Жить-то становится лучше, что тут говорить. Это, безусловно, так. Вот и в магазине теперича все что хочешь можно купить. Нужны деньги, да и только. А где их взять, откуда с нашей неспокойной жизнью-то? Вот, помню, пошел я в четверг как-то телевизор японский купить, все очень уж хвалят. Копил на него, чтоб не соврать, год: работаю-то я водопроводчиком. Захожу, значит, я в магазин, а на полках хоть шаром покати. А за кассой сидит, значит, продавец, паренек лет двадцати пяти, и смотрит маленький старенький черно-белый телевизор. Я к нему – и спрашиваю: «А что это у вас случилось-то?». А он мне: «Дефолт, мужик!»
Ну, я, конечно, с вопросами приставать не стал, а побежал домой новости смотреть: там-то уж точно все расскажут, и дураком себя вроде как не чувствуешь. В новостях все объяснили по-человечески. Так что теперича я ученый: знаю, что когда дефолт, это значит, что денежки твои тю-тю, то есть ничего за них не купишь, – вот что это такое. После этого я и смекнул, хотя, сказать по правде, сосед тоже подсказал: храню свои сбережения, как говорится, не в рублях, а в долларах. Нет, оказывается, ничего надежнее этой бумажки с ихними президентами, значит. А еще слышал я, что каждый доллар можно на золото поменять – вот такая, значит, у них стабильная деньга. Так а что делать, а вдруг дефолт снова?
К банкам-то я уже давно доверие потерял, хранить там очень уж ненадежно. Откладывал я, значит, на машину на сберкнижку, уже тыща была, а после смены власти куда пропала, хрен ее знает. Так что, как говорится, вот такие вот дела. Поэтому я так считаю: ничего надежнее целлофанового пакета с купюрами в сливном бачке никто не придумал. И всегда ты можешь деньги-то и достать, и пересчитать, и доложить, коль есть такая необходимость.
Только вот после одного случая и к этой системе потерял я доверие, а дело было так.
В тот день я, как обычно, пришел с работы где-то около пяти. На площадке встретил свою соседку, вдову Марью Николаевну, которая меня все к себе на пироги зовет. Поговорили о погоде, о ценах да и разошлись на этом. Пообедал я, как всегда, по-холостяцки – пельменями. Включил спорт, посмотрел футбол, потом фильм какой-то американский – в общем, вечер провел с пользой дела. Ну а к одиннадцати завалился спать.
Не спалось мне, однако, вот и решил я перекусить чего-нибудь. А в холодильнике, кроме пакета молока и банки соленых огурцов, и нет ничего, да в морозилке пельмени на утро. Ну я и подумал в магазин сходить, купить себе чего-нибудь, порадовать желудок. Оделся, взял кошелек, а там ни рубля. Ну, думаю, ничего: пункты обмена тоже, как и магазины, круглосуточные есть – поменяю, дай бог. Прихожу, значит, в пункт, смотрю на курс, а доллар-то меняют на тридцать, только вот не рублей, а копеек. Меня тут холодный пот прошиб: думаю, ну вот, не зря же по телику говорят, что лучше, значит, жить мы стали, вот, думаю, и все. И такая меня оторопь взяла, не дай господь: у меня-то все сбережения в долларах. Да вдруг слышу, звонит кто-то за моей спиной, да так противно…
Ну я и проснулся. Умылся, потом вытащил банку из секретного места, пересчитал деньги – все на месте. Взял всю стопку и к обменщику, только оказалось, что доллар тридцать рублей стоит. Ну, я так, значит, подумал: что зря рисковать-то? Жить-то ведь и вправду лучше становится, глядишь, скоро каждый рубль можно будет на золото поменять. Да к тому ж на хрена мне деньги на черный день? Живу-то ведь я один, а вот Марья Николаевна – женщина во всех отношениях приятная, к тому ж у ней ко мне симпатия, да и мне она, сказать по правде, нравится. Ну, думаю, переговорю с ней, да и вместе жить будем. А деньги-то что? Не в деньгах-то ведь счастье и даже не в их количестве, а в том, чтоб рядом с тобой был кто-то, кто тебя ждет после работы, с кем поговорить можно, так что вот такие, как говорится, дела.