Неожиданно парк заканчивается, и у меня захватывает дух…

Вместо уродливых, обшарпанных зданий и бесконечных бетонных стен, я вижу огромную площадь. Она покрыта отполированными плитами из гранита цвета стали.

Зеркальная поверхность стекает к набережной и исчезает в просторах Дуная, соединяясь с гладью воды. Серебряный мост, как выпущенная из гигантского лука стрела, проносится в бесконечность, соединяя два берега над грозным массивом рекой.

В центре площади небоскрёб из стекла и металла пронзает сверкающим шпилем облака.

В его причудливых синих гранях я вижу отражение воды и небес – две стихии сливаются в единый поток хрустальной синевы…

Я стою как вкопанный. Это не может быть моим сном…

С мыслью, что мне необходимо рассказать все Кроуну и Сэму я просыпаюсь.

***

Кроун с любопытством разглядывает стеклянную башню на моем рисунке.

– Поразительно! Сколько деталей! Вижу, я не ошибся, выбрав вас, господин Раух. С каждым сеансом вам все легче удается как погружение в сон, так и расширение его пространства.

– Но вам не кажется, профессор, что мы вышли за пределы первоначальной идеи? – я спрашиваю осторожно. – Возможно это что-то большее чем просто сон.

– Что-то большее? – он подозрительно смотрит на меня. – Что вы имеете в виду?

– Бывает, в поиске чего-то определенного случайно делаются совсем другие открытия. Как например, рентгеновские лучи или пенициллин.

– Так безусловно бывает, но я всё еще не понимаю к чему вы клоните.

– Мне кажется, что это… это не мой сон.

– Не ваш? А чей?

– Возможно это вообще не сон… Возможно…

– Возможно-невозможно. Мне хватает лепета вашего друга. Давайте вы как следует подумаете, а когда сможете сформулировать вашу мысль словами, близкими к научным терминам – я вас обязательно выслушаю.

Быстро распрощавшись, он выталкивает нас за дверь.

– Возможно, это какая-то другая реальность, – заканчивает Сэм мою мысль.

***

В одном Кроун был прав – все это просто слова. Нужны если не доказательства, то хотя бы какие-то аргументы.

Что известно? Я точно знаю, что не пытался управлять своим сном – всё появлялось само собой. Или это я появлялся…

Предположим, я ошибаюсь – это просто мой сон. Если это мой сон – я смогу им управлять. В чём-то совсем простом – точно смогу! Каждый раз я на обычной скамейке… На обычной зелёной скамейке… На следующем сеансе я попытаюсь изменить эту реальность – я на красной скамейке.

***

Я мысленно представляю парк и красную скамейку…

Я открываю глаза, опускаю взгляд – я в парке, подо мной зеленая скамейка. Рядом Лия. Она смотрит прямо на меня.

– Кто ты? – её голос, одновременно испуганный и решительный, требует простого, понятного ответа, которого у меня нет. – Кто ты?!

– Ты не ушел – ты просто испарился в воздухе. Я держала твою руку, когда ты превратился в размытое изображение и исчез.

– Только не смей мне врать… Ты… Ты прилетел с другой планеты? С планеты, где наука опередила наше время на миллионы лет? Где люди могут вот так просто исчезать и появляться, перемещаясь в пространстве? – нескончаемый поток вопросов обрушился на меня. – Ты вообще человек?.. Или это просто оболочка, взятая напрокат? Зачем ты здесь? Вас здесь много? Вы хотите захватить нашу планету?!

Её глаза сверкали. Она вскочила, гневно сжимая в руке свою толстую книгу. Мне показалось еще немного и увесистый переплет обрушится на мою голову.

Она была прекрасна в своей решимости бороться с неведомым противником – маленький, храбрый разоблачитель заговора инопланетян.

– Я такой же человек, как и ты! Сядь пожалуйста, я все тебе объясню.

Я рассказываю Лие о Кроуне и его лаборатории, о капсулах и об управлении снами, о Сэме, о старике Джо, о ее портрете на стене моей квартиры…

Она внимательно слушает мой странный, сбивчивый рассказ.

– Но я не твой сон, ты понял это, я надеюсь? И я, и этот парк, – все это существовало до твоего появления, – Лия вопросительно смотрит на меня.

– Теперь уже понимаю…

– Так что же тогда происходит?

– Я… Мы с Сэмом думаем, что возможно, всё это разные реальности…

– Так бывает только в сказках и фантастических романах.

– Совсем нет! Это научная гипотеза! Хью Эверетт еще в 1957 году предположил, что при каждом необратимом квантовом событии – например, при распаде радиоактивного атома – единая волновая функция Вселенной расщепляется на отдельные ветви. И каждая такая ветвь описывает свой вариант реализации события. Позже это стали называть многомировой интерпретацией.

Если коротко – наша реальность постоянно разделяется на бесчисленное количество параллельных ветвей-вселенных, в которых воплощаются все возможные варианты событий, не противоречащие законам физики.

Вселенные, разделившиеся секунду назад, могут быть практически идентичны. Вселенные, разделившиеся несколько минуту назад, уже могут иметь тысячи различий.

А вселенные, чьи ветви разошлись миллион лет назад могут не иметь никакого сходства.

– И где находятся все эти вселенные?

– В едином абстрактном бесконечном пространстве всех состояний. Это не какое-то обычное физическое место с тремя измерениями. И не другая галактика, куда можно долететь на космическом корабле. Извини, я, наверное, непонятно объясняю…

– Почему? Все понятно. Я думаю, это как книга… – Лия перелистывает страницы.       – Наша вселенная – это одна страница, другие вселенные – это другие страницы.

Все страницы находятся и отдельно, и одновременно в одном переплете. Правильно?

– Абсолютно! – Я удивился, на сколько точно она поняла суть концептуально сложной теории и смогла объяснить ее смысл так просто.

– Значит, возможно, есть вселенные, появившиеся миллионы лет назад, где на Землю не упал гигантский астероид, и где до сих пор живут динозавры?

– Вполне возможно.

– И в других вселенных тоже могут жить Лия и Дэвид?

– Да… Думаю могут.

– А ты проверял? В своём мире…

– Мне как-то не пришло это в голову. Все это только гипотеза… Пока никому не удалось это доказать. Мы с Сэмом, конечно, расскажем профессору Кроуну, но думаю он просто посмеётся над нами. Что мы можем сделать вдвоём?..

– Теперь втроем – я с вами! – в ее голосе появились командные нотки. – Ты ищешь Силену Бергер, а я Дэвида…

– Дэвида Рауха.

***

– Параллельные вселенные… Вы не шутите, господин Раух?! Вы всерьез считаете себя путешественником по мультивселенной в камере сенсорной депривации? Или вы превращаетесь в кота Шрёдингера, пока я не слежу за вами? – Кроун смотрит на меня как на безумного. – Ладно бы я услышал это от господина Эдера, но только не от вас!

Хотя думаю у вашего друга не хватило бы воображения для такой фантастической глупости! Кстати, господин Эдер, как там сегодня ваш Джо?

– Сказал, что вы нас обманываете, профессор.

– Так и сказал?

– Лживый сукин сын смеётся над вами, но он поплатится за всё! – вот так сказал.

– Хм… Думаю, вам обоим необходимо отдохнуть от погружений. Возможно, некоторые, так сказать… аспекты… воздействуют на вас куда серьёзнее моего прогноза.

– Но профессор, мы с Лией уже договорились!

– Всё! Перерыв на неделю.

***

Мы с Сэмом решили не обращать внимание на насмешки Кроуна и с головой погрузились в тему многомировой интерпретации.

Главной проблемой этой гипотезы оставалась невозможность зафиксировать существование других ветвей. Все попытки ученых сводились к запутанным мысленным экспериментам, которые все равно ничего не доказывали.

Каким-то невероятным способом нам с Кроуном удалось это сделать! Казалось, что мы уже в шаге от величайшего научного открытия, которое перевернёт картину мира. Открытия, по значимости сопоставимого с пониманием того, что Земля круглая, с обоснованием теории эволюции, с расшифровкой структуры ДНК!

Наша фантазия, не стеснённая глубокими знаниями и поощряемая амбициями, уже поставила имена Рауха и Эдера в один ряд с Ньютоном и Эйнштейном.

Между тем, поиски Силены Бергер не принесли результатов. Девушки с таким именем не существовало ни в Вене, ни вообще в Австрии, что в принципе не являлось удивительным, учитывая значительные отличия наших вселенных.

***

Неделя пролетела незаметно, и визиты в лабораторию возобновилась.

Мы подумали, что лучше не посвящать Кроуна в наши планы пока не добудем достаточно фактов для серьезного разговора. В первое время он настороженно наблюдал за нами, видимо ожидая новых вопросов, но потом успокоился, решив, что мы утратили к этому интерес.

Погружения проходили всё успешнее, и Кроун постепенно увеличивал их продолжительность, с удовольствием слушая новые рассказы.

Сэм побывал в гостях у Джо, и изображение простого жилища старого бродяги дополнило «кроунский альбом снов»: крошечная, на удивление чистая комната, со старой, заботливо отремонтированной мебелью – деревянный столик с витыми ножками, два стула, узкая кровать под покрывалом и книги… полки с книгами на каждом свободном пространстве стен.

Всегда такой нетерпимый к «потерянным» личностям, Сэм начал проявлять сочувствие к Джо: «Он не пропащий человек… и все мы можем ошибаться… ему просто нужна помощь… и всё еще можно исправить!».

Лия не забыла про мой рассказ о ее портрете и принесла пачку бумаги и карандаши. Мы сели прямо на траву, и я начал рисовать.

Вот мы с Полом и Сэмом идем к зданию лаборатории, и там, где в ее мире площадь сверкает отполированным гранитом, и возвышаются стеклянные небоскребы, мы шагаем по покрытому трещинами асфальту мимо серого бетона стен и заброшенных покосившихся домов.

Лия наблюдала за мной с восторгом, как будто я чародей с волшебной палочкой, а не обычный парень с карандашом, рассказывающий истории. Она смеялась над Кроуном в блестящем изумрудном халате с его обычным надменно-презрительным выражением лица, и с улыбкой следила, как на листе появляется прекрасная девушка с книгой под деревом и парень, который глупо разглядывает её, не в силах отвести взгляд.

–У тебя настоящий талант! Все как живые, и кажется, стоит только отвести взгляд – они разбегутся, и я принесу домой пустые листы. Если ты передумаешь быть великим ученым, тебе нужно стать великим художником. – Она аккуратно сложила мои рисунки в папку, боясь помять их.

Я не заметил, как «сны» в капсуле стали для меня почти физической необходимостью, и я потерял интерес ко всему, что не касалось «погружений». Я просто ждал, и ждал следующих сеансов, и недели сжались для меня до понедельников и четвергов. К воскресенью я чувствовал себя абсолютно разбитым, и мог весь день провести в кровати, не в силах чем-либо заниматься.

Затем пришел страх… Он появился неожиданно и начал проникать в мои мысли, растекаясь по ним густым, липким сиропом. Я вдруг начал бояться, что на сеансе что-то пойдёт не так – вместо мира Лии я увижу просто белое мутное пространство или темноту. Мне снились кошмары: я попадаю во вселенную, где никого нет – в пустую открытку, из которой удалены все лишние объекты, портящие красивый вид. Там не было Лии, и там не было никого! Я начинал бегать по парку, по площади, по набережной… Я не мог проснуться и застревал между мирами навсегда…

Боясь, что Кроун опять сделает перерыв, я не стал ничего рассказывать, а просто уговорил его добавить сеансы по субботам.

Не смотря на странное физическое состояние и постоянную тревогу в обычной жизни, в мире Лии я ощущал себя полным сил и энергии. Я открывал глаза и мой страх исчезал. Она ждала меня, она улыбалась мне, и мы устремлялись на встречу новым открытиям.

Мы изучили парк вдоль и поперек. Мы обошли всю площадь с её причудливыми металлическими статуями и стеклянными беседками. Мы гуляли по набережной, держась за руки или обнявшись сидели на каменных ступенях, наблюдая за могучим, вечным как время течением реки. Мы рассуждали о великих открытиях и мечтали… Все было так, как бывает в волшебных снах, но любой сон заканчивается рано или поздно…

***

Не отрывая глаз от монитора, Кроун отчитывает нас с Сэмом за пятиминутное опоздание, как за преступление перед человечеством. Зная, что с ним лучше не спорить, мы молча стоим под шквалом сыплющихся на нас упреков. Закончив обвинительную речь, он смотрит на часы и выносит вердикт о воровстве пятнадцати минут его бесценного времени.

Мы быстро переодеваемся и выходим в зал. Не обращая на нас никакого внимания, Кроун продолжает что-то напряженно изучать на экране. Мы стоим за его спиной, как два блестящих головастика, выброшенных из воды, и ждем. Я уже собираюсь сказать, что ценность времени особенно остро ощущается, когда ты потеешь в тесном резиновом комбинезоне, но он наконец встает и идёт к капсулам взмахом руки повелевая нам следовать за ним. Мой взгляд падает на кучку стеклянных кубиков, разбросанных у монитора. Не раздумывая, я быстро хватаю голубой кубик и зажимаю его в кулаке.

Погружаясь в сон, я чувствую, как острые грани впиваются в мою ладонь.

***

Я вздрагиваю, ощущая на лице холодные брызги, и тут же оказываюсь под прозрачным куполом смешного зонтика в руке Лии.

– Привет! Я уже подумала, что ты сегодня не появишься. Я ужасно замерзла. Пойдем быстрее, – она весело щебечет, передавая мне плетеную корзинку.

– Корзина для пикника? Не знаю как в твоей вселенной, а у нас пикник – это когда мы сидим на мягкой траве, наслаждаемся теплом, над нами голубое небо, на небе светит солнце и…

– Все так и будет, мистер умник, если конечно ты не растворишься в воздухе раньше времени. А что это у тебя там? – она показывает на мою сжатую в кулак руку.

Я разжимаю пальцы и протягиваю Лие кубик Кроуна.

Мы выходим из парка, и Лия уверенным шагом ведет нас прямо к стеклянной башне. Пытаясь поместиться под маленьким зонтом, мы дурачимся, перетягиваем его друг у друга, по очереди оставаясь мокнуть под дождем. Подойдя вплотную к стене, Лия оглядывается, как маленький воришка, и убедившись, что на нас никто не смотрит, снимает с шеи тонкую цепочку с круглым металлическим диском. Она прикладывает диск к стеклянной панели, раздаётся щелчок, и в стене открывается небольшая дверь. Мы быстро проскальзываем внутрь, и дверь захлопывается.