Затишье, наступившее с возвращением в укрытие, не принесло покоя. Оно лишь обнажило рану – чувство вины, которое точило Романа изнутри, не давая перевести дух. Выжившие повстанцы благополучно добрались до Серраниума. Он сидел на ящике, в небольшом командном пункте, сжимая в ладонях свой браслет. Холодный металл, обычно отзывавшийся едва уловимым гулом, сейчас был немым и безжизненным, как обычная железяка. Мысли путались, перескакивая с обугленных силуэтов на стене на испуганные глаза того мальчика. «Они пришли за вами». Слова Каэла звенели в ушах навязчивым, неумолкающим эхом.

Ему нужно было бежать. Не из трусости – сейчас эта эмоция была погребена под грудой других, куда более тяжелых, – а из необходимости. Он оставил на Земле незаконченный отчет, включенный компьютер, открытую пачку печенья на кухне. Мир, в котором проблемы ограничивались дедлайнами и скукой, теперь казался невероятно далеким и бесценным. Ему нужно было туда. Хотя бы на час. Чтобы закончить дела. Чтобы мысленно попрощаться. Чтобы решить хоть что-то в этом хаосе, обрести точку опоры.

–Я возвращаюсь, – тихо сказал он, больше самому себе, чем Алисе и Марку, которые молча наблюдали за ним.

Они не стали отговаривать. Просто переглянулись. Они понимали.

Роман встал, отошел в самый дальний, наименее поврежденный угол подвала. Он сжал браслет в кулаке, закрыл глаза, пытаясь отгородиться от окружающего ада. Он мысленно рисовал себе каждый сантиметр своей квартиры: трещину на потолке над кроватью, потертый паркет в прихожей, вид из окна на мокрый асфальт и фонари. Он вкладывал в эту картину все свое желание, всю свою тоску по нормальности, по дому.

Он щелкнул рычажком.

Ничего.

Ни гула, ни головокружения, ни ощущения движения. Браслет лежал в его руке мертвым грузом. Он попробовал снова. Сконцентрировался на ощущении кровати под спиной, на запахе старой книги, на вкусе утреннего кофе. Снова щелчок. Снова ничего. Только тишина, давящая и беспросветная.

–Не работает, – прошептал он, и в его голосе прозвучала паника.

–Дай посмотреть, – Алиса взяла у него из рук браслет. Ее тонкие пальцы скользнули по поверхности циферблата, нахмурившись. – Мои тоже. Полная тишина. Как будто… как будто их отключили от сети.

Отчеты о потерях после последнего налета рифтов лежали на столе Адэль стопкой, каждый листок – это чья-то оборвавшаяся жизнь, чей-то сын или дочь, которых она отправила на задание. Она сидела, откинувшись на спинку стула, и смотрела в одну точку. Ее пальцы, обычно сжатые в кулак решимости, сейчас беспомощно лежали на коленях.

«Десять человек, – прошептала она в тишину кабинета. – Десять. И ради чего? Мы отбросили их на пятьсот метров. Это цена пятисот метров руин?»

Она провела рукой по лицу, смахивая несуществующую пыль, и ее взгляд упал на маленький, неприметный деревянный футляр, стоявший на краю стола. Единственная вещь, не имеющая отношения к войне. Она потянулась к нему и открыла крышку.

Внутри, на бархатной подложке, лежала старая, потускневшая фотография. На ней была она, молодая женщина в светлом халате, стоящая на фоне ослепительно белого, ажурного здания, утопающего в зелени люминесцентных лиан. Это было крыло Био-института Тарна, которое она проектировала. Адэль, архитектор-эколог. Специалист по взаимодействию инертных материалов с живыми, светящимися экосистемами Этеры. Она создавала не просто здания, а симбиозы, где камень и сталь жили в гармонии с природой.

Она провела пальцем по своему улыбающемуся изображению. Та женщина верила, что будущее Этеры – в красоте и гармонии. Она изучала узоры роста кристаллических деревьев, чтобы повторить их в арках мостов. Она подбирала спектры света, чтобы люминесцентные мхи чувствовали себя комфортно на стенах домов.

Все было потеряно. Не просто планета. Дело всей ее жизни. Та красота, которую она вносила в мир по кирпичику, по чертежу. Теперь от ее творений остались руины, а ее знания использовались лишь для того, чтобы укреплять стены убежищ и прятаться от врагов.

Она подняла взгляд. На небольшой полке, в углу кабинета, под слабым светом фитолампы, стоял горшок. В нем тщательно ухоженный, тянущийся к свету саженец сияющего кедра – дерева, чья кора впитывала солнечный свет и мягко светилась в темноте. Когда-то они росли в многочисленных рощах вокруг Тарна. Теперь этот малыш, спасенный ею из-под обломков ее собственной лаборатории, был, возможно, последним.

Она встала, подошла к полке и коснулась хрупкого ростка. Его слабое, упрямое свечение было ее тайным символом. Ее личной мечтой, которую она никому не доверяла. Не просто выживание. Восстановление. Она боролась не для того, чтобы вечно прятаться в подземельях. Она боролась за тот день, когда сможет вынести этот росток на поверхность и посадить его в новую, очищенную землю. Чтобы снова увидеть, как под сенью сияющих кедров будут играть дети.

В дверь постучали. Адэль резко выпрямилась, смахнула навернувшуюся слезу и закрыла футляр с фотографией. Ее лицо снова стало маской непробиваемого командира.

– Войдите.

Это был Марк. Он выглядел потерянным и озадаченным.

–Адэль, мы не можем никуда телепортироваться. Часы не работают. Как будто их отключили.

Адэль кивнула, ее голос был ровным и деловым, хотя секунду назад в нем дрожали слезы.

–Подавляющее поле. Рифты активировали его. Они блокируют любые попытки пространственных скачков на всей территории Тарна. – Она указала на карту. – Генератор здесь. Без его уничтожения вы не сможете вернуться домой.

Адэль появилась в сопровождении Марка. Она была одной из местных, чьи знания о технологиях Этеры не раз спасали убежище. Ее лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, сейчас было серьезным. В руках она держала странный прибор, напоминающий сейсмограф, с несколькими мерцающими экранами.

–Это не случайность, – тихо сказала она, глядя на свои показания. – И это не сбой в ваших устройствах.

Она подошла ближе, показывая им экран. На нем пульсировала сложная диаграмма, в центре которой была зона сплошного, густого красного цвета, накрывшая весь их сектор, словно ядовитый купол.

–Рифты учатся, – объяснила Адэль. Ее голос был усталым, но твердым. – Они не могли вас захватить, поэтому они вас изолировали. Я неделю наблюдаю странные энергетические выбросы на окраинах Тарна. Думала, это новые войска прибывают. Но паттерн совсем другой. Это не разломы. Это… стабилизация или подавление.

Она посмотрела на их браслеты, потом снова на экран.

– Они создали подавляющее поле. Гигантский генератор, который глушит любые пространственные аномалии в радиусе нескольких десятков километров. Ваши Часы не сломаны. Их просто заглушили.

Роман с ужасом смотрел то на Адэль, то на свой безмолвный браслет. Крошечная, наивная надежда на отступление, на передышку, рухнула у него на глазах. Их не просто нашли. Их загнали в угол, заперев в этом аду.

–Значит мы в ловушке? – голос Марка прозвучал ровно, но в его глазах вспыхнула та самая ярость загнанного зверя.

Адэль медленно кивнула.

– Пока работает генератор поля – да. Вы не можете ни уйти, ни, вероятно, позвать на помощь, если бы такая возможность была. Рифты методичны. Они не оставляют лазеек.

В наступившей тишине был слышен лишь прерывистый вздох Алисы.

– Ладно, – выдохнула она, сжимая свой браслет в кулаке. – Значит, выход один. Найти эту штуку и разнести ее к чертям.

Адэль снова взглянула на экран своего прибора, ее пальцы быстро пробежали по клавишам, уточняя данные.

– Координаты я примерно имею. Это старый инфраструктурный узел, подстанция. Рифты превратили ее в свою крепость. – Она подняла на них взгляд, полный решимости и тревоги. – Если вы действительно намерены это сделать… вам понадобится не просто план штурма. Вам понадобится армия. И чудо.

Слова Адэль повисли в тишине, тяжелые и безрадостные, как приговор. «Армия. И чудо». В полуразрушенном подвале, пахнущем медикаментами и пылью, эти слова звучали как насмешка.

Роман медленно опустился на ящик, не выпуская из рук мертвого, безмолвного браслета. Ощущение ловушки, накрывшей его с головой, было почти физическим. Казалось, стены сдвигаются, воздух становится гуще. Каждый вдох требовал усилия. Заглушили. Как радиостанцию. Простая, техническая метафора, которая обрекала их на смерть в этом аду.

–Значит, все кончено, – тихо произнес он, и в его голосе не было вопроса, лишь констатация.

–Кончено! – Алиса фыркнула, но в ее фырканье не было прежней легкости, лишь сконцентрированная ярость. Она встала и начала нервно расхаживать по ограниченному пространству. – Ты слышал ее? Им пришлось развернуть целое поле, целую установку, чтобы остановить нас! Нас, троих залетных с Земли! Они не просто хотят нас убить. Они нас боятся. Или наш потенциал их пугает. Это не конец, Роман. Это, черт возьми, первый настоящий признак того, что мы можем им навредить!

Марк, до этого молчавший, подошел к Адэль.

– Эта подстанция. Расскажи все, что знаешь. Подходы, охрана, предполагаемая схема сооружения.

Адэль кивнула, ее пальцы снова забегали по экрану прибора, вызывая карты и схемы.

– Объект № 7-Гамма, – начала она. – Расположен на северо-восточной окраине Тарна, на холме. Когда-то он распределял энергию для всего нашего сектора. Теперь Рифты превратили его в крепость. По нашим сведениям, которые, увы, устарели, они возвели дополнительные укрепления, установили часовых и систему периметра. Но главное… – Она увеличила изображение, показывая схематичное изображение здания с мощным энергетическим ядром в центре. —…генератор поля находится где-то здесь, в основном зале. Он должен быть огромным и хорошо защищенным. Подойти к нему незамеченным – невозможно.

–Армия, которую ты упомянула, – вмешался Марк, – где ее взять? У Каэла осталось человек пятнадцать, включая раненых».

Адэль грустно улыбнулась.

– Я не имела в виду регулярную армию. Ее давно нет. Но Тарн – большой город. Мы, выжившие, похожи на колонии насекомых, разбросанные по руинам. Есть другие группы, некоторые больше нас и лучше вооружены. Но они не доверяют чужакам. И они не станут рисковать своими людьми без веской причины.

–Веская причина у нас есть, – парировала Алиса. – Мы – та самая причина! Если они хотят победить – они помогут нам. Мы предлагаем им не просто помочь нам. Мы предлагаем им нанести существенный вред врагу.

Роман слушал этот диалог, и постепенно ледяной комок отчаяния в его груди начал таять, уступая место странному, холодному ожесточению. Алиса была права. Рифты не просто напали на них. Они применили против них стратегическое оружие. Они признали в них угрозу. И этот «подавитель» был не только клеткой. Он был доказательством их силы.

Он поднял голову и посмотрел на Адэль.

– Эти другие группы… у них есть лидеры? С ними можно поговорить?

–Можно, – ответила Адэль. – Но это опасно. Мир выживших жесток. Они могут выслушать, а могут просто отобрать ваше оружие и бросить на растерзание Рифтам, чтобы отвести угрозу от себя.

–У нас нет выбора, – твердо сказал Марк. Он уже мысленно прорабатывал маршрут, оценивал риски. – Нам нужны люди, взрывчатка, прикрытие. Одни мы – самоубийцы. Адэль, ты знаешь, с кем можно связаться? Кто из них менее безнадежен?

Адэль задумалась, перебирая в уме знакомые лица и названия.

– Есть группа «Стальные Призраки. Они держатся в старых тоннелях. Их лидера зовут Кренн. Он прагматик, жесткий, но его слово что-то значит. Если он поймет выгоду, он может согласиться. И есть «Дети Пепла»… но с ними лучше не связываться. Фанатики. Верят, что любой контакт с технологиями Рифтов – грех.

План, смутный и безумно опасный, начал обретать черты. Идти через разрушенный Тарн, полный патрулей Рифтов и опасных выживших, чтобы уговорить незнакомых им людей пойти на верную смерть.

Роман встал. Браслет на его запястье все так же молчал, но теперь это молчание было не признаком поражения, а боевым кличем. Он посмотрел на своих друзей – на Алису, сжимающую кулаки с готовностью к бою, на Марка, чье лицо выражало холодную решимость профессионала.

–Ладно, – сказал Роман, и его голос впервые за этот день прозвучал твердо, без тени сомнения. – Значит, нам предстоит дипломатическая миссия. – Он горько усмехнулся. – Пойдемте, представимся этим «Призракам». Объясним, что мы – их билет на свободу. Или их смертный приговор. В зависимости от точки зрения.

Они покинули подвал, оставив за спиной гнетущую тишину убежища. Снаружи было прохладно. Они шли вперед, навстречу своей судьбе и, возможно, навстречу армии, которая была им так нужна.

Каэл, выслушавший их в мрачном молчании, в итоге кивнул. Его рана уже была грубо перевязана, запекшаяся кровь чернела на бинте.

– Безумие, – хрипло произнес он. – Чистейшее безумие. Но я не вижу другого пути для вас. И для нас. – Он сделал паузу, глядя на них. – Я дам вам проводника. Того, кто знает дорогу до тоннелей и умеет не шуметь. Дальше – ваша забота.

Проводником оказался юноша по имени Леон. Худой, как щепка, с быстрыми, внимательными глазами, которые, казалось, видели все сразу. Он без слов принял решение Каэла, лишь кивнул, проверяя заряд своего старого, но ухоженного карабина.

Прощание было быстрым и скупым. Никаких напутственных речей. Повстанцы, те, кто мог стоять, смотрели на них молча. В их взглядах не было ни надежды, ни ненависти. Лишь усталое принятие. Они были пешками в игре, правила которой уже давно не понимали, и теперь эти трое загадочных чужаков шли менять саму доску. Роман поймал на себе взгляд того самого мальчика. Тот уже не прятался, а стоял рядом с матерью, и в его глазах, вместо прежнего ужаса, было недетское, сосредоточенное любопытство. Возможно, он видел в них не причину бед, а тех, кто эти беды может остановить. Этот взгляд стал для Романа еще одним грузом ответственности.

Они вышли на улицу. Вечерний воздух Серраниума был чистым, пахнущим сладким ароматом цветов, прохладной свежестью и чем-то еще. Багровый, незыблемый небосвод нависал над миром, как враждебная данность.

Леон двигался бесшумно, как тень, указывая им путь жестами. Они пробирались по задворкам Серраниума, через атриумы зданий, по заросшим тропинкам, похожим на шрамы. Город был притихшим, но не безмолвным. Они покинули Серраниум.

Шли они несколько часов. Ноги ныли, глаза слипались от усталости и напряжения. Роман снова и снова мысленно возвращался к своему браслету. Он пытался почувствовать хоть что-то – намек на вибрацию, проблеск чужой мысли. Там была лишь пустота. Глушитель работал без сбоев. Тишина внутри него была страшнее любых звуков боя. Она была доказательством их полной зависимости от технологии, которую они не понимали, и от врага, который понимал ее слишком хорошо.

Они подошли к окраинам Тарна. Со слов Леона, осталось пройти пару километров.

Наконец, они спустились в темный провал, который когда-то был входом в подземный переход. Влажный, промозглый воздух пахнул ржавчиной и стоячей водой. Леон остановился у массивной, полуразрушенной двери, ведущей в глубины вокзальных тоннелей.

–Дальше я не пойду, – тихо сказал он. – «Стальные Призраки» сначала стреляют, задают вопросы потом. Скажете, что от Адэль. И… удачи. Ваша удача – теперь и наша.

Он исчез в темноте так же бесшумно, как и появился, оставив их одних перед мрачным входом в логово незнакомцев.

Марк первым шагнул вперед, его фигура в проеме двери казалась огромной.

– Готовы? – его голос гулко отозвался в каменном мешке тоннеля.

Алиса нервно провела пальцами по своему браслету.

– Очень хочется сказать «нет», – выдохнула она. – Но, кажется, наш билет на Землю теперь где-то там, впереди. Пошли.

Роман сделал глубокий вдох, вбирая в себя запах сырости, страха и решимости. Он посмотрел в черноту тоннеля, где их ждали либо союзники, либо пуля. Они стояли на пороге. Не просто очередного убежища. Они стояли на пороге точки невозврата. Если они сделают этот шаг, пути назад уже не будет. Они либо соберут свою «армию», либо станут еще тремя безымянными трупами в бесконечной летописи падения Этеры.

Он кивнул.

– Пошли.

И трое «небесных посланцев», затерянных в чужой войне, шагнули в темноту навстречу своей судьбе, оставив за спиной не только убежище, но и последние сомнения. Теперь у них был только один путь – вперед, сквозь подавляющее поле, сквозь вражеские укрепления, к генератору, который стал ключом не только к их свободе, но, возможно, и к будущему всего этого мира.