– Бурбона? – спрашивает Рэй, держа в руке уже наполненный бокал со льдом. Он стоит у большого окна кабинета, откуда открывается вид на потрясающий ночной пейзаж Западного Голливуда. На оживленных улицах внизу движение практически остановилось, и отдаленный концерт гудков, едва доносящийся до нас, с моего наблюдательного пункта на верхнем этаже кажется каким-то ненастоящим.

Я подхожу ближе и с благодарностью принимаю напиток. У меня во рту пересохло, ужасно хочется выпить. Мне приходится собрать все свои силы, чтобы не осушить весь бокал одним жадным глотком. И все же Weller двенадцатилетней выдержки застревает в горле – его вкус пробуждает воспоминания о прошлой ночи.

– Латеша была здесь? – небрежно спрашиваю я, ставя стакан на стол. – В твоем кабинете?

Рэй ухмыляется.

– Ну конечно была. Она здесь каждый божий день, – он отпивает немного бурбона.

Я замечаю, что он одет более элегантно, чем обычно, – в сшитый на заказ темно-серый костюм и белоснежную шелковую рубашку, воротник которой скреплен золотой булавкой. Он указывает на окно, гортанно смеется и продолжает:

– Привилегии сильных мира сего, полагаю. Каждый день приходят страждущие. Она хочет стать главной ведущей и забрать «Последний вопрос». Настроена серьезно.

Гнев поднимается во мне, разжигая огонь в крови. Вот же наглая сучка!

Рэй похлопывает меня по спине и возвращается к отставленному стакану, чтобы сделать еще глоток. Он пьет осторожно, но постоянно, и весь день находится в легком подпитии. Я не возражаю – это облегчает мою работу.

– Я посмотрел сегодняшнее шоу. – Все еще держа бокал в руке, он опускается в кресло и жестом приглашает меня присесть. Я устраиваюсь на стуле напротив, готовясь к критике. Полагаю, он собирается говорить об «упущенной возможности пролить немного крови» или о «посредственной работе».

Я даю ему на это время, но он ничего не добавляет. Лишь смотрит на меня.

– Что думаешь? – в конце концов спрашиваю я, откидываясь на спинку сиденья и кладя лодыжку на колено.

– Латеша не преминула сообщить, что его жена водит в нетрезвом виде. Можно было прижать его еще и за это. Все здание гудело. – Еще немного бурбона, и Рэй тихо откашливается, наклоняясь ко мне, будто собирается поделиться секретом. – Конечно, она бы разорвала его на части в прямом эфире и повысила бы наш рейтинг. Но ты пощадил парня.

И держу пари, эта мелкая вероломная сука сразу побежала наверх, чтобы настучать на меня.

– Да, пощадил.

– И зачем, приятель? – Глаза Рэя больше не улыбаются. Сейчас он выглядит совершенно трезвым. – Двадцать седьмого числа я выступаю перед советом директоров, чтобы получить одобрение на слияние с новостным каналом KCLA Channel 8. Ты ведь знаешь, как это для меня важно, верно? – Я киваю. – И ты, мой верный друг и соратник, позволил соскользнуть рыбе с крючка. Просто не понимаю.

– Спонтанное решение, – говорю я, делая быстрый, неохотный глоток бурбона, прежде чем поставить стакан на подставку с логотипом. – Подумал, будет лучше, если мы не наживем врага в лице этого конкретного полицейского. Что-то с ним не так.

Рэй слегка хмурится, но кивает. Он опирается на локти, будто я говорю недостаточно громко, и ему приходится придвинуться ближе, чтобы расслышать. Может быть, он стареет и у него ухудшается слух.

– Во-первых, я не мог придумать причину, по которой он согласился участвовать в шоу. Ему от этого никакой выгоды, только риск: через несколько месяцев исполняется двадцать лет, как он на службе. Зачем ему ставить под угрозу свою пенсию?

– Ага, – говорит Рэй. – Интересно. Так вот почему…

Я быстро, как бы невзначай поднимаю руку.

– Кое-что еще. Его повысили в должности, несмотря на три этих инцидента. Как будто жалоб никогда и не было. В первом случае подозреваемый погиб, во втором – на несколько недель впал в кому. А копу все нипочем, как тефлоновой сковородке. Значит, у него есть поддержка, и мы до сих пор не знаем, в чьем лице. И пока не узнаем… – Я пожимаю плечами.

Рэй поднимается и сокращает расстояние между нами одним большим шагом. Я тоже встаю, не зная, чего ожидать. Он с энтузиазмом пожимает мою ладонь, другой рукой похлопывая меня по плечу.

– И именно поэтому твоя соведущая останется твоей соведущей! – Он смеется. – В пылу охоты нужно уметь сохранять голову холодной. Латеша Джонс на это неспособна. Как только она чувствует запах крови, ее не остановить. – Мы поднимаем бокалы, чтобы весело чокнуться, и я вздыхаю с облегчением. – А теперь иди домой и отпразднуй со своей прекрасной женой. Передавай Аманде мои наилучшие пожелания.

– Спасибо, Рэй, так и сделаю, – произнося эти слова, я чувствую, как усталость давит на меня, лишая остатков сил.

– Вчерашний вечер прошел блестяще благодаря тебе, – добавляет мужчина, заканчивая напиток. Кубики льда звякают, когда он ставит стакан. – Там присутствовали трое членов правления, и все написали о тебе.

Я не могу сдержать улыбку. Хоть что-то.

– Спасибо, – повторяю я, замечая, как он осторожно направляет меня к двери. – Пожалуйста, поблагодари их от моего имени.

Улыбка Рэя становится шире.

– Еще кое-что, прежде чем ты уйдешь.

– Слушаю.

– Сделай так, чтобы это слияние состоялось, и станешь моим заместителем. В дополнение к твоей новой должности ведущего государственного канала.

Он подмигивает и кивает, вероятно точно зная, насколько выгодно для меня его предложение. Это будет не просто слава… это будет власть. Возможность принимать решения. И я, наконец, избавлюсь от Латеши.

– В Golden State Broadcasting? – спрашиваю я, чувствуя, как приятно щемит сердце.

– Во всей сети. Мы выходим в прайм-тайм. Новости по национальному телевидению, приятель. Ты и я.