В аудитории послышались легкие смешки.

– Тише! Вы разбудите господина Ленора, это не полезно для его организма, – Кроун предупредительно поднимает руку. – REM-сон важен для обработки информации, которую мы получили за день. Он позволяет мозгу перерабатывать эмоции и даже решать проблемы – во сне, представьте себе! Видимо господин Ленор в совершенстве овладел этим навыком!

– Что же происходит с нами в наших снах? Во сне мы можем совершать различные активные движения, бегать, прыгать, даже летать, при этом тело остается полностью расслабленным, за исключением мелких подёргиваний конечностей. Включается защитный механизм – временная парализация мышц, которая предотвращает активное воспроизведение сновидения нашим телом.

Пол продолжает сладко спать, все ниже и ниже склоняясь над тетрадью, ему кажется не мешают ни яркий солнечный свет, ни неудобная поза, ни громкий голос Кроуна.

– А что же происходит в мозге при пробуждении? Представим, что мы выспались, и наш организм готов проснуться. Уровень гормона сна падает, а уровень гормона бодрствования растет, постепенно включается когнитивная функция, мы просыпаемся без стресса, спокойно. Но, к сожалению, так бывает не всегда, часто наше пробуждение резкое и даже неприятное. – Кроун сильно бьёт ладонью о стол рядом с Полом.

Пол вздрагивает, ударяется головой о столешницу и вскакивает, кажется совсем не понимая, где он сейчас находится.

– Все смотрим на господина Ленора! При таком резком пробуждении, особенно в стадии REM-сна, происходит внезапный выброс кортизола и адреналина, мозг мгновенно переходит в состояние боевой готовности, активизируется центр страха и тревоги, что может привести к ощущению дезориентации, и даже «провала» – как будто сознание не успевает догнать реальность.

Кроун отходит от нашего стола и, как ни в чем не бывало, спускается вниз.

– Ну вот, – встав по центру подытоживает он, – я изложил вам весь материал и теперь самое интересное. Вероятно, многие из вас знают, что я не только преподаю, моя основная деятельность – исследования. В ближайшее время я начинаю серию научных работ, посвященных возможности использования сна в лечении пациентов. Я собираю научную группу и планирую включить в нее трех студентов вашего курса. Кто из вас знает, что такое управляемый сон?

Я быстро поднял глаза и встретился взглядом с Кроуном.

– Господин Раух! Мне кажется, вы можете ответить.

– Управляемый сон – это феномен, возникающий преимущественно в фазе REM сна, характеризующийся повышенным уровнем осознания и активацией механизмов когнитивного контроля.

– Спасибо, господин Раух, поясню для всех остальных. Управляемый сон – это состояние, при котором человек осознаёт, что спит, и может намеренно влиять на ход событий внутри своего сновидения.

– Люди проводят во сне примерно треть своей жизни. Вероятно, это время можно потратить с большей пользой. Мне было бы интересно послушать ваши идеи использования управляемых снов в медицине. Кто хочет начать? Господин Эдер, покажите вашу фантазию.

– Н-например при потере памяти, – заикаясь произносит Сэм, – вместо гипноза.

– Хорошо, еще!

Студенты начинают поднимать руки.

– Для реабилитации после инсульта или аварии! Пациент может тренировать движения во сне!

– Отлично!

– Для лечения хронической боли.

– Пожалуйста поясните.

– Если человек может управлять своими снами, то, возможно, он мог бы контролировать болевые ощущения во сне.

– Это довольно смелая гипотеза, но вполне допустимая!

– Лечение кошмаров при посттравматическом синдроме. Повторное переживание травмы в безопасной среде!

– Очень хорошо!

– У детей при отставании в развитии.

– Интересная идея!

– Для репетиции роли или выступления.

– Уже не медицина, но любопытно, почему бы и нет?!

– Изучение языков!

Кроун поднимает руку, остановив поток, казалось, бесконечных идей.

– Я приятно удивлен, это именно то, что я хотел услышать. И так, продолжим, я готов пригласить трех студентов в качестве своих научных ассистентов.

Все замирают в ожидании. Кроун обводит взглядом аудиторию, кажется, задумавшись над выбором.

– Я хочу пригласить господина Рауха, – он делает паузу, – господина Эдера…

Сэм подпрыгивает от восторга.

– Тише, господин, Эдер, надеюсь мне не придется сожалеть об этом. Ну и третьим пусть будет господин Ленор. Он, несомненно, многое знает про сны и отлично потрудился сегодня в качестве наглядного пособия.

Все свободны, вас троих жду в пять в моей лаборатории.

***

После лекций, перекусив в ближайшем кафе, мы спускаемся в подземку. Пол выглядит недовольным, вечер в компании Кроуна явно не входил в его планы.

– Меня вообще спросил кто-нибудь? Мне это надо? Выбрал он меня, видите ли, спасибо большое, ехать теперь в эту дыру, – он не перестает бурчать себе под нос.

– Ты еще пожалуйся, что он тебя разбудил, – не удержавшись выкрикивает Сэм.

– Может и пожалуюсь! У меня мог сердечный приступ случиться. Я говорил вам, что он чокнутый!

Минут через тридцать мы выходим из опустевшего вагона и, поднявшись по короткому эскалатору, попадаем на довольно загруженную улицу. Дорога идет вдоль живой изгороди, разделяющей проезжую часть и зеленую парковую зону.

За парком жилой район резко обрывается, уступая место бетонным стенам складов и заброшенным малоэтажным постройкам с разбитыми или наспех заколоченными окнами. Прямо в лицо с набережной дует холодный, пронизывающий ветер. Замерзшие и промокшие насквозь мы наконец находим лабораторию.

– Я уже начал думать, что старый псих посмеялся над нами, – вздыхает с облегчением Пол, заметив надпись «TMC NeuroLab» на довольно обшарпанном фасаде одноэтажного здания с темными окнами и массивной металлической дверью.

За дверью нас встречает высокий симпатичный парень.

– Меня зовут Эдвард Холтон. Я ассистент профессора Кроуна, пожалуйста следуйте за мной.

Мы идем за парнем по длинному коридору, вдоль одинаковых закрытых дверей.

Я замечаю надписи, нанесенные просто краской на матовую металлическую поверхность: крупный шрифт с непонятным набором букв и цифр, я успеваю прочесть: «ШТ-2», «НЛП-V», «БП-0», «ЭП-6».

– А что здесь? – я останавливаюсь около металлической двухстворчатой двери с надписью «ШТ-MAX».

– К сожалению сегодня я не смогу показать вам лабораторию, профессор попросил меня не задерживаться, – торопливо отвечает Эдвард, – но надеюсь в следующий раз у нас будет больше времени.

– А что означает надпись на здании? – спрашивает Сэм.

– TMC – Трансляционный Методологический Центр. Здесь разрабатываются различные методы психологической терапии и тестируется их эффективность. Мы – это связующее звено между научным открытием и практической медициной. Профессор Кроун сотрудничает с крупнейшими исследовательскими институтами и фармацевтическими гигантами! Наша лаборатория оборудована по последнему слову науки!

– Да? А по внешнему виду, и не скажешь, – с усмешкой говорит Пол.

Дойдя практически до конца коридора, Эдвард останавливается у одной из дверей и нажимает кнопку с небольшим экраном на передней панели. Дверь бесшумно открывается, и мы заходим в полутемное помещение.

Откуда-то сверху струится холодный голубоватый свет, выделяя ярким пятном платформу в центре. Там, на возвышении, установлены три капсулы вытянутой овальной формы, напоминающие коконы. Их глянцевая поверхность слегка переливается и как будто колышется, отражая блики света. Я представляю, что оболочка вот-вот треснет под натиском гигантских крыльев явив миру чудовищное насекомое.

Рядом с капсулами стоит Кроун, он нетерпеливо машет рукой подзывая нас к себе.

– Это камеры сенсорной депривации, – он нажимает на кнопку пульта, и крышка одной из них начинает плавно подниматься вверх.

Мы заглядываем внутрь. Капсула наполнена жидкостью. Внутренняя поверхность такая черная, что капсула кажется бесконечно глубокой.

– Температура воды зафиксирована на тридцати пяти градусах. Сульфат магния позволяет телу держаться на поверхности, создавая эффект невесомости. Инфракрасные камеры обеспечивают видеонаблюдение за испытуемым на протяжении всего сеанса без нарушения созданной атмосферы, – продолжает Кроун.

– Вот эта стеклянная стена, – подхватывает Эдвард, – отделяет лабораторный зал от блока управления, каждая капсула подключена к отдельному компьютеру, и за каждой на протяжении всего эксперимента следит оператор, он…

– И так, – прерывает его Кроун, – перед нами стоят следующие задачи: первое – быстрое погружение человека в стадию REM-сна, как бы «перепрыгивая» или хотя бы сокращая предшествующие стадии; второе – взятие под контроль сновидений. Считается, что управлять своими снами без усилий удается гениям за счет их аномальных когнитивных способностей, а также художникам или людям с феноменальной визуальной памятью. Для простых смертных есть различные техники проверки реальности, позволяющие научиться этому, но всё это достаточно долго и в основном малоэффективно. Нам с вами предстоит разработать методы, позволяющие пациенту управлять своими снами, независимо от его способностей, возраста и психотипа.

– Но в случае, например, травмы мозга, как пациент сможет чем-либо управлять? – прерываю я Кроуна.

– Правильный вопрос, господин Раух. В этом случае мы должны будем управлять его сном.

– Вы хотите сказать, управлять его сознанием? – я внимательно смотрю на профессора.

– Молодой человек, давайте не будем замахиваться на сознание и остановимся, для начала, на управлении собственным сном человеком с обычным стандартным мозгом, без видимых повреждений. Сейчас мой помощник…

– А мы тут голенькие будем плескаться? – Пол свешивается через бортик камеры, пытаясь дотянуться до воды.

– Нет! – с раздражением отвечает Кроун. – Для вас подготовлены специальные костюмы, следуйте за Холтоном, он поможет вам переодеться, – Кроун кивает Эдварду.

Мы проходим через раздвижные двери и попадаем в небольшую комнату с металлическими шкафами. Эдвард открывает один из них и достает три небольших контейнера.

– Перед вами самые современные биосенсорные костюмы, изготовленные из нейрофлекса, это тонкий, но чрезвычайно прочный материал на основе нанополимеров, – объясняет он, выдавая каждому по одинаковой пластиковой коробочке.

Я открываю контейнер и вынимаю темно-серый комбинезон, свернутый трубочкой. Он кажется очень маленьким и почти невесомым. Гладкая чуть бархатистая ткань теплая и приятная.

– Костюмы полностью защищают тело, оставляя открытым только лицо. Каждый оснащён датчиками контроля физиологических показателей: сердечный ритм, частота дыхания, уровень кислорода в крови, температура тела – все данные поступают на компьютеры и обрабатываются в режиме реального времени.

– В капюшон встроена катушка, создающая магнитное поле. Импульсы, проникая через кожу и кости головы, воздействуют на нейроны в определенных областях мозга, повышая интенсивность сновидений, – продолжает Эдвард.

Рассказ явно доставляет ему удовольствие, но Кроун нетерпеливо обрывает его:

– Так, спереди молния, ткань должна плотно прилегать, в конце надевайте капюшон. Надеюсь, все справятся.

Я без труда натягиваю свой комбинезон, тонкая ткань практически не ощущается на коже.

Пол и Сэм уже в зале. К моему удивлению, и маленькому щуплому Полу, и высокому широкоплечему Сэму костюмы точно впору.

– Но как же мы уснем? – Пол, принимая разные позы, с улыбкой рассматривает своё худое, обтянутое костюмом тело, в темную стеклянную стену, как в зеркало.

– О, господин Ленор, я думаю у вас с этим не будет проблем! Я просто включу вам запись своей сегодняшней лекции, а вашим друзьям поможет легкий седативный препарат, ну и конечно сама атмосфера капсулы с полным отсутствие внешних раздражителей облегчит переход в состояние сна.

Эдвард выдает нам по маленькой голубой таблетке и наливает воду из графина.

Кроун продолжает:

– Сегодня первый пробный сеанс продолжительностью пять-семь минут. За это время операторы настроят ваши индивидуальные параметры. Ваша цель – погрузиться в сон и просто запомнить всё, что увидите. Не делайте резких движений, не пытайтесь говорить – это скорее всего мгновенно прервёт процесс. Вы должны действовать осторожно, постепенно раздвигая границы и изучая, а в дальнейшем, и изменяя мир внутри вашего сна.

Я аккуратно спускаюсь в камеру. Она оказалась совсем неглубокой, и жидкость доходит мне только до колен. Я ложусь на спину, на темную зеркальную поверхность, почувствовав легкое сопротивление. Капсула довольно просторная, и я могу вытянуть руки в стороны, не касаясь боковых стенок. Крышка начинает плавно опускаться, и меня поглощает полная темнота.

Я читал про камеры сенсорной депривации, и примерно знаю, что меня ожидает. Ощущения и правда интересные. Вода держит мое тело на поверхности, не давая погружаться, она кажется густой, как кисель, и движения получаются неуклюжими и какими-то вялыми, как будто мои конечности увязают в ней. Я не чувствую ни тепла, ни холода, а костюм защищает мою кожу от соприкосновения с соленой водой, сводя все тактильные ощущения к минимуму. Я расслабляюсь и скоро мне начинает казаться, что всё вокруг исчезает, а мое тело парит в полной пустоте.

Яркая вспышка вырывает меня из состояния безмятежного покоя. Я открываю глаза и понимаю, что я уже не в капсуле. Я сижу на скамейке посреди какого-то сквера. Костюм исчез, на мне джинсы и кроссовки, в которых я пришёл в лабораторию. Я осторожно поворачиваю голову. Толстая женщина в странном жакете и смешной шляпке испуганно таращится на меня, прижимая к груди маленькую сумочку. Я улыбаюсь и киваю ей приветливо, но она вскакивает и довольно резво уносится прочь, не оглядываясь.

Я осматриваюсь с любопытством. Интересно, где я? Вокруг ничего необычного: широкий, аккуратно подстриженный газон, деревья, дорожки, кто-то гуляет, проходя мимо меня, кто-то сидит на траве. Вдруг я вижу Пола! Он прямо напротив на другой стороне газона – метрах в тридцати от меня. Рядом весело гавкая, прыгает пушистый щенок. Пол кидает мяч. Присев, он смотрит, как собачонка неуклюже бросается за ним.