– Дерьмо, – бормочу я, быстро вставая и протягивая руку за салфеткой. В районе паха на брюках расползается теплое и липкое кофейное пятно. Я промокаю его, но оно все равно чертовски заметно. Отличное начало понедельника.

Глубоко вздыхая и шепча ругательства, я возвращаюсь на свое место за столиком Рэя, а он все смеется и смеется.

– Серьезно? – спрашиваю я, расстроенный тем, как сильно его забавляет моя минутная неуклюжесть.

– Да ладно. Как будто не у тебя в гримерке по крайней мере десять оплаченных студией костюмов, а в распоряжении – весь спектр услуг химчистки. Мне смешно: ты так хлопаешь себя по члену, будто он тебя чем-то обидел.

Его веселье заразительно, но все, что я могу выдавить, – это неловкую, вымученную улыбку и тяжелый вздох. Он отмахивается и перестает смеяться над случившимся конфузом.

– Так на чем мы остановились?

– Ты говорил, что нам с Амандой…

– Ах, да. Мне нужно, чтобы вы оба были на связи, пока не завершится сделка по слиянию. Ты – один из крупнейших игроков Golden State, и эта чудесная женщина теперь является частью твоего бренда. Если сотрудники восьмого канала захотят встретиться с вами или попросят поговорить с их руководством, мне нужно быть уверенным, что вы сможете сделать это в кратчайшие сроки.

Я подаюсь вперед, в основном для того, чтобы не было видно пятна на моих брюках, и смотрю Рэю прямо в глаза.

– Мы будем готовы в любой момент. Я знаю, как важна эта сделка, и ты знаешь, как сильно я хочу ее закрыть. Для меня игра стоит свеч.

И лучше бы расписание Аманды нам не мешало.

Он протягивает ладонь, и мы обмениваемся рукопожатием над столом, оба улыбаемся, будто только что подписали крупный контракт. Когда я выхожу из его кабинета, он говорит вслед:

– Передай Аманде мои наилучшие пожелания. – Я киваю и улыбаюсь, но стоит двери за мной надежно закрыться, перестаю сверкать зубами и шумно выдыхаю.

– Ублюдок, – бурчу я, направляясь к лифтам. Как, черт возьми, я должен заставить жену быть со мной в одной команде? Я даже не уверен, не собирается ли она упечь меня в тюрьму.

Я плохо сплю с тех пор, как произошел несчастный случай, и почти ничего не ем – люди начинают замечать. Любопытная стерва Латеша сегодня сказала, что я похож на бездомную, немного облезлую кошку. Я не могу позволить этому напряжению испортить мне жизнь, особенно рабочую.

Думаю, я начинаю понимать, что такое тревога… парализующее состояние постоянного страха, настолько сильного, что внутренности скручиваются и хочется кричать. После ссоры с женой в пятницу вечером я только и думал про ее старых добрых друзей-полицейских из больницы. Кому они поверят? Мне? Или ей? После стольких лет совместной работы она стала почти одной из них. Она латала их огнестрельные раны, утешала их семьи и заботилась об их пострадавших партнерах. Аманда – их семья, и за это время она расхотела быть моей.

Кто поручится, что прямо сейчас она не разговаривает по телефону с одним из них, рассказывая о вчерашней ночи?

Не уверен, что вчера она поверила, будто записи с места происшествия исчезли. Это не так. Я не собираюсь привлекать к себе внимание без причины, возвращаясь туда и вынюхивая что-то. Но она, похоже, достаточно напугана моей угрозой, чтобы дважды подумать, прежде чем совершить какую-нибудь глупость. Она знает, что я бы сделал в точности так, как сказал… Если придется выбирать, я или она, оставаться джентльменом не выйдет.

Но я пошлю ей цветы в тюрьму штата.

И если наша история найдет положительный отклик в социальных сетях, даже не разведусь с ней. На такое я готов пойти ради дорогой жены.

Как ни странно, мысль о том, чтобы обвинить во всем Аманду, не рассеивает мои страхи. Напротив, они усиливаются. Глупо ожидать, что мне сойдет с рук то, что я свалю вину за аварию на нее. Люди видели, как я пил на благотворительном вечере. Как именно я садился за руль своей машины. Убедить их в обратном вряд ли получится. Но, возможно, это заставит Аманду держать язык за зубами какое-то время.

Пока я не выпутаюсь из этой гребаной передряги.

К тому времени, как я захожу в редакцию новостей, я уже забываю о пятне от кофе. Но, когда сажусь в свое кресло, холодная влажная ткань неприятно напоминает. К счастью, у меня достаточно времени, чтобы переодеться в новый костюм перед сегодняшним эфиром.

Широко улыбающийся Эйдан подбегает ко мне с планшетом в руке.

– Где вы были? Нам нужно поговорить.

Я пристально смотрю на него, чтобы напомнить о его положении в здешней пищевой цепочке. Не ему задавать подобные вопросы.

– Принеси мне кофе с двойными сливками.

Ему требуется меньше минуты, чтобы исполнить мое требование, но и этого достаточно, чтобы я собрался с мыслями и составил план действий. Я не могу сидеть и ждать, пока что-нибудь случится. Не мой стиль. Никогда таким не был и не буду.

Беру у Эйдана из рук горячий бумажный стаканчик и делаю глоток. То что надо. Я слегка киваю, и он сияет. Затем указываю на стул напротив меня. Юноша садится, аккуратно положив блокнот на колени и держа наготове ручку.

– Кто у нас в следующем месяце? Что-то ты теряешь хватку – я пока не видел ни одного имени. Подготовь список кандидатов. Надо успеть увеличить рейтинги, прежде чем совет директоров проголосует за слияние.

– Будет сделано. – Немного взволнованный Эйдан просматривает стопку бумаг, прикрепленных к планшету. – У нас есть дантист, он…

– Нет. – Я машу рукой, призывая его двигаться дальше. Что, черт возьми, я должен делать с этим гребаным дантистом?

– Собачий грумер. Она пошла к…

– Нет.

Улыбка сползает с его лица, и в брошенном на меня взгляде появляется беспокойство.

– Горничная примеряла белье хозяйки и позировала в нем для OnlyFans. Звучит хорошо…

Я притворно зеваю, и он продолжает, переворачивая страницу:

– Юрист, который…

– Уголовный? – заинтригованно спрашиваю я.

– Да, Ларри Шапель – адвокат. Но он мошенник. – Парень колеблется долю секунды, ерзая на месте. – Я так думаю. – Затем смотрит в потолок, а я – на него. – Нет, я уверен. Сто процентов.

Я нетерпеливо протягиваю руку.

– Дай-ка взглянуть.

Он достает листок, исписанный его обычными каракулями. Я нетерпеливо выхватываю бумагу у него из рук. Он ведет заметки бессистемно: мне понадобится навигатор, чтобы проследить за ходом его мыслей во всей этой неразберихе. Но у меня получается, потому что единственные лакомые кусочки, которые мне обычно нужны, всегда выделены жирным шрифтом и сердито подчеркнуты или обведены кружком.

Возможно, на этот раз мне придется прочитать все его записи.

– Ты его уже проверил? – Я складываю листок и засовываю в карман. С этим можно поработать. Как раз то, что мне нужно.

– Почти. – Эйдан ерзает на стуле и отводит от меня взгляд. – Мне нужно подтверждение. Я пока не смог никого разговорить.

Я закатываю глаза. Почему людям так чертовски трудно выполнять свою работу должным образом?

– Хорошо, мы займемся этим адвокатом. Начинай работать. Но дай мне посмотреть его полное досье, прежде чем приглашать его. – Я встаю и выбрасываю стаканчик в мусорное ведро. – Откопай все грязные мыслишки, которые приходили в голову этому человеку с момента рождения. Хочу, чтобы он рыдал в прямом эфире, ясно? Хочу его раздавить.

Карли Краун, мой продюсер и бывшая соведущая, поднимает глаза от экрана и бросает на меня любопытный взгляд, который я предпочитаю проигнорировать.

Эйдан вскакивает.

– Куда вы идете?

Я кошусь на него, заставляя замолчать. Затем передумываю.

– На поздний ланч. Звони, если понадоблюсь.

Карли все еще заинтригованно смотрит на меня с другого конца комнаты. На ее губах появляется лукавая улыбка. Она слишком хорошо меня знает.

Покидаю отдел новостей под ошеломленным взглядом ассистента. Он, вероятно, не ожидал, что я сообщу ему, куда направляюсь. Обо мне вряд ли скажут: «Он хороший парень». Быть успешным и быть добрым – значит идти двумя разными путями, а я сделал свой выбор давным-давно.

Но сейчас все иначе. Мне нужны друзья. Люди, которые могли бы поручиться за меня, которые считали бы меня членом семьи, как друзья-полицейские для Аманды.

Будь проклята эта женщина и тот день, когда я на ней женился.

Я уже почти дохожу до своей гримерки, как вдруг смех Латеши отвлекает меня от размышлений.

– Что случилось? Произошел небольшой казус? – спрашивает она, хихикая достаточно громко, чтобы привлечь внимание еще нескольких человек в коридоре. – Не смог дотерпеть до мужской комнаты?

Я хмурюсь и свирепо смотрю на нее.

– Хм? – Не пойму, о чем речь. Пока не замечаю, что она указывает выкрашенным в фиолетовый ногтем на мой пах.

О, черт!

Я придвигаюсь ближе, сверля ее взглядом. Она не отшатывается, и тогда я спокойно улыбаюсь, в глазах – невысказанная угроза. Ее зрачки слегка расширяются.

– Не делай из меня врага, Латеша, – мягко говорю я. – Как друг я гораздо полезнее.