Тёплое дыхание, а затем и мягкие поцелуи касаются шеи. Прячась от щекочущего чувства, я сжимаюсь, и только потом приходит осознание. Резко распахнув глаза, я смотрю на Ноктиса, который нависает надо мной. Мы в моей спальне, на моей кровати, абсолютно голые, а в тёмных глазах дракона пляшет зрачок, то сужаясь в вертикальную полоску, то снова заполняя радужку.

– Ты живой, – в облегчении выдыхаю я и тяну к лицу Ноктиса ладони. – Живой…

– Есть возражения? – спрашивает он мягким, рокочущим голосом и прижимается щекой к одной из ладоней.

– Дурак. – Я улыбаюсь, чувствуя, как слёзы выступают на глазах.

– Лери-и-и, – тянет дракон, и от его бархатистых ноток у меня дрожь проходит по телу.

Ноктис склоняется ещё ниже и принимается сцеловывать слёзы с моего лица.

– Не надо, любимая. Всё закончилось.

Замираю, не веря тому, что услышала. Дракон приподнимается на руках и с улыбкой смотрит на меня.

– Что?

– Мне не послышалось?

– А хочешь, чтобы послышалось? – заломив бровь, уточняет Ноктис.

Он предоставляет мне право выбора, но я душой чувствую: не примет моего решения, если вдруг пойду на попятную. Только вот я не пойду.

– Нет, не хочу.

Снова тяну к нему ладонь и ласково касаюсь его лица. Отбрасываю чёлку с высокого лба. Дракон прикрывает глаза, явно наслаждаясь этим прикосновением. Солнечные лучи, проникающие через большое окно, подсвечивают любимые черты лица и искрятся на аметистовых чешуйках, сияющих на моих запястьях. Значит, всё-таки мы истинные.

– Я тоже тебя люблю, – шепчу, но знаю: Ноктис меня услышит.

Он всегда меня слышит.

Дракон распахивает глаза, и в них я читаю столько эмоций, сколько он никогда не выражал. Любовь, желание и безграничное счастье. Мой серьёзный, холодный и контролирующий всё и всех Ноктис сейчас просто фонтанирует эмоциями, которые окутывают меня в кокон из нежности и обожания.

– Ты не представляешь, что значишь для меня, – так же тихо произносит дракон, склоняясь ко мне и касаясь моих губ своими.

Лёгкий поцелуй перерастает в глубокий, наша кожа распаляется, движения рук становятся всё более жадными, и в какой-то момент я понимаю: надо срочно останавливаться, если я хочу узнать, что произошло.

– Ноктис, – хрипло, сбито шепчу я, давя руками ему на грудь. – Ноктис, погоди. Мне нужно знать, чем всё закончилось. Мы победили?

– А есть сомнения?

– Ноктис! – Сдвинув брови, строго смотрю на дракона.

– Ты уверена, что хочешь прерваться именно сейчас? – недовольно уточняет он, красноречиво опуская взгляд между нашими сплетёнными телами.

Я киваю, хоть и не так уверено, как хотела бы. Борюсь с собственным желанием, ведь любопытство жжёт меня гораздо сильнее.

– Ну Лери! – Раздосадованно выдохнув, Ноктис отталкивается и падает на кровать рядом. Лежа на спине, он закрывает глаза сгибом локтя и тяжко вздыхает. – Хорошо же всё было…

– И будет! – уверенно заявляю я, подтягивая одеяло к груди, и прижимаюсь к боку дракона. Вышагивая пальцами по кубикам пресса, улыбаюсь от того, как сокращаются мышцы Ноктиса. – Просто расскажи мне всё без утайки, и мы продолжим.

– Шантажистка, – без обиды констатирует дракон и, чуть сдвинув руку, косится на меня.

А я только сейчас замечаю, что на его запястье сияет серебристая луна.

– Это объяснять не требуется? – Хмыкнув, Ноктис приподнимает руку, явно любуясь меткой.

– Это я осознала, ещё когда будила твоего дракона, – с улыбкой отвечаю я.

– О да, дракона ты поднимать умеешь, – поигрывая бровями, смеётся Ноктис, отчего я лишь закатываю глаза.

Мужчины всегда сумеют опошлить самые невинные фразы.

– Спасибо, Лери. – Прижав к себе, Ноктис мягко целует меня. – Ты не дала мне умереть.

– И теперь я хочу получить свою награду, – глядя в глаза дракона, заявляю я.

Зрачок Ноктиса снова сужается, выдавая мысли дракона с головой.

– Нокт! – шутливо злюсь я. – Эту награду я так и так получу. Я хочу, чтобы ты рассказал, что произошло после того, как я пробудила твоего зверя. И сколько мы были в отключке? И что с кукловодами?

– Как ты только что сказала, я так и так бы тебе всё рассказал, – хмыкает Ноктис, перевернувшись на бок и подставив под голову руку.

– Я хочу знать всю правду. Без недомолвок и попыток уберечь меня от ужасных новостей. Ясно?

Вижу недовольство на лице Нокта, но и не думаю отступать. Я заслужила знать всё.

– Ладно, слушай.

Вздохнув, дракон тянет ко мне руку и поглаживает по плечу, то и дело очерчивая ключицу и подбираясь к груди. Шлёпнув по наглой лапе, я выжидающе смотрю на Нокта.

– Жрец, который проводил вашу церемонию, сообщил Кайрису, что ритуал уже начался. Остальную часть ты сама видела. Когда вы с матерью ушли в Кошмар, у нас завязался бой с людьми Вендала и Сайруса, – перечисляет Ноктис, снова падая на спину и устремляя взгляд в потолок. Я же подбираюсь к нему и устраиваюсь на груди, внимательно слушая хронологию событий. – Я торопился как мог. Даже не заметил, как сжёг сознание твоего дяди. Прости, если ты всё ещё испытываешь к нему тёплые чувства.

– Нисколечко. – Пожимаю плечами и ведь даже душой не кривлю. – После всего, что натворил дядя, я не чувствую к нему ничего, кроме отвращения. Он жив?

– Жив, но в состоянии овоща. И уже никогда не вернёт рассудок. Я несколько перестарался.

– Ты всё сделал правильно.

Целую его в грудь и получаю ощутимый щипок по попе.

– Ауч.

– Не отвлекайся, а то не дослушаешь, – ехидно шепчет Нокт и, снова глядя в потолок, продолжает: – Что произошло дальше, я не совсем понял. Кайрис объяснил мне, что из-за нашей с тобой истинной связи я смог прийти к тебе в Кошмар. Правда, это отобрало у меня все силы, но мне было плевать. Я хотел спасти тебя и уничтожить ту тварь, которая принесла тебе столько боли.

Он замолкает, и на какое-то время нас окутывает уютная тишина. Её нарушают только наше дыхание, щебет птиц за окном да отдалённые голоса каких-то спорщиков.

– Она жива? – сухо уточняю я.

– Нет, – безэмоционально роняет Ноктис, и вопреки всему я чувствую колоссальное облегчение. Будто из души вынули давно нарывающую занозу. – Не знаю как, но ты выжгла её ментальную оболочку. Она уже умирала, когда я вмешался и добил.

– Я знаю как, – шепчу в ответ, слепо глядя в окно. За ним – бескрайнее голубое небо, под которым где-то очень далеко ходит тот, кто мне помог. – Дейдар пришёл ко мне. Не физически и даже не ментально. Мы не общались, но я ощущала его присутствие, его чувства. А ещё его магию. Он отдал мне весь свой резерв.

– И вместе вы победили вашу мать. – Ноктис, поджав губу, кивает.

– Нам это было нужно, – вздыхаю я, впервые не чувствуя никакого груза вины.

Будто со смертью матери я наконец-то перестала давить на себя и мучиться угрызениями совести.

– Ты злишься? – тихо уточняю я, хотя не чувствую никакой агрессии со стороны дракона.

– На что? – Брови Ноктиса в удивлении приподнимаются.

– Что я снова контактировала с Дейдаром.

– Лери. – Дракон приподнимается и заваливает меня на спину. – Ты в праве общаться с теми, с кем хочешь. Дейдар совершил много ошибок, но ты веришь ему. Значит, и я приму твоё решение. Да, твой братец мне не нравится. Не нравятся его методы, но он твоя семья. И единственный, кто искренне о тебе заботился. Даже когда втянул тебя в заговор. Я же видел, какие ментальные ловушки и силки стояли на твоём разуме. Дейдар сделал всё, чтобы минимизировать урон твоей психике. Всё? Мы обо всём поговорили?

Несколько мгновений я смотрю на Ноктиса с улыбкой. В душе столько счастья, что мне кажется, ещё чуть-чуть – и я взорвусь, став новой звездой. Но затем я вспоминаю ещё одно мрачное обстоятельство.

– Вендал! Что с ним?

– Жив, но осуждён пожизненно. Владыка Серандил едет в академию, чтобы самолично сопроводить брата до места заключения.

– Ему нужна помощь, – почему-то прошу я. – Психологическая.

– Ты защищаешь его? – склонив голову набок, уточняет Ноктис.

Глаза его темнеют, и я ощущаю удар в груди. Ревность. Именно она сейчас наполняет сердце дракона.

– Любимый, – сразу обезоруживаю это чувство и ласково улыбаюсь Ноктису. – Я не защищаю принца. Я лишь констатирую очевидное. Он болен, но это не значит, что он плохой. Вендал сломан не меньше меня и Дейдара. Только вот у нас с братом есть друзья, есть любимые люди. А у принца нет никого. Владыка Альгераль всегда больше уделял внимания Серандилу и Миррали, Вендал же был любимчиком их матери, и когда её не стало, принц остался один. Его просто вовремя не поддержали.

Ноктис с усилием прикрывает глаза, явно что-то для себя решая.

– Хорошо, – выдаёт он через добрые полминуты. – Я передам твои слова Владыке. Ещё что-то? Или уже можно продолжить утреннее пробуждение?

– Можно, – со смехом отвечаю я и тяну дракона на себя. – Теперь можно всё.

Но едва наши губы встречаются, как за окном разражается самый настоящий скандал. Девичьи крики и вопли перемежаются звуками ударов.

– Что там? – встревоженно спрашиваю я и выскальзываю из-под Ноктиса.

Обмотавшись одеялом, направляюсь к окну, в то время как за спиной раздаётся горестный вздох.

– Да Всеединый! – выпаливает Ноктис, соскакивая с кровати и берясь за брюки. – Ни часа спокойствия в этом вашем дурдоме.

– Он теперь и твой. – Подняв запястье, я демонстрирую ему метку истинности. – А вообще, зря ты ругаешься, там, вообще-то, Арм в эпицентре действия.

– Что?!

Дракон в мгновение ока оказывается рядом. Вместе мы смотрим, как внизу на широкой площадке перед домиками-общежитиями дерутся три девушки. Наяра и две невесты-охотницы, имена которых я так и не удосужилась запомнить. Отвешивая друг другу тумаки, цепляясь за волосы, они катаются по земле пёстрым клубком. И за всем этим балаганом бегает Армониан. По тому, как драконий принц хватается за голову, становится ясно, что он уже долго пытается угомонить разъярённых невест.

– И часто у вас так? – хмыкает Ноктис, поморщившись в тот момент, когда Наяра кусает неудачливую соперницу за локоть.

– На моей памяти – первый раз, – ехидно ухмыляюсь я, наблюдая за тем, как высокомерные аристократки опустились до уровня базарных тётушек. – Обычно подобные драки затевают парни.

– У нас тоже, – задумчиво произносит Ноктис и бросает на меня вопросительный взгляд. – Думаешь, стоит вмешаться или пускай его высочество сам разбирается со своим несостоявшимся гаремом?

Вместо ответа я ещё раз смотрю в окно. Вокруг площадки уже собралась приличная толпа зрителей. Под задорное улюлюканье и поддерживающие крики, Наяра, очевидно, выходит в лидеры.

– Если ты не хочешь, чтобы Арм стал призом в этой некрасивой ситуации, тебе стоит помочь ему, – предлагаю я, хотя вредная часть меня хочет, чтобы принц немножечко помучился.

Всё-таки он бросил нас в самый разгар расследования.

– Но? – Мои колебания улавливает и Ноктис.

Подтянув меня к себе, он склоняется к моим губам и, нежно касаясь, играет в ожидании ответа.

– Но, возможно, – слегка охрипшим голосом продолжаю я, – стоит преподать урок одному несерьёзному дракону. Устраняй проблему до того, как она станет катастрофой.

– Какая прекрасная идея, – чуть ли не урчит Ноктис, прижимая меня к себе за талию. – Особенно сейчас.

Он уже практически целует меня, но в тот же миг снизу доносится панический крик:

– Отойдите от его высочества!

Ноктис в тот же миг отшатывается от меня и, распахнув окно, высовывается наружу. А я только успеваю заметить, что Наяра, вцепившись в Армониана, опутывает его зелёными лозами. Но не это пугает, а то, что Арм в этот момент удерживает её каменными силками. Принц магически открыт для Наяры, и это очень плохо!

– Она пытается установить привязку! – зло цедит Ноктис и хватается за подоконник.

Но в этот момент происходит странное. Откуда-то с севера, где находится империя Демастат, приходит магическая волна. Прокатываясь по академии, она прошивает всех насквозь. Я ощущаю, как звенит мой магический резерв, как что-то в нём неуловимо меняется. Становится завершённым.

– Что это? – в шоке спрашиваю я, глядя на золотистую пыльцу, оседающую вокруг. Она истаивает, стоит ей только коснуться любой поверхности.

– Не знаю, – озадаченно произносит Ноктис и отпускает оконную раму. – Но посмотри.

Я выглядываю вниз и удивлённо ахаю. Привязка, магическая сцепка, которую Наяра попыталась провести с Армонианом, рассыпается радужными искрами. Все, кто стал свидетелями драки – драконы и альвы, с изумлением смотрят друг на друга.

– Что произошло? – спрашиваю я, не особо рассчитывая на ответ.

– Точно не знаю. – Дракон задумчиво осматривает свои руки, вокруг которых пляшут остатки пыльцы. – Но сдаётся мне, что-то произошло в Демастате. И это что-то сняло с нас проклятие привязок.

– Миррали, – шепчу я, и Ноктис кивает.

– Возможно.

Замолчав, я покусываю губы и пытаюсь переварить только что произошедшее.

– Если это правда, значит, между нашими народами действительно наступит мир? Больше не будет войн из-за привязок? – спрашиваю я, заглядывая в глаза Ноктиса.

– Мы не можем говорить за будущие поколения, Лери, – мягко произносит дракон и бережно откидывает локон с моего лба. – Но я могу сказать, что одним поводом для стычек стало меньше. И пока мы живы, будем делать всё, чтобы наши дети жили в справедливом мире.

– С ума сойти, какой ты у меня мудрый, – с любовью произношу я.

– Под стать моей жене, – шепчет Ноктис, прижимая меня ещё сильнее.

Даже сквозь моё одеяло и брюки дракона я ощущаю и жар его тела, и силу его желания.

– Я… – прерывисто вздыхаю, когда Ноктис перебирает пальцами вдоль моей спины, запуская дрожь возбуждения. – Ещё не жена.

– Да? – ухмыляется дракон. Переплетя наши ладони, он поднимает руку, демонстрируя сияние истинных меток. – А по-моему, боги – и наши, и ваши – уже давно всё решили. Но знаешь, что гораздо важнее?

– Что? – тихо спрашиваю я, зачарованная танцем аметистовых искр в его глазах.

– Я знал это с того момента, как увидел тебя. Знал, но знание это прятал мой дракон. И я счастлив, что сейчас могу открыто это говорить. Я тебя люблю, моя альвочка. Язвительную, гордую, такую талантливую и ранимую. Люблю всю тебя.

– Я… – От накативших чувств у меня горло перехватывает спазмом.

Во мне столько эмоций, столько счастья и любви, что я не могу их высказать. Просто не хватает слов.

– Не надо, – с улыбкой произносит Ноктис и легонько прихватывает мои губы своими. – Забыла? Я всё чувствую. И твои эмоции – самое прекрасное, что я испытывал в жизни. Спасибо.

Я закидываю руки ему за голову и что есть сил прижимаюсь к сильному телу. Мы целуемся, забыв обо всём, не слыша ни криков с улицы, ни шелеста ветра в окружающих деревьях. Есть только мы, и это самое важное.