Воздух в главном зале убежища сопротивления был густым и горьким, как пепел. Его не могли очистить даже мощные фильтры, будто сама атмосфера пропиталась ядом предательства. Всего несколько часов назад здесь царила напряженная, но объединяющая всех цель – подготовка к удару по цитадели. Теперь же помещение было похоже на растревоженный улей, готовый разлететься на враждующие части.

Стоя на импровизированной трибуне из ящиков с оборудованием, Адэль, с посеревшим от бессонницы лицом, пыталась навести порядок. Но ее голос, обычно звонкий и властный, тонул в гуле разъяренной толпы.

–…Аргон находится под стражей! Он предстанет перед судом, как того требует наш устав! – кричала она, но ее слова встретили град возгласов.

–Устав? Какой еще устав?! – взревел коренастый кузнец, лицо которого было искажено яростью. – Он продал нас рифтам! Он обрек бы нас на рабство! Таких расстреливают на месте, а не судят!

Его поддержал гул одобрения одной половины зала. Другая же половина стояла в мрачном, испуганном молчании. Это были те, кого логика Аргона – «сопротивление бессмысленно, только присоединение даст шанс на выживание» – задела за живое. Они видели мощь рифтов, они хоронили друзей. И теперь, глядя на раскол в своих рядах, они сомневались. Может, он был прав? Может, это и есть единственный способ остановить кровопролитие?

Роман, прислонившись к холодной металлической стене у входа, чувствовал всю эту бурю как собственную. Это было хуже, чем физическая боль. Его эмпатия, обостренная до предела, улавливала каждый всплеск ярости, каждую каплю страха, каждую крупицу отчаяния. Это был оглушительный хаос, угрожающий разорвать его сознание. Он видел, как знакомые лица искажались гневом или застывали в немом ужасе. Сопротивление, хрупкий оплот надежды, разваливалось на куски у него на глазах.

–Держись, – тихий, но твердый голос Алисы прозвучал прямо у его уха. Она стояла рядом, ее поза была напряженной, а глаза, словно радары, сканировали толпу, выискивая потенциально опасные очаги. – Они не справятся. Адэль теряет их.

Марк сидел на ящике неподалеку, его раненое предплечье было туго перебинтовано и зафиксировано импровизированной шиной. Лицо его было бледным, покрытым испариной, но взгляд, устремленный на толпу, был ясным и холодным. Он видел не просто ссору, он видел развал боевой единицы. Тактический провал.

–Суд, обсуждения… Сейчас это роскошь, которую мы не можем себе позволить, – сквозь зубы проговорил он, пытаясь пошевелить пальцами поврежденной руки и с трудом подавляя гримасу боли.

В этот момент голос Реи, резкий и режущий, как обсидиановый нож, пронесся над гвалтом. Она поднялась на трибуну рядом с Адэль.

–Вы все с ума посходили? – ее крик заставил многих замолчать. Она указывала пальцем то на одну, то на другую группу. – Вы тут рычите друг на друга, как рифты у добычи! А тем временем настоящий враг укрепляет свои позиции! Главный генератор в их цитадели все еще работает! Рифты все так же выкачивают жизнь из нашей планеты! Аргон говорил, что мы слабы? Так вы что, решили доказать, что он был прав?!

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием людей. Но тут же из толпы раздался другой голос, дрожащий и неуверенный:

–А может, он и прав был?.. Что мы можем противопоставить их мощи? Одну веру? Мы все умрем, как герои, и что? Этера все равно умрет…

Волна мрачного бормотания прокатилась по залу. Вера таяла на глазах, словно лед под кислотным дождем.

Именно в этот момент Роман оттолкнулся от стены. Он не планировал этого делать. Его вытолкнула вперед волна отчаяния, исходившая от этих людей. Он прошел через толпу, которая расступалась перед ним, глядя на этого странного землянина с горящими лихорадочным блеском глазами.

Он не полез на трибуну. Он просто остановился перед ней, обернулся к людям и заговорил. Голос его был негромким, но какая-то внутренняя сила заставляла всех вслушиваться в каждое слово.

–Я чувствую ваш страх, – начал он, и его слова прозвучали с пугающей, почти интимной откровенностью. – Я чувствую вашу злость. Вашу усталость. Я чувствую, как некоторые из вас уже прощаются с надеждой. – Он обвел взглядом зал, и многим казалось, что он смотрит прямо в их душу. – Аргон предложил сдаться. Потому что это логично. Это разумно. Это дает шанс выжить.

Он сделал паузу, дав этим ядовитым словам осесть.

–Но когда я был там, на их базе… я почувствовал не только их силу. Я почувствовал нечто иное. Они не верят в нас. Они считают нас насекомыми, которых нужно либо раздавить, либо поработить. И знаете что? – Роман повысил голос, и в нем впервые зазвучала сталь. – Они боятся только одного. Они боятся, что у насекомых есть жало. Что эти «насекомые» способны подняться из руин и ударить туда, где они не ждут. Уничтожение генератора – это не просто тактическая цель. Это наше жало. Это доказательство им и самим себе, что мы – не рабы. Что мы – не жертвы. Мы – буря, которая обрушится на их цитадель!

Он не призывал к мести Аргону. Он не убеждал в своей правоте. Он просто показал им их собственную, коллективную ярость и волю к жизни, пропущенную через призму своей эмпатии. И это сработало. В глазах людей, еще недавно полных сомнений, снова вспыхивали огоньки. Ярость нашла новый фокус – не на соседе, а на настоящем враге.

Роман отошел, его колени слегка подрагивали от перенапряжения. К нему тут же подошли Алиса и Марк.

–Хорошо сказано, парень, – хрипло проговорил Марк. – Но слов мало. Нужно действие. Сейчас или никогда.

Алиса кивнула, ее взгляд был твердым. – Адэль будет разбираться с предателями и удерживать то, что осталось от тыла. Нам же нужно нанести удар. Тот самый, о котором я говорила.

Они вышли из зала в боковой тоннель, где их уже ждала Рея с горсткой своих бойцов. Их было не больше пятнадцати. Но это были те, кто прошел с ними огонь и воду в Тарне. Те, кто смотрел на них не с сомнением, а с абсолютным доверием.

–Ну что? – коротко спросила Рея, ее рука уже лежала на рукояти пистолета.

–Мы идем, – за всех ответила Алиса. – На цитадель.

Марк, тяжело дыша, выпрямился во весь рост. – Я с вами. Рука… не помеха для мозга. И для второй руки.

Алиса хотела возразить, но увидела в его глазах то, что не подлежало обсуждению. Он был солдатом. И его место было в решающей битве.

–Хорошо, – сказала она. – Но ты идешь в арьергарде. Твое слово – закон в тактике, но в штурме участвуешь только в крайнем случае.

Марк кивнул. Это было разумно.

Роман посмотрел на эту маленькую группу. На их изможденные, но решительные лица. Они были каплей в море по сравнению с силами рифтов. Но в этой капле был сконцентрирован весь гнев, вся боль и вся надежда этого мира. И он был ее частью.

–Они не ждут нас, – тихо сказал Роман, снова обращаясь внутрь себя, пытаясь почувствовать ментальный ландшафт врага. – После провала в Тарне и раскола здесь они уверены, что мы сломлены и деморализованы. Это наш шанс.

–Тогда не будем их разочаровывать, – Алиса обнажила свой клинок, и сталь с тихим шепотом вышла из ножен. – Мы не просто уничтожим генератор. Мы покажем им, что такое настоящее Сопротивление. Выходим завтра на рассвете.

Решение было принято. Путь был один – до конца.