– Не так быстро, доченька!

Бледная, с синими прожилками рука появляется из лиловых сумерек и хватает меня за запястье. Я сбиваюсь с текста, но продолжаю петь, даже когда ко мне из дымки выходит мама. Алые глаза горят демоническим огнём, а в мой разум начинается пробиваться чужое сознание. Меня атакуют сотни видений, но я отбиваюсь от них и бросаю в ответ свои. Мы сходимся с мамой в бою, но этот бой проходит не в реальности. Одно я понимаю совершенно чётко: мне нельзя проиграть маме. Иначе она обернёт свой дар против самых дорогих мне людей.

– Ну что, размялись? – раздаётся в голове шипящий голос мамы. – Тогда давай играть по-взрослому.

И тут же сознание взрывается острой болью. Я падаю и не пойму, в реальности это или меня затягивает в лиловую пучину кошмара. В панике цепляюсь – руками, разумом – за всё, что может оставить меня в сознании. Резерв взрывается тупой болью, и я чувствую, как мама тянет из меня магию. Высасывает бурным потоком, как и положено альве Крови.

– Не сопротивляйся, Полери. – Голос мамы раздаётся отовсюду. – Не пытайся закрыться, я всё равно тебя сломаю. Я сильнее. Твой осквернённый дар ничто по сравнению с моим. Ты бы ещё могла мне что-то противопоставить, если бы не этот твой дракон. Взял и испортил такую мощь.

Она подходит ближе, поддевает мой подбородок пальцем и с издевательской улыбкой смотрит в моё лицо.

– Ты и правда была идеальным оружием, пока тебя не осквернил чешуекрыл.

– Мама-а-а, – жалобно тяну я в последней надежде воззвать к её чувствам.

Но вижу лишь безжалостность в алых глазах. Усталость наваливается на меня, я закрываю веки, готовясь умереть, но забрать с собой тварь, что когда-то дала мне жизнь. Той магии, что остаётся в резерве достаточно на последний шаг – запереть наши с мамой сознания в бесконечном кошмаре. Мой разум станет тюрьмой для неё.

– Каждый раз во сне я хочу проснуться. Скоро наступит долгая ночь, а я буду сиять, как последний луч, – шепчу я строчку припева песни, что посвящала Ноктису, и выпускаю остатки магии в маму.

И тут же слышу панический вопль, взрывающий разум. Только крик этот не мамин. С ужасом и затаённой надеждой я узнаю в нём Дейдара. Брат будто чувствует мои мысли, понимает, на что я иду.

– Это всё, что у тебя есть? – Мама громко смеётся и отстраняется от меня. – Жалкие крохи против могущественного существа? Ты что задумала, Полери?

– То, что должна! – бросаю в ответ, с удивлением ощущая растущую в резерве магию.

Она идёт извне, вливается в меня мощным потоком такой силы, которую я даже измерить не могу. И только через секунду приходит осознание: это брат. Это его магия. Как когда-то я подпитывала его и заботилась о нём во время его приступов, так и он сейчас пришёл ко мне на помощь.

– Прощай, – шепчу я, раскрываясь и перекидывая на маму весь тот поток магии альв Ночи и Крови, что смешался в моём резерве.

Глаза закрыты, я не вижу, что происходит. Но крик, который издаёт Нарцисса Валейт, звучит триумфальным гимном. Я улыбаюсь, чувствуя облегчение в душе. И умиротворение от того, что в этот последний миг могу прикоснуться к разуму брата. Чтобы он понял: я не держу на него обиду.

– Не… так… быстро… тварь… – хриплый стон долетает до меня, и я распахиваю глаза.

Передо мной стоит чудовище в его истинной форме. Обугленная кожа, рваные клоки волос и алые глаза, горящие лютой ненавистью. Тень былой Нарциссы.

– Ты… умрёшь… но я буду… истязать… тебя… – шипит тварь и протягивает ко мне руку.

А я с ужасом понимаю, что мне нечем защититься. Резерв окончательно опустел, а присутствия Дейдара я больше не ощущаю. В приступе удушающей паники я отступаю от идущей на меня мамы. Но в следующее мгновение пол подо мной превращается в вязкую жижу, останавливая меня.

– Нет! – вскрикиваю я, судорожно соображая, как мне перехватить контроль над этим кошмаром.

Чёрные, покрытые пеплом руки мамы тянутся к моему горлу, но не успевают сомкнуться на нём. Что-то быстрое, яростное и стремительное пролетает надо мной, откидывает тварь в сторону.

Сердце разгоняется, только теперь не от страха, а от радости узнавания. Аметистовый дракон из моих снов, он пришёл на помощь. Огромный зверь оттаскивает вопящую маму подальше и с особой злостью кромсает её своими лапами. Тварь пытается отбиваться, я вижу, как она посылает в дракона волны видений. Но всё это бесполезно, ведь зверь – порождение моего сознания, ему ничего не страшно. А вот мама в него верит, а потому и дракон может её победить.

Силки на моих ногах спадают, и, кое-как поднявшись, я бегу к сцепившимся противникам. Чудовище, бывшее моей мамой, предпринимает последнюю попытку атаковать, но в этот миг от дракона вокруг расходится чудовищная волна силы. Эмоциональной. Я знаю эту магию.

– Ноктис, – в шоке шепчу я, во все глаза глядя на дракона.

Зверь поворачивает ко мне голову, и в его взгляде я узнаю его. Да, это Ноктис, это его дракон! Но как такое возможно?!

Однако я не успеваю больше ничего сказать. Мама издаёт предсмертный хрип и затихает в лапах дракона, а зверь поднимает голову к лиловому небу над нашими головами и ревёт. И крик этот полон горечи и тоски. А затем дракон медленно истаивает, оставляя меня в одиночестве.

– Нет! – шепчу я. – Нет-нет-нет!

Я мечусь в этом кошмаре, боясь поверить в то, что произошло. Нет, быть этого не может! Нокт на такое не пойдёт. Не пойдёт же, да? Он не рискнёт жизнью ради меня!

Постепенно окружающий мир светлеет, дымка рассеивается, уступая место интерьерам храма, разгромленного и пахнущего огнём. Повсюду валяются разбитые лавки, обломки статуй и осколки разбитых окон. Веду слепым взглядом, машинально отмечая тела бойцов, входивших в свиту Вендала и Сайруса. Между ними ходят одетые в доспехи гвардейцы Летней стражи Владыки и те драконы, которые прибыли с принцем Валестии. Мой взгляд застывает лишь тогда, когда я натыкаюсь на высокую фигуру Кайриса. Он стоит спиной ко мне, а у его ног лежит Ноктис. И этого вида достаточно, чтобы меня сорвало с места.

– Нокт! – вскрикиваю я, бросаясь вперёд.

Разделяющие нас метры пролетают на одном дыхании. В душе бьётся глупая надежда, что дракон просто без сознания, что он вот-вот придёт в себя. Но когда я отталкиваю Кайриса и падаю перед Ноктисом на колени, сразу же понимаю, что самое страшное случилось.

– Как?! – Мой голос звучит задушенно.

Веду трясущимися руками по покрытому ссадинами лицу Ноктиса. Сейчас оно кажется ещё более суровым, будто даже умерев, он не перестаёт подозревать окружающих. Я судорожно ощупываю дракона, ища рану. Ищу причину его смерти, но прекрасно понимаю, что забрало Ноктиса у меня. Он с самого начала знал, что так всё и закончится. А потому и не обещал мне ничего. Ничего, кроме свободы, которую мне и дал. Только зачем она мне без Ноктиса?!

– Как?! – Поднимаю полные слёз глаза на Кайриса. – Почему ты его не остановил?

– Я не знал, – ровно отвечает Тень. – Лери, я не знал. Это его выбор, и мы должны его принять.

– Нет! – кричу я, ударяя Ноктиса по груди. – Нет! Он не спросил меня. Я не хочу так!

– Лери! – Кайрис наклоняется и пытается поймать меня за локоть. – Лери, пойдём. Тебе надо прийти в себя.

– Нет! – истерично взвизгнув, я с неожиданно силой отталкиваю Кайриса от себя.

Альва пролетает пару метров и ударяется спиной о перевёрнутую лавку. В храме воцаряется тишина, а я застываю, в шоке разглядывая аметистовые чешуйки, слабо мерцающие на моих запястьях.

– Какого Неведомого? – поражённо шепчет Тень, поднимается и направляется ко мне.

Но я уже не слышу его. Резко развернувшись к Ноктису, я кладу руки на его виски и начинаю петь. Ту же самую песню, что позвала дракона и помогла нам победить кукловода.

Глаза мои закрыты, а душа вибрирует от проснувшейся магии. Она прошивает меня вместе со звуком моего голоса. Постепенно сознание заволакивает фиолетовым сиянием, которое, проясняясь, открывает мне удивительную картину. Вокруг меня – огромные аметистовые горы и дорожки сияющей пыли, лентами исчерчивающие ночное небо. Кажется, здесь всё сверкает и светится. Стоит мне поднять руку, как воздух вокруг тут же вспыхивает аметистовыми искрами. Они поднимаются, уносятся ввысь, а затем резко улетают в сторону, гонимые неведомым потоком воздуха.

Развернувшись, я ахаю от восторга. Прямо за спиной проступают контуры огромного дракона. Зверь мирно спит, сложив крылья и глубоко дыша. Именно его дыхание уносит пыльцу, что создают мои движения.

– Ноктис!

Я в два шага оказываюсь рядом с драконом и прижимаюсь всем телом к огромной рогатой голове. Зверь никак не реагирует на моё присутствие, продолжая спать.

– Ноктис, проснись, пожалуйста, – шепчу я, закрывая глаза и мысленно обращаясь к дракону. – Мне без тебя никак.

Но мир вокруг по-прежнему безмолвен. Как и тот, кто живёт в нём. Минута проходит за минутой, а ничего не меняется. Единственное, что я замечаю, – это тускнеющие вокруг краски. Словно и эта часть сознания Нокта умирает.

– Давай! Просыпайся! – Испугавшись не на шутку, я бью ладонями по морде зверя. – Ноктис, ты не можешь оставить меня! Мы победили, слышишь?! Ты победил! Ты меня спас!

Слёзы катятся по лицу, и я смахиваю их, продолжая бить, гладить, дёргать зверя. Пытаюсь хоть как-то растормошить его.

– Нокт, пожалуйста… – Обессилев, я припадаю к мирно сопящему дракону и закрываю глаза.

Мир вокруг становится совсем бесцветным, даже искры вокруг меня превращаются в чёрный пепел. И я снова делаю то, что умею лучше всего. Пою.

Мой голос разлетается по этому кусочку мира, звеня и переливаясь, будто обретая физическую форму. Магический резерв отзывается всполохами света, раскрываясь и сияя фиолетовым огнём. Моя сила протягивается тонкими нитями к дракону, впивается в его кожу, проходит вглубь и там растворяется. С каждым словом, с каждой строчкой сияние внутри Ноктиса нарастает, усиливается пульсирующими скачками. Поняв, что это работает, я начинаю петь ещё уверенней и, когда добираюсь до последних строчек, практически кричу:

Никогда не отпущу тебя,

Даже если станет нечем дышать.

Всё, что сделала, – не зря,

Лишь бы ты мог летать и жить.

Любовь к тебе – моя печать,

Судьба, что в сердце зажжена.

Прошу, не смей умирать —

Мир без тебя мне не нужен.

Едва голос мой затихает, как глаза дракона распахиваются.