Переход был стремительным и четким, будто его тело окончательно привыкло к этому насилию над физикой. Одно мгновение – он стоял в уютной теплой комнате. Следующее – его обступила знакомая влажная прохлада тоннелей, воздух пропахший влагой, плесенью и… медикаментами. И голоса. Взволнованные, усталые, но живые.

Он материализовался в их подсобке, где они разрабатывали план. Никто не заметил его появления – все были заняты. Убежище кипело жизнью, какой он еще не видел. Люди Кренна и несколько незнакомцев с нашивками «Стальных Призраков» перемешались, чистили оружие, делились едой из общего котла. На лицах была усталость, и странное оживление, даже надежда.

Первой его заметила Алиса. Она сидела на ящике, разбирая какую-то схему с Марком, и ее взгляд случайно скользнул в его сторону. Она замерла на полуслове, глаза расширились.

–Ты… – она встала, не в силах договорить. В ее взгляде было столько – удивление, облегчение, и даже какая-то детская радость.

Марк обернулся. Его каменное лицо дрогнуло, в уголках глаз обозначились лучики морщин – подобие улыбки. Он молча кивнул, и в этом кивке было больше, чем в любых словах: «Я знал. Я знал, что ты вернешься».

Подошел Кренн. Его взгляд был как всегда, тяжелый и оценивающий.

– Решил дела? – спросил он просто, без упрека.

Роман сбросил с плеч тяжелый рюкзак, с глухим стуком поставив его на пол.

– Решил, – ответил он так же просто. – Привез кое-что. – Он расстегнул молнию, открыв взорам аптечки, пайки, оборудование.

Алиса свистнула, подходя ближе.

– Да ты манну небесную принес! Настоящие бинты! И это что… шоколад и… банка кофе? – она с благоговением взяла банку.

Вокруг начала собираться толпа. Люди смотрели на содержимое рюкзака с жадным, почти религиозным восторгом. Для них эти простые вещи были сокровищами.

Взгляд Кренна скользнул по рюкзаку, по Роману, и остановился на его лице.

– Полагаю, «уладить дела» на твоей планете означает нечто иное, чем у нас, – произнес он сухо, но без прежней ледяной отстраненности.

–Это означает закрыть одну дверь, чтобы окончательно открыть другую, – ответил Роман, встречая его взгляд.

Кренн изучающе смотрел на него несколько секунд, затем кивнул, как будто поставил в своем внутреннем реестре какую-то галочку.

– Ваш план сработал, – сказал он, обращаясь уже ко всем троим. – Генератор поля уничтожен. Мы нанесли им удар, который они запомнят. Но это только начало. Теперь они знают, что мы можем бить в самое сердце их владений. И ответ последует.

Эти слова остудили общую радость. Все понимали – первая победа, купленная такой кровью, была не концом, а лишь прологом к еще более страшной войне.

Вечером они устроили нечто вроде поминального ужина. В память о Сэме, Гарене и других, погибших при штурме. Ели скудную тушенку, но с приправой из земного шоколада, который Алиса растопила и поделилась со всеми. Это был горький и сладкий вкус победы.

Позже, когда большинство разошлось по спальным местам, они втроем сидели у потрескивающего генератора.

–И что же ты там закрыл, за своей дверью? – спросила Алиса, делая глоток ароматного кофе.

–Работу. Квартиру, по сути. Старую жизнь, – Роман смотрел на огонек своей газовой горелки, на которой грел воду.

Марк хмыкнул.

– И о чем ты думал, когда возвращался?

Роман помолчал, собирая мысли.

– Я думал о том, что там, на Земле, есть миллионы людей, которые живут, не подозревая, что мы здесь воюем. Что их мир… он как бы, не настоящий. Не настоящий в своей безопасности. А здесь… здесь все по-настоящему. И страшно, и больно, но… настоящее. И я понял, что не могу там остаться. Потому что мое место здесь. С вами.

Алиса положила руку ему на плечо. Крепко, по-дружески сжала.

– Ну, добро пожаловать домой, солдат. Обратно в ад.

Они сидели втроем в полумраке подвала, слушая, как за стенами воет ветер в тоннелях Тарна. У них не было ни малейшего представления, что ждет их завтра. Новое подавляющее поле? Карательная экспедиция Рифтов? Но сейчас это не имело значения. Они были вместе. Они выиграли свою первую настоящую битву. И они были готовы сражаться дальше.

Роман посмотрел на свой браслет. Он снова тихо гудел, связывая его с этим миром, с этими людьми, с этой войной.