Темно, но еще не ночь. Почти полная луна то и дело заплывает за тучи. Или тучи наплывают на луну? Небосвод заливает лиловой краской ночь.

«Странно, – думается мне, – если у неба есть свод, то где-то должны быть колонны или стены, которые его держат. А я их почему-то никогда не видел».

Осень выдает запах горелой листвы. Желтый свет фонарей рассеянно освещает пустые улочки, по которым медленно иду я, думая о сегодняшнем дне.

Утром звонил Генка, рассказывал, как устроился в Москве. Звал в гости. После обеда приехала милиция. Кто-то им позвонил и сказал, что в здании, в котором размещается наш офис, заложена бомба. Эвакуировали всех. Я сразу забрал свои вещи с собой, догадываясь, что эта катавасия сегодня не кончится. Когда уходил, вокруг здания толпились люди в надежде то ли вернуться к своей работе, то ли стать свидетелями катастрофы. Последнее, по-моему, было вероятнее всего. На клумбе у самого входа фотографировалась девушка.

«Может быть, в последний раз у этого здания», – подумал тогда я.

По дороге домой меня охватило чувство беспомощности. Захотелось лечь прямо на тротуаре и смотреть на небо.

Мысли, как воробьи, чирикают в голове. Может, именно поэтому я сейчас и думаю о том, что произошло сегодня, чтобы хоть как-то заглушить этот гомон.

Сажусь на лавочку, а за спиной несутся машины, в которых сидят люди, спешащие по делам. Ветер дует, посвистывая. Холодно. Встаю. Машины несутся в ночь. Дорогу перебегает маленькая собака, лавируя в стремительном потоке автомобилей. Как только она достигает края проезжей части, так разворачивается и бежит в обратном направлении. Туловище ее сильно вытянутое, уши короткие, округлые и едва выступают из-под гладкой коричневой шерсти.

«Куда же ты?» – хочу крикнуть я, но крик срывается, потому что знаю: собака меня не услышит, а если и услышит, то все равно не поймет. И пока животное носится по дороге из стороны в сторону, мне начинает казаться, что и люди живут так же, между движением событий: пока не будут ими сбиты или пока не переберутся на другую сторону дороги! А что там, на другой стороне?

Стою у края дороги и жду, когда собака в очередной раз начнет свое движение в мою сторону.

«Песик, песик, иди сюда. Ну же, давай, тупое животное, двигай сюда!» – думаю про себя. Наконец собака замечает меня и бежит в мою сторону. Я медленно отхожу от дороги, чтобы увести псину в безопасное место, и та послушно следует за мной. На пешеходной дорожке собака обнюхивает мои ноги и смотрит в глаза. В ее взгляде я вижу свое отражение: одинокого человека. Мне становится страшно, потому что у меня никого нет. И у этой собаки тоже никого нет.

«Пойдем, пойдем, мой хороший», – подзываю я рукой собаку. Вначале она недоверчиво отскакивает, но потом все-таки семенит за мной.

Мы поднимаемся на первый этаж. Открываю старую, обшитую дерматином дверь. Собака заскакивает внутрь квартиры.

На кухне в холодильнике кетчуп, лимон, сосиски и пакет молока. В хлебнице черствый хлеб.

Варю две сосиски: себе и собаке. В миску наливаю подогретое молоко. Собака начинает жадно его лакать, и я, видя это, следом отдаю ей две сосиски. Сам жую хлеб и пью молоко.

Утро начинается раньше, чем обычно. Животное тихо скулит, стоя возле моей кровати, а когда я открываю глаза, запрыгивает и лижет мне лоб и щеки. Часы показывают шесть.

– Ну что же, пойдем гулять! – говорю я.

На улице свежо. Псина послушно бежит рядом со мной, но как только мы переходим дорогу, несется вперед. И тут я понимаю, что так и не придумал собаке имя. Мне приходится бежать за ней, а она бежит куда-то за холм, на который следом поднимаюсь и я. Внизу стоит девушка с овчаркой, вокруг которой носится моя собака. Девушка замечает меня и машет рукой. Собаки радостно продолжают игру.

– Это ваше чудо? – спрашивает меня хозяйка овчарки, когда я подхожу.

– Да! – смущенно отвечаю я.

– Как зовут?

– Александр.

Девушка смеется:

– Да не вас.

Я оглядываюсь на собак. На мою собаку. В голове всплывает образ животного, которое показывали в какой-то популярной телепередаче. Как же оно называлось?

– Выдра! – произношу я вслух.

Моя собака разворачивается и смотрит в мою сторону, ведя ушами и не обращая внимания на попытки овчарки продолжить игру.

– Странное имя, – слышу я за своей спиной.

– Что тут поделать, какое есть! – отвечаю я.

Мои слова вызывают на лице девушки улыбку.

– А мою овчарку зовут Эльфа.

– М-да. Ну а вас тогда, наверное, зовут тоже как-то экзотически?

– Да нет, что вы, меня зовут Наталья.

– Что ж, Наталья, может, погуляем по парку вместе?

– Я не против! Эльфа! – подзывает она собаку, следом за которой бежит моя Выдра.

Из-за утренней прогулки на работу я опоздал.

Перед цветочной клумбой, где вчера фотографировалась девушка, стояли машины скорой помощи, сновали пожарные и милиция. Асфальтовые дорожки были усеяны битым стеклом. Дым черными клубами поднимался от догорающего здания…