Пациентка плачет от боли, свернувшись калачиком на боку и тяжело дыша в перерывах между криками. Трубка капельницы зафиксирована на предплечье, но, похоже, ей это не помогает. Она держится за низ живота. Пустые, широко раскрытые глаза смотрят в никуда. Врачи скорой должны были позаботиться о снятии болевого синдрома; похоже, не справились.

– Женщина, тридцать два года, жалуется на сильную боль в животе, возможно разрыв кисты яичника, – говорит один из них. – Давление сто на шестьдесят, пульс сто двадцать, сатурация девяносто семь. Внутривенно вводится физиологический раствор, пятьсот миллилитров.

Доктор Грант натягивает перчатки.

– Интенсивность боли?

– Десять из десяти, – отвечает врач. – Началось около двух часов назад. Она то приходила в сознание, то теряла его. По дороге мы вкололи ей восемь миллиграммов морфия.

Глаза мужчина расширяются, но он ничего не говорит. Он удивлен не меньше моего.

– Хорошо, давайте, поехали. Первая травма! – приказывает он и направляет каталку по коридору. Медсестры следуют за ним, толкая ее в ближайшее отделение травматологии. Я иду последней, хотя очень стараюсь не отставать.

Я наблюдаю, как Санни быстро устанавливает капельницу, подвешивает еще один пакет с физраствором, а доктор Грант склоняется над пациенткой, прижимая стетоскоп к ее груди.

Я завороженно смотрю на лицо пациентки. Застывшее. Она выглядит совсем как… совсем как Марисоль. То же покрытое потом и искаженное мучительной болью лицо, те же глаза, которые я до сих пор вижу в кошмарах.

– Мэм, вы меня слышите? Я доктор Грант. Мы позаботимся о вас.

Женщина на секунду приоткрывает глаза, ее губы дрожат, когда она пытается ответить, но вместо этого она лишь морщится, все тело скручивается от новой волны боли.

– Нужен общий анализ крови, группа и резус, коагулограмма, метаболическая панель для большей уверенности. Сделайте УЗИ, чтобы подтвердить разрыв кисты, – просит коллега и, не дожидаясь ответа, осторожно надавливает на живот женщины. – Скажите, где болит.

Пациентка пронзительно вскрикивает, когда он касается правой нижней стороны.

– Ай… – стонет она и отталкивает его руку. – Больно!

– Так, – бормочет он, глядя на меня. – Морфий – пять миллиграммов внутривенно. Снизим болевые ощущения.

Я роюсь в ящике тележки и достаю предварительно наполненный шприц. Ввожу иглу и нажимаю на поршень. Дыхание пациентки замедляется, мышцы расслабляются по мере того, как лекарство начинает проникать в организм.

– Нам нужен аппарат УЗИ, – снова требует доктор Грант, на этот раз резче. Я не двигаюсь и не уступаю ему дорогу. Словно в кошмарном сне, понимаю, что должна была привезти его, еще когда он сказал об этом в первый раз.

Техник врывается внутрь и, видя мое бездействие, обводит вокруг меня аппарат, затем подключает его. Мы с Санни с трудом снимаем одежду с пациентки, в то время как она упорно пытается принять позу эмбриона.

– Эй, эй, я знаю, вам больно, – тихо говорю я, присаживаясь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Глаза женщины полны слез. – Мы пытаемся вам помочь, но нам нужно посмотреть, что там происходит. Ультразвук – это быстро, я обещаю. Вам не нужно много двигаться – просто покажите нам свой живот, хорошо?

Она кивает, в ее взгляде читается недоверие и отчаяние, но она изо всех сил старается бороться с удушающей болью.

Техник наносит гель на живот пациентки и передает зонд доктору Гранту.

– Давайте посмотрим, что там происходит. – Мужчина бросает на меня любопытный, обеспокоенный взгляд.

Когда зонд прижимается к коже женщины, на экране появляется серое изображение. Врач внимательно изучает дисплей, его глаза сужаются.

– Вот оно. Правый яичник. Разрыв кисты, возможно внутреннее кровотечение. Вызовите гинеколога. Срочно нужна операционная.

Санни подбегает к настенному телефону и быстро набирает номер.

– Гинеколог нужен в третьей операционной. Готовимся.

Я неотрывно слежу за тем, как женщину увозят прочь. Морфий притупил боль, и теперь ее лицо почти расслаблено, веки полуопущены.

И она совсем не похожа на Марисоль. Я, наверное, схожу с ума.

Руки в перчатках безвольно падают вдоль тела. Я встряхиваю головой, словно прогоняя остатки дурного сна. Прошлой ночью со мной произошло нечто… с чем я не готова смириться или даже признать это.

Нежное прикосновение к плечу заставляет вздрогнуть.

– Может, пойдешь домой? – спрашивает доктор Грант. – Тебе нужно немного отдохнуть.

Я грустно улыбаюсь, вспоминая, когда в последний раз он предлагал то же самое. В тот вечер я попросила развода и поняла, что мой брак превратился в ловушку, из которой нет выхода.

– Простите, доктор Грант, – говорю я вместо этого. – Этого больше не повторится. На секунду мне показалось, что она…

Звенит телефон, не давая мне продолжить. Я снимаю перчатки, бросаю их в мусорную корзину и достаю его из кармана. Это сообщение от Пола.

«Вчера собрали пять миллионов. Жаль, что эта сука испортила мне вечер».

Точно удар в грудь. Буквы пляшут перед глазами, расплываясь от слез. Ни единого слова раскаяния или сожаления, никакого чувства вины, ничего, лишь в каждом слове болезненно просвечивает бессердечность и эгоцентризм. Вот он, мужчина, за которого я вышла замуж, показывает свое истинное лицо.

– Пойдем, налью тебе еще чашечку кофе, – говорит доктор Грант, бросая на меня изучающий взгляд. Я избегаю смотреть ему в глаза.

– Ты придешь сегодня вечером? – спрашивает Санни, догоняя меня. Мы вместе идем в комнату отдыха. Ее походка бодра и пружиниста – такие бывают только у молодых девушек.

– А что сегодня вечером? – Я морщу лоб, глядя на нее, пытаясь вспомнить. Грант взволнованно смотрит на меня.

– Мы собирались выпить пива в ирландском пабе. Сегодня же пятница, ну? – Она смотрит на меня с явным разочарованием. – Алло?

О, сегодня пятница.

Я не могу. Я просто хочу помчаться домой, держать Тристана в своих объятиях столько, сколько он позволит, а потом запереться в ванной и плакать.

– Я слишком устала, – говорю я. – Мне нужно немного поспать.

Доктор Грант незаметно кивает, по-прежнему изучая выражение моего лица. Есть в его взгляде что-то, но я не могу понять, что именно.

– Ты, должно быть, шутишь! – возмущается Санни, ее руки подняты вверх, как будто она оскорблена, но в ее глазах светится смех. – Неужели наше общество недостаточно хорошо для знаменитой Аманды Дэвис?

Я немного расстроенно вздыхаю, но вместе с тем это ситуация меня забавляет. В моей жизни нужна такая юная девушка – ее смех, ее наивность, ее оптимизм.

– Нет, просто это… Я не могу, Санни. Не в этот раз. – В моем голосе печаль, которую, надеюсь, никто не заметит.

Она облокачивается на стойку и смотрит на меня, затем грозит пальцем, словно непослушному ребенку.

– А теперь, Аманда, послушай маму. Я знаю, твоя жизнь похожа на кадры из фильма. Модные вечеринки, дорогие платья, общение с людьми, которые летают на частных самолетах, чтобы вместе пообедать… Я такое даже представить себе не могу! Ну то есть, пока я здесь размышляю, стоит ли тратиться на большой латте, вы там живете по-королевски. А ведь немного пива с нами пойдет на пользу твоей душе. – Она делает вид, будто стряхивает ворсинки со своей синей рабочей формы. – Что скажешь?

Я закатываю глаза, пока она говорит, но в итоге улыбаюсь. Ее позитив заразителен.

– Если ты думаешь, что после смены я только и мечтаю, что о высоких каблуках, то ты сильно ошибаешься. Эти мероприятия серьезно переоценивают. – Я протягиваю руку и сжимаю ее ладонь. – В следующий раз, ладно?

Звуки сирены скорой помощи обрывает ее протесты.

Через несколько секунд к нам поступают два пациента в сопровождении полиции. Должно быть, что-то серьезное.

С первой каталкой быстро бегут врачи скорой помощи.

– Мужчина, сорок два года, водитель, столкновение грузовика с седаном. Подушка безопасности свободно сработала. ШКГ двенадцать, в сознании, но оно спутано, жалуется на боль в груди и затрудненное дыхание. Подозрение на перелом ребер, возможен пневмоторакс. Давление сто на шестьдесят, пульс сто десять. Мы даем ему кислород, уровень в крови девяносто два. Капельница введена, физиологический раствор поступает.

– Травма номер два! – кричит медсестра.

Доктор Грант пристально смотрит на меня.

– Возьми второго.

Пока я жду еще одну каталку, ко мне присоединяется доктор София Мартинес. Она на ходу доедает ланч, у нее к губам прилипли хлебные крошки. Носилки вкатывают быстро, на них лежит ребенок ростом примерно с моего сына. У меня замирает сердце.

– Семилетняя девочка, была на заднем сиденье в детском кресле, подушки безопасности нет. Она в нормальном состоянии, жалуется на боли в животе, вероятно травма от ремня. Давление сто десять на семьдесят, пульс сто тридцать, сатурация девяносто восемь. Очевидных внешних повреждений нет.

– Везите ее в пятую! – кричит кто-то. Услышав распоряжение, я толкаю каталку в нужную сторону. Затем выполняю все необходимые действия, следуя указаниям врача, двигаясь быстро, не думая о том, что передо мной лежит такая малышка. Не вспоминая о Марисоль.

– Где другой водитель? – спрашиваю я. Я жду еще одну скорую, но дежурная медсестра качает головой.

– Скрылся с места происшествия, – слышится знакомый голос. У меня стынет кровь: как будто одно только упоминание ДТП откроет мою тайну миру.

Стоящий рядом со мной полицейский одет в поношенную форму. Он выглядит мрачно. Я его уже немного знаю: он занимается расследованием дорожных происшествий по эту сторону шоссе.

– Привет, Дэнни, – тихо говорю я, задыхаясь.

Он смотрит на меня и какое-то время молчит. Его напряженный рот слегка искривлен, уголки губ опущены вниз, как будто что-то постоянно его разочаровывает. Его глаза налиты кровью и сверкают гневом из-под нахмуренных бровей.

После того как мы заканчиваем с отцом, его выкатывают из травматологического отделения в операционную. Напуганная девочка плачет, зовя своего папу.

– Тот шишка с телевидения – твой муж, да? Пол Дэвис? – наконец спрашивает мужчина, уже зная ответ.

Страх скручивает мои внутренности. Я киваю и скрещиваю руки на груди, готовясь к тому, что он скажет. Что, если он каким-то образом узнал о вчерашнем? Одни копы беседуют с другими за чашкой кофе и пончиками.

– Он делает важное дело, освещая случаи пьяных наездов, – продолжает Дэнни. – Пожалуйста, поблагодари его за все, что он делает.

Я на мгновение опускаю глаза, затем смотрю на него и шепчу:

– Конечно, Дэнни, обязательно.

Не могу перестать думать о том, что произойдет, когда за Полом придут с ордером на арест. Как я снова буду смотреть в глаза этим людям? Как мне теперь общаться с Дэнни после того, что произошло прошлой ночью?

Я поворачиваюсь, чтобы выйти из приемной, и замечаю пристальный взгляд доктора Гранта, стоящего в другом конце. Его взгляд темный и слишком любопытный. Я ловлю себя на том, что задаюсь вопросом, что ему известно.

И мне страшно.