Не знаю, сколько я уже шла. Телефон здесь, как выяснилось, не работал. Всё, что я могла, – ориентироваться на солнце, которое уже взошло высоко над горизонтом, заливая снежные просторы ослепительным светом.

Снег слепил глаза, и мне приходилось щуриться, прикрывая лицо рукой. Лучи отражались от белоснежного покрова, создавая причудливую игру света и тени, от которой быстро уставали глаза. Но усталость и голод делали своё дело: с каждым шагом ноги тяжелели, мышцы ныли, а дыхание становилось всё более прерывистым.

Мне нужно было где‑то устроить привал, чтобы отдохнуть, восстановить силы. .

И тут, сквозь прищуренные от яркого света глаза, я заметила движение. Будто комочек снега ожил.

Он перемещался – медленно, рывками, то скрываясь за снежными волнами, то вновь появляясь. Сначала я подумала, что это игра света, обман зрения, вызванный усталостью. Но комочек продолжал двигаться, явно следуя какому‑то своему маршруту.

Собрав все оставшиеся силы, я бросилась к нему. Каждый шаг давался с трудом – снег проваливался под ногами.

А комочек тем временем свернул к одному неприметному каменному выступу и скрылся. Ругая себя за медлительность, я постаралась ускориться, но куда уж там – скорее ковыляла, чем бежала.

Под каменным выступом оказалась небольшая пещера. Я замерла на пороге. В самом центре сидел беляк.

Он был так похож на того, из детства… Тот же белый мех, только вот глазки были разноцветными: левый – светло‑зелёный, как весенняя трава, правый – небесно‑голубой, словно кусочек ясного неба.

Присев на корточки, я медленно протянула руку.

– Ну, здравствуй, маленький…

Но едва мои пальцы коснулись пушистой шерсти, беляк… растворился в воздухе.

Я подскочила на ноги, в ужасе попятилась назад.

Но не успела я сделать и трёх шагов к выходу, как беляк вновь появился – только теперь он был немного больше.

Усталость как рукой сняло. Всё тело наполнилось странным, пульсирующим теплом. Я вскрикнула и бросилась назад, но невидимые путы будто сковали движения.

– Стой, Аврора!

Пещеру наполнил глубокий, низкий голос – не грозный, но властный. Он звучал повсюду – и в камнях, и в воздухе, и в самом моём сердце.

Я замерла, тяжело дыша. Поворачиваться не хотелось – страшно. Но и оставаться спиной к неведомому было невыносимо. Медленно, я развернулась. И столкнулась с разноцветными глазами беляка. Зверёк не шевелился, но взгляд его был осмысленным.

– Или тебе больше нравится имя Эванджелина? – раздался тот же глубокий голос, но теперь он исходил будто из самого беляка.

– Кто ты?! – дрожа от страха, выкрикнула я, отступая на шаг.

По пещере прокатился глубокий старческий выдох – не из уст, а будто сама горная порода ожила, задышала, заговорила. Звук наполнил пространство, проникая в каждую клеточку тела.

– Я дух Севера, принцесса.

– Ты выглядишь как беляк!

– Знаю, – голос звучал мягко, с оттенком усмешки. – Но в твоей голове из этого мира лишь образы твоих родителей, снежного феникса и этого зверёныша. Образы твоих родных я не могу использовать – это было бы слишком жестоко. Снежного феникса…

Голос замолк на секунду.

– Арон Лэнорд. Твои чувства к нему неоднозначны. Детская влюблённость, давно забытая, и взрослый страх – опасная смесь. Поэтому образ этого животного самый для тебя безопасный.

Я сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. Слова духа проникали в сознание, вскрывали то, что я сама старалась не замечать.

– Откуда вы знаете, что в моей голове?

Очередной протяжный выдох заставил меня вздрогнуть. Казалось, сама пещера вздохнула, обволакивая меня теплом и покоем.

– Ты устала, принцесса. Поспи немного.

Не успела я возразить, как веки стали тяжелеть. Мир перед глазами поплыл, очертания беляка размылись, превращаясь в сияющее облако. Я часто заморгала, пытаясь избавиться от навалившейся усталости. Ощущение было таким, будто всю усталость, умножили на десять. Тело стало ватным, непослушным – и я провалилась в глубокий сон. Или, точнее, в очередное воспоминание.

– Мама! Куда мы идём?!

Мама тянула меня за руку сквозь нарастающую метель. Ветер выл, снег слепил глаза, а её пальцы были непривычно холодными. В голубых глазах стояли слёзы, но она упрямо шла вперёд.

– Ещё недалеко, родная.

– Но я устала! И хочу спать!

Она подняла меня посреди ночи, не объяснив ничего, и потащила на улицу. На мне было лишь пальто, которое она накинула на плечи в последний момент перед выходом.

– Потерпи, солнышко. Ещё немного…

Вдруг мама схватилась за бок и застонала, оседая на снег.

– Тебе больно? – я вцепилась в её рукав, дрожа от страха и холода.

Мама посмотрела на меня, улыбнулась сквозь слёзы и сняла с пальца кольцо. Сжала его в ладони, что‑то прошептала – слова растворились в вое метели – и вложила кольцо в мою руку.

– Чтобы ни случилось, ни в коем случае не теряй его.

– Мама…

Снег вокруг нас вдруг осел, словно время замерло. Из ниоткуда появился старик. Он был словно соткан из бледно‑голубого марева – ни одной яркой черты, ни одного чёткого контура. Только разноцветные глаза, глубокие и древние, смотрели на нас с нечитаемым выражением.

– Кларисса, – произнёс он, обращаясь к маме, – Зачем ты здесь?

– Спаси её! – мама подтолкнула меня к нему.

Я испуганно вцепилась в её рукав, не желая отпускать.

– Ты знаешь, Кларисса, дух Севера не может вмешиваться в жизнь людей…

– Знаю! – голос мамы изменился, стал ледяным, пронизывающим, как северный ветер. – Но её ты спасёшь!

Старик наклонился к нам, всматриваясь в глаза мамы.

– Магия умирает, вместе с тобой, – произнёс он безжизненным голосом.

Я оцепенела от страха. Теперь я неотрывно смотрела на маму, пытаясь понять, что происходит.

– Зачем ты сломала корону?

– Иначе он забрал бы магию себе!

Она бросила на меня испуганный, но полный решимости взгляд.

– Спаси Эванджелину. Она – будущее магии Севера.

– Без короны она ничто не значит, – холодно отозвался старик.

– Ты поможешь сделать её, когда придёт время! – в голосе мамы звучала непоколебимая уверенность. – Обещай мне!

Меня вырвало из сна так резко, что ещё несколько секунд я приходила в себя, пытаясь уловить грань между реальностью и видением.

– Долго, ох как долго… – послышался безжизненный голос.

Я резко открыла глаза, огляделась. Пещера. Всё та же пещера, но теперь я находилась в самой её глубине. Меня заботливо уложили на мягкий лапник.

– Я вспомнила тебя! Поэтому прими нормальный вид! Хватит с меня разговоров с птицами и животными.

Ушастый зверь пошевелил ушами, замер на миг – и растворился в воздухе. На его месте возник старик: тот самый, из воспоминания. Его бледно‑голубая фигура мерцала, словно сотканная из снегов Севера.

– Ну что ж, Эванджелина‑Аврора, – произнёс он, и голос его эхом разнёсся по пещере, – вижу, теперь ты готова к разговору.

Я попыталась встать, но старик поднял руку – и невидимая сила непреклонно усадила меня обратно.

– Сиди. Тебе ещё предстоит долгий путь.

– Куда и зачем?! – в голосе прозвучала отчаянная растерянность.

Я больше не хотела ничего делать и никуда идти. Мне просто нужно найти Арона, чтобы разобраться со своим прошлым.

Старик взмахнул рукой – и прямо из воздуха материализовался небольшой кожаный рюкзак. Он аккуратно протянул его мне.

Заглянув внутрь, увидела книгу и металлический обруч, похожий на корону.

– Что случилось с моей мамой? – решилась я на вопрос, зная, что ответ мне не понравится. – И почему исчезла магия?

Старик медленно поднял взгляд. В его глазах отразилась давняя печаль, словно он снова стоял там – в том самом дне, когда всё изменилось.

– Магия Севера была связана с Клариссой, – его голос звучал ровно, без эмоций. – Когда её сердце перестало биться, исчезла и магия.

– Я спрашиваю, кто её… – снова начала я, сжимая кулаки от бессильной ярости.

– Не стоит! – голос старика прогремел, словно раскат горного обвала, заставляя меня вздрогнуть. – Не стоит забегать вперёд!

Его глаза – древние, как сами скалы – впились в мои, будто пытаясь прочесть что‑то за пеленой слёз и гнева.

– Сейчас тебе нужно знать лишь то, что Север без своей магии умирает, – продолжил он тише, но каждое слово звучало как приговор. – И ты должна вернуть её!

Я вскочила на ноги, не в силах сдержать вскипевшее внутри возмущение:

– Я?! Почему я?! Да я вообще ничего не понимаю здесь!

Слова рвались наружу, словно пытаясь пробить стену непостижимой реальности, в которую меня швырнуло. Всё было слишком – слишком быстро, слишком странно, слишком невозможно.

Но не успела я сделать и шага, как старик резко взмахнул ледяной палкой. Удар пришёлся не по телу – по сознанию. Ментальный импульс пронзил голову, будто ледяной клинок, и ноги тут же подкосились. Я рухнула обратно на камень, с трудом удерживая равновесие.

– В тебе течёт кровь королей Севера! – его голос зазвучал громче, наполняясь силой, от которой дрожали стены пещеры. – Только ты можешь спасти магию!

Он опустился на колени передо мной, всматриваясь в глаза с такой пронзительной ясностью, что казалось, он видит каждую мою мысль.

– Запомни, принцесса! Жизнь всех людей и животных в твоих руках. Собери корону. Взойди на престол. Возроди магию Севера.

– Это вот эта что ли корона? – я достала из сумки обруч, повертела его в руках.

Металл переливался в тусклом свете пещеры, будто впитал в себя отблески северного сияния.

– Основа из белого золота для твоей короны!

– Тааак, и что же мне собирать тогда, если она здесь? – я с недоумением оглядела содержимое рюкзака: основу и потрёпанную книгу.

Старик чуть склонил голову, и в его глазах вспыхнули ледяные искры:

– В недрах гор, в тишине

Спит камень синий в глубине.

Как небо, как морская гладь,

Позволит он мир познать.

Каждое слово, будто высеченное из хрусталя, вспыхивало в воздухе морозным узором. Символы зависали на мгновение – переливались всеми оттенками синего, от бледно‑лазурного до глубокого синего, – а затем медленно таяли, оставляя после себя едва уловимый светящийся след.

– Загадка?! Ты сейчас серьёзно?! – я вскочила на ноги, сжимая в руках корону. – Я только что узнала, что моя мама погибла, магия Севера исчезла, а ты мне стишки загадываешь?!

– А я один раз вмешался в жизнь людей, – его голос стал строже, – и больше не совершу подобных ошибок! Поэтому не могу помочь тебе напрямую!

– Но как я должна…

– У тебя есть корона и дневник твоей матери. Так используй их по уму!

Снежные вихри вдруг закружились по пещере, поднимаясь от пола к сводам, окутывая фигуру старика мерцающей пеленой. Его очертания начали размываться, растворяться в белом мареве.

– Да вы издеваетесь! – крикнула я в пустоту, но ответа уже не было.

«Пойди туда, не знамо куда! Найди то, не знамо что! Ощущение, что я оказалась в дрянной сказке!»

Перевела дыхание, пытаясь унять нарастающую панику. Ладно. Разберёмся по порядку.

«Так, мне нужно найти какой‑то синий камень. Но какой именно? И в какой горе?!»

Вокруг – лишь бесконечные снежные вершины, похожие друг на друга, как близнецы. Ни знаков, ни указателей. Только ветер, снег и тишина. От которой меня уже тошнит!

Застонав, я опустилась на лапник, расстелила перед собой дневник. На первых страницах красивым, аккуратным почерком была изложена история о Северных горах. В ней говорилось, что горы имеют общие пустоты под землёй – и нужно лишь найти вход в одну из них.

– Интересно, а эта пещера может быть входом в такую пустоту? – пробормотала я и усмехнулась своему безвыходному положению.

Я огляделась: стены пещеры мерцали кристаллическими прожилками, словно в камне застыли осколки звёзд.

Что мне ещё оставалось, кроме как следовать словам духа Севера?

Ладно. Сейчас по‑быстрому разберусь с камнем, потом найду Арона, и…

Я замерла на полумысли.

А что, собственно, я буду делать, когда найду Арона?

Мысль ударила, как ледяной осколок. Я опустилась на холодный камень, обхватив колени руками. В голове вдруг стало пусто – ни паники, ни гнева, ни даже страха. Только тихий, безжалостный вопрос:

Что дальше?

Я вроде как вернулась домой. И идти мне больше некуда.

Дом… Это слово отозвалось в сознании горьким привкусом.

Я дала себе несколько секунд, чтобы прийти в себя, после чего начала обыскивать пещеру. Осмотрела каждый угол, простучала стены, прощупала трещины. Пальцы заледенели, но я упорно продолжала поиски.

– Бред какой‑то! – не выдержала я спустя час бесплодных усилий, когда облазила всю пещеру, но так и не нашла ни малейшего признака скрытого хода.

Стены по‑прежнему мерцали кристаллическими прожилками, а я чувствовала, как внутри растёт отчаяние. Ни намёка на тайник, ни трещины, ни символа – только голые камни и тишина.

Взяв ближайший невзрачный булыжник, я со всей силы бросила его в стену пещеры.

Камень ударился о каменную поверхность – и по ней мгновенно расползлась паутина трещин. Я даже вскрикнуть не успела: свод пещеры с грохотом обрушился, и я полетела вниз, кувыркаясь в облаке пыли и осколков.

Мир превратился в хаос. Камни били по плечам, спину царапали острые края, а перед глазами мелькали лишь серые и чёрные полосы.

Не знаю, каким чудом, но я успела ухватиться за какой‑то выступ, больно ударившись коленями. Оглянувшись за спину, я оцепенела от страха: глубоко внизу, в бездонной пропасти, мерцала красная полоска лавовой реки.

С трудом подтянувшись, я смогла залезть на выступ. И обомлела. Выступ оказался длинным каменным коридором, уходящим вглубь горы. Темноту подземелья освещали разноцветные камни – я никогда не видела ничего подобного. Они излучали мягкое свечение: оттенки зелёного, фиолетового, красного, синего и жёлтого сплетались в причудливую мозаику на стенах.

– Спит камень синий в темноте, – повторила я фразу из загадки.

Отлично! Но какой именно синий камень из всех, что тут есть, нужен мне?!

«Думай, Аврора. Думай!» – мысленно приказала я себе.

Спит камень… Спит камень…

Как камень может спать? Подожди‑ка!

Если все камни здесь светятся в темноте – словно подсветка на телефоне, – то камень, который «спит», получается, не должен светиться?

– Так, Аврора! Ищем синий камень, который не светится, – пробормотала я, чувствуя, как в груди разгорается огонёк надежды.

Искать «спящий» камень оказалось куда сложнее, чем я думала. Яркие, светящиеся минералы притягивали взгляд, отвлекали, будто нарочно мешали сосредоточиться. Я шла вдоль коридора, внимательно осматривая каждую трещинку в стене, каждый выступ.

Я даже умудрилась запнуться о похожий булыжник – тот самый, что прежде швырнула в стену. Прошла до самого выхода из коридора, всматриваясь в каждый камень, ощупывая каждую тень, но так и не нашла того, что искала.

«Глупо, – мысленно ругнула себя. – Разве можно отыскать то, чего не знаешь?»

Я остановилась у выхода, где холодный воздух уже тянулся ко мне, обещая свободу. Но вместо облегчения в груди разрасталась тяжесть. Что‑то было не так. Что‑то ускользало от понимания, царапало изнутри, как застрявшая заноза.

И вдруг – вспышка.

В сознании с кристальной ясностью возникло: я уже прошла мимо него. Более того – я буквально споткнулась об него.

Резко развернулась на пятках. Сердце колотилось в ушах, дыхание сбивалось, но теперь я знала точно: он где‑то здесь.

Вернувшись к тому месту, где споткнулась, опустилась на колени. Ладони коснулись холодного камня, и я начала тщательно осматривать пол – сантиметр за сантиметром, не пропуская ни одной трещины, ни одного осколка.

Среди россыпи светящихся камней лежал один – тусклый, почти чёрный, с едва заметным синим отливом. Он не излучал света, не переливался, словно действительно спал. Ничем не примечательный. Ничем не выдающийся. Просто камень.