что происходит, когда водитель не пристегивается ремнем безопасности и попадает в аварию. Такие травмы появляются от удара грудью о руль.

– Вызываем полицию? – спрашивает Санни.

– С чего бы? – интересуюсь я, хотя по спине пробегают мурашки.

– Пациент соответствует только что поступившей ориентировке.

Я замираю. Мои руки застывают в воздухе над голой грудью мужчины.

– Какой ориентировке?