Вечер застал Алису в самом дальнем углу ангара, куда не доносился даже отдаленный гул генераторов. Она сидела на ящике, прижав колени к груди, и смотрела в одну точку на ржавой стене. Вся ее обычная бравада куда-то испарилась, оставив после себя лишь усталую, почти детскую уязвимость. Следы крови были смыты, но тень пережитого ужаса все еще лежала в глубине ее глаз.

Роман нашел ее не случайно. Слабый, дрожащий отголосок ее тоски, как заноза, сидел в его собственном сознании, даже когда он пытался отгородиться от всех после своего провала. Он подошел и молча опустился на ящик рядом. Никаких вопросов. Никаких утешений.

Сначала они просто сидели в тишине, слушая, как где-то далеко капает вода.

– На Земле, наверное, уже ночь, – тихо сказала Алиса, не глядя на него.

– Угу, – так же тихо отозвался Роман. – Я в это время обычно в интернете сидел. Листал что-нибудь, чтобы заснуть. Бесконечная лента новостей, мемы… полная ерунда. Сейчас бы хоть одну статью про котиков глянуть.

Уголок губ Алисы дрогнул в подобии улыбки.

– А я… помню, в кафе был такой старый эспрессо-автомат. Вечно тек, гремел, и кофе из него был отвратительный. Жженная горькая жижа. – Она замолчала, и голос ее стал еще тише. – Я бы сейчас все отдала за чашку этой гадости.

Они снова погрузились в молчание, но теперь оно было наполнено общими, простыми воспоминаниями, которые здесь, на Этере, казались бесценными сокровищами.

– Знаешь, в чем мой главный страх? – наконец проговорила Алиса, поворачивая к нему бледное лицо. – Не в том, что меня подстрелят. И даже не в том, что застряну между прыжками. А в том… что в сам момент прыжка я ничего не чувствую. Совсем. Ни земли под ногами, ни воздуха. Ни тяжести, ни простора. Полная пустота, как будто меня нет. И с каждым разом все страшнее туда возвращаться. Все труднее заставить себя прыгать.

Она посмотрела на него, и в ее глазах стоял тот самый, неприкрытый ужас небытия.

– А сегодня, когда ты был моим маяком, когда я видела все твоими глазами, я знала, куда мне вернуться. В этой пустоте появилась твердая точка. И я могла за нее зацепиться.

Роман слушал, и его собственная боль, его мигрень и страх перед чужими эмоциями отступили, уступив место ее откровению. Он медленно, давая ей время отстраниться, протянул руку и накрыл ее ладонь своей. Ее пальцы были ледяными.

– А я… – его голос прозвучал сипло. – Я чувствую слишком много. Иногда кажется, что еще чуть-чуть – и я просто растворюсь в этой чужой боли. Перестану быть собой. Стану просто эхом всех страхов и отчаяния, что есть вокруг.

Он сжал ее руку, ища в ее физическом, реальном прикосновении спасения от эфемерного хаоса в своей голове.

– Но когда я с тобой, все становится четче. Я чувствую тебя. Не как эхо, а как якорь. Ты меня держишь здесь, в этой реальности. Не даешь разлететься на миллион частиц.

Они не целовались. Не было в этом порыве страсти или романтики. Было нечто большее. Две половинки одного целого, нашедшие друг в друге недостающее. Она давала ему точку опоры в океане чужих чувств. Он давал ей маяк в кромешной тьме небытия.

Они так и сидели, держась за руки, в сгущающихся сумерках ангара. В мире, где завтра могло и не наступить, в мире боли, страха и непомерной цены, этот простой жест – две руки, сцепленные воедино, – был их единственной и самой прочной опорой. И в этом жесте был покой, которого они оба так отчаянно искали.

Они все еще сидели в тишине, когда тяжелые, мерные шаги нарушили хрупкое спокойствие вечера. Марк шел к ним, его лицо в сумерках было похоже на высеченное из гранита. В руке он сжимал портативный терминал, экран которого отбрасывал синеватый отсвет на его суровые черты.

Он остановился перед ними, его взгляд скользнул по их сцепленным рукам, но ни малейшей эмоции не дрогнуло на его лице. Было не до этого.

– Только что поступила информация, – его голос был низким и плотным, как свинец. – Разведка засекла аномальную активность. В пяти километрах отсюда, в старом секторе очистных сооружений.

Он перевел взгляд с Романа на Алису.

– Это не атака. Не обычный патруль. Они что-то строят. Или добывают. Данные обрывочны, но… это не похоже ни на что из того, что мы видели раньше. Энергетическая сигнатура другая. Более… сфокусированная.

Роман почувствовал, как рука Алисы непроизвольно сжала его ладонь сильнее. Вечерние разговоры о кофе и мемах испарились, как будто их и не было. Вернулась холодная реальность.

Марк посмотрел на них с Алисой, потом обвел взглядом подошедшую Рею, которая, как тень, возникла позади него. В ее глазах, привыкших отдавать лишь приказы и оценивать риски, впервые за все дни тренировок промелькнуло нечто иное. Не похвала. Не одобрение. Нечто, отдаленно напоминающее надежду. Тяжелую, выстраданную, купленную ценой их крови, пота и страха.

– Теория закончилась, – сказал он сухо, и эти слова прозвучали словно приговор. – Завтра проверяем на практике. Готовьтесь к вылазке.