Сегодня адский понедельник.

Прошлой ночью у Марии случился приступ, и мне пришлось вызывать скорую. МРТ мозга выявило микрокровоизлияние – так мне сказали. Врачи спросили, случались ли раньше падения или обмороки. Я врал профессионально, так, будто знаю, как это делается. По крайней мере, вчера я весь день был дома и уверен, что она не выпила ни капли.

Но приступ! Дела у жены гораздо хуже, чем я думал.

И Габриэла не отвечает на мои звонки. Ее честь мэр Лос-Анджелеса слишком занята, чтобы поговорить о родной племяннице или о произошедшем в пятницу в телешоу. Но мы должны держаться. Марии нужно лечиться от алкоголизма – это просто и ясно. Врачи не дураки, они скоро обнаружат ее проблемы со спиртным. Тогда это навсегда впишут в ее личное дело. Достаточно того, что телевизионщики знают о ее пьянстве и собираются использовать это, чтобы закопать меня. Ублюдки.

Сейчас я смотрю на папки с делами, которые босс бросил мне на стол, словно накопившийся за последнюю неделю мусор. Убийства в этом городе происходят быстрее, чем мы успеваем разложить их по файлам. Но нет, после интервью босс решил не рисковать и перестраховаться, пока не поймет, в какую сторону дует ветер.

Я открываю верхнюю папку и принимаюсь изучать отчет. Бегство с места ДТП.

Перри Экхарт неторопливо подходит ко мне. У него на лице улыбка – в понедельник утром такая бывает только у тридцатилетних. Он вгрызается в маффин так, словно это его последняя трапеза, при этом рассыпая крошки по моему столу.

– Что там? – спрашивает он с набитым ртом.

– Бегство с места ДТП, – резко бросаю я.

– Серьезно? – Он откусывает еще кусочек, пытаясь скрыть разочарование. – Сколько погибших?

– Ноль. Грузовик протаранил седан, двое доставлены в больницу, один из них ребенок. У всех незначительные травмы.

Мой напарник подается вперед, продолжая медленно жевать, словно у него в запасе все время мира.

– В чем дело? Мы разозлили начальство? Что происходит?

– Понятия не имею, – вру я, отмахиваясь от него. – Дорожная полиция, должно быть, перегружена, – добавляю я, не собираясь обсуждать с ним истинные причины. Он слишком неопытен, язык опережает мысли. Парень строит из себя Лиама Нисона[14] при каждом удобном случае. Наверное, «дорожная» работа его убивает. Хотя… он даже немного похож на этого актера.

К моему удивлению, он хватает папку, глаза его сияют, как на Рождество.

– Давай выясним, почему водитель грузовика так спешил! Держу пари, за этим стоит какая-то история.

– Объяви его в розыск, – говорю я, указывая на отчет. – У нас есть данные с камеры, зафиксировавшей, как он проехал на красный. За ним уже выслали наряд. На работе он не появился, а дома никто не отвечает.

Лицо Перри слегка вытягивается. Он расстегивает пиджак, сдуваясь, точно воздушный шарик. Лиам Нисон испарился.

– Так над чем же мы на самом деле работаем?

Я указываю на стопку нераскрытых дел – по меньшей мере, десять штук.

– Вот над этим. Нераскрытые прошлогодние убийства. Можешь выбирать.

Он роется в куче, время от времени что-то бормоча. Могу предположить, что он знает о некоторых преступлениях из новостей. Вероятно, присматривается к тем, которые получили больше всего эфирного времени. Выберет одно из них и будет мечтать о том моменте, когда окажется в центре внимания.

Между тем я бы все отдал, чтобы забыть собственное появление на телевидении в пятницу вечером. И то, как этот сукин сын Пол Дэвис смотрел на меня.

Уверен, ублюдок достанет меня. Просто не знаю когда. Или как.