Небо – голубое. Облака – белые. Белые и кудрявые, как головки ползучего клевера. Солнце – желтое. Желтые и лучики, как лепестки девясила. Простые вещи всегда остаются простыми и при этом никогда не надоедают.

На обочине дороги, по которой двум автомобилям точно не разъехаться, останавливается машина. Двигатель снижает обороты и наконец-то замолкает. Тишина раннего утра последнего дня второго летнего месяца растекается, как туман.

Открывается дверь, и из машины выбирается высокий мужчина – ему немного за сорок. Потягивается. На шее его выступает острый кадык. Темные курчавые волосы спутались. В автомобиле никого нет, и от того, как чисто в салоне, становится понятно, что одиночество – явление не временное для него. Он смотрит в голубое небо, а затем взгляд его опускается.

Лето перешагнуло большую часть отпущенного ему срока. Машина стоит на пригорке. Склоны словно ладони, сложенные лодочкой, в центре тянется грунтовая дорога, от которой веет каким-то неимоверным желанием пути. И он, словно крыса под музыку гамельнского крысолова, начинает медленно спускаться к повороту, за которым уже не будет видно авто.

Деревья еще зелены той самой зеленью, от которой веет зрелостью и мудростью. Розовая акация вторично цветет и привлекает своими рыхлыми соцветиями неутомимых диких пчел. На склонах, высохших и пожелтевших, ветер колышет вейник и перловник – пушистые колоски последнего перешептываются между собой.

А ведь каких-то полтора месяца назад все здесь цвело, было ярко, и казалось, что жизнь отсюда никогда не уйдет. Полыхали красными цветами смолки, зелень травы была насыщена, и вся балка дышала жизнью. А сейчас лишь сухое разнотравье злаков, и только в некоторых местах виднеются голубые шарики синеголовника и бледный колючий мордовник.

Отцветает донник, но в воздухе еще висит его густой аромат, напоминающий запах сена, хотя травы́ не касались ру́ки косарей. По склонам догорает желтыми цветками дрок, словно золотистые заплатки на старом выгоревшем покрывале. Внимание привлекает вооруженный колючими волосками, с крылатым, до самых корзинок, стеблем, цветущий бледно-розовыми цветками чертополох. Продолговатые листья его полны жизни вопреки окружающему пейзажу, а жесткие желтые колючки предупреждают путника о том, что лучше его не трогать. Может быть, именно поэтому на гербе рыцарского ордена, на котором изображен чертополох, выбит девиз: «Никто не тронет меня безнаказанно». И он вспоминает, как в детстве бабушка рассказывала ему о том, что чертополох означает «пугающий чертей» и что нет лучшего средства от сглаза и порчи, чем цветок этого растения в ладанке. Но и некоторые кусты чертополоха уже отцвели и не горят, а лишь пушистые шарики виднеются на склонах.

А дорога ведет все ниже, и он понимает: несмотря на то, что ему показалось, будто жизнь уже закончилась, даже в этой сухой балке еще есть надежда увидеть яркие цветы жизни, которые могут скрасить подходящее к концу лето…