– Что ты задумала? – Шёпот мамы больше похож на змеиное шипение.

Вокруг нас суетятся служки, помогающие мне со свадебным платьем и макияжем. Самый трепетный момент для каждой девушки оставляет в моей душе лишь штиль и безразличие. Я не чувствую ничего, кроме холодной решимости довести дело до конца. Найти кукловода, избавиться от мамы и начать новую жизнь. Без оглядки на прошлое, без выматывающей душу вины.

– О чём ты? – спокойно интересуюсь я, протягивая руку служке, чтобы та надела длинную перчатку.

На самом деле, я бы и сама справилась с нарядом. Да и накраситься вполне в моих силах, тем более ритуал проводится практически без свидетелей. Не перед кем стараться. Но мама настояла на полном образе и соответствующем обслуживании. Бред, но возражать я не стала: пускай считают, что победили. Что всё в их руках.

– Ты слишком послушная, – продолжает шипеть мама, неприятно дёргая меня за локон и заправляя его в высокий пучок на макушке. – Это не в твоём характере.

– Мой характер не облегчает мне жизнь. – Безразлично пожимаю плечом, стараясь, чтобы на лице не отразилось ни единой эмоции. – Вы уже всё решили – смысл бороться?

– Хм-м-м. – Мама прикладывает палец к губам и задумчиво постукивает по ним.

Взгляд фиалковых глаз, кажется, пытается проникнуть мне в голову, но я не отворачиваюсь и не выказываю страха. Изящная бровь мамы вздымается в лёгком недоумении. Очевидно, родительница не привыкла к такой версии меня.

– И для того, чтобы до тебя это дошло, понадобилось каких-то двадцать два года. Нелестно для твоих мозгов, – всё-таки кусает она.

– Главное, чтобы будущего мужа всё устраивало, верно, мама? – парирую я.

– Язвишь? – тут же взвивается она. – Так и знала, что твоё смирение – всего лишь показуха.

– Как можно, матушка? – Невинно вздёргиваю брови. – Я говорю искренне. Ведь после ритуала моя жизнь будет полностью зависеть от Вендала и его благосклонности. Мне придётся приложить все усилия, чтобы муж был мной доволен. Как делаешь это ты с папой.

Последнее брякаю необдуманно и по побагровевшему лицу матушки понимаю, что совершила глупость. Отец не общается с мамой с момента нашего рождения. И если нас с Даром для него вообще не существует, то с присутствием жены в его жизни отцу приходится мириться. Альвы Ночи не разводятся, этого не приемлет Луноликая, а мой папа крайне религиозен. Однако это не мешает ему заводить любовниц, а моей маме – терпеть слухи и держать лицо на всех приёмах. Иногда мне становилось по-настоящему её жаль, но затем она срывала всю злость на мне или Даре, и всё вставало на свои места. Отец мстит маме за порченых детей, мама отрывается на нас, не в силах ничего изменить. Но сегодня я всё закончу.

– Мелкая дрянь, – шипит мама.

Она отбирает у служки красиво украшенный гребень, с верхних зубчиков которого струится невесомая фата. Через секунду ощущаю острую боль, когда мама втыкает гребень в пучок на моей голове.

– Только попробуй что-нибудь выкинуть, – сжав мои плечи, угрожающе шепчет мать. – Если ещё раз испортишь мою жизнь, я сделаю так, чтобы твои друзья сдохли от бессонницы. Поверь, это в моих силах.

– Не сомневаюсь, – закаменев телом, отвечаю я.

В это мгновение дверь в комнату, выделенную под сборы невесты, открывается, и на пороге появляется дядюшка. Сайрус одет под стать торжеству: помпезно, роскошно и с небольшой замашкой на статус Владыки. По крайней мере, именно такого стиля в одежде придерживался отец Миррали. На секунду мелькает мысль, что дядя, выдавая меня за Вендала, не просто пробивается в близкий круг Владыки, а метит на сам престол.

– Вы готовы, девочки мои? – ласково произносит он, с довольной улыбкой рассматривая меня. – Ты чудо как хороша, луна моя!

– Благодарю, – сдержанно отвечаю я и, поведя плечами, сбрасываю руки мамы. – Мы готовы. Давайте поскорее закончим с ритуалом.

Сердце разгоняется, словно пытается подготовить меня к предстоящему испытанию. После настоек Люраля мой резерв худо-бедно восстановился. На самом деле, лекарь был крайне удивлён этому факту. Даже уточнил, не чувствовала ли я подпитки извне. Но видение, в котором я ощутила присутствие Дейдара, так и осталось нерассказанным. Не знаю почему, но мне показалось, что лучше сохранить всё в тайне. Даже от вроде бы лояльного ко мне Люраля.

– Полери не терпится стать женой принца, – с улыбкой в голосе произносит мама и подталкивает меня к выходу.

Служки, с почтением опустившие головы, обмениваются между собой понимающими взглядами. В их глазах я невероятно везучая альва. Выйти замуж за принца – чем не сбывшаяся мечта? И будь я той же Лейрой, или Наярой, или любой другой охотницей за женихами – наверняка бы ощущала триумф в душе. Но моя мечта совсем другая, и с Вендалом она никак не связана.

Моя мечта отдаётся в сердце будоражащими аккордами, звучит довольными криками слушателей и искрится аметистовым блеском. Ночь в лекарском крыле дала мне возможность наконец-то понять, что же для меня важно. Музыка, пение и аметистовый дракон – компоненты моего личного счастья. И за них я буду бороться.

– Красавица, – шепчет мне на ухо Сайрус, подставляя локоть и выводя в церемониальный зал храма Шестерых.

Его здание находится на территории академии, но чуть в стороне от основного комплекса. И это хорошо: меньше зевак – меньше нагрузка на меня.

Правда, стоит нам только выйти под стеклянный купол храма и ступить на мраморную дорожку до алтаря Шестерых, как я понимаю: что-то идёт не так. У статуи Солнцеликого я нахожу только Вендала и старшего жреца. Моей группы нет. Ни Микки, ни Фьори, ни остальных ребят. Храм гудит, но гудит от эха шагов – моих, Сайруса и идущей позади мамы.

– Ты нервничаешь? – вдруг спрашивает дядюшка, будто чует лёгкую панику в моей душе.

– Каждая невеста нервничает в день свадьбы, – ровно отвечаю я, пробегаясь взглядом по украшенным цветами стенам и колоннам.

Может, ребята сидят где-то в алькове и ждут знака? Но чем ближе мы подходим к алтарю, тем чётче я осознаю: «Аметистовые грёзы» сегодня не выступают. Здесь нет даже Кайриса, который и должен был всё организовать. Не знаю, что произошло, но мне остаётся только надеяться, что Ноктис и Тень где-то поблизости.

– Не волнуйся, луна моя, – тем временем произносит Сайрус. – Всё пройдёт как надо. И ты больше не будешь страдать.

Последние слова заставляют меня встать как вкопанной. Благо мы уже поднялись на подиум перед шестью статуями наших богов, и моя остановка не вызывает вопросов. Только вот в душе вспыхивает страх. Из памяти выплывают бессвязные фразы, какие-то разговоры и как раз обещание избавить от страданий. Вот как я согласилась работать с кукловодом.

– Лери, куколка моя, ты обворожительна. – Ко мне подходит Вендал, но я даже головы к нему не поворачиваю.

Расширившимися от осознания глазами слежу за отходящим к маме Сайрусом. Не думаю, что он понял, какой эффект произвели его слова. Но мне по-прежнему нужно убедиться в догадке. Спеть так, чтобы дядя сам себя выдал. Если это, конечно, он.

– С-спасибо, – благодарю я, когда понимаю, что все ждут от меня хоть каких-то слов.

Прокашливаюсь и ещё раз осматриваю красиво украшенный зал. Даже жаль, что мне всё равно. Этот день должен быть важным для меня, но родная семья сделала всё, чтобы душа моя осталась безразличной.

– Если ты не против, я бы хотел как можно скорее начать, – практически мурлыкает Вендал.

Я наконец-то обращаю внимание на того, кто должен стать моим мужем. Принц не изменяет себе и выглядит роскошно. Его костюм – синий с серебром – идеально подходит к моему жемчужному платью, подол которого вышит сапфировой и серебряной нитью. Впрочем, ничего удивительно: всем этим занималась моя мать. И подбором жениха, и подготовкой ритуала, и выбором платья. Лишнее подтверждение того, что это всё не моё. Не часть меня, и значит, не может стать моим будущим.

– Если ты позволишь, – произношу я, когда Вендал кивает жрецу, который тут же отходит к чаше единения. Служитель, как и принц, замирает и с недоумением смотрит на меня. – Я бы хотела сделать тебе подарок.

– Куколка моя, ты сделаешь его сегодня ночью, – многообещающе произносит Вендал, но делает это тихо.

Так, чтобы слышала только я. Хотя бы за это можно сказать ему спасибо.

– Этот подарок ты уже получал, – раздражённо отвечаю я, но едва касаюсь взглядом лица принца, как тут же начинаю сомневаться. – Разве нет?

Что-то странное мелькает в глазах Вендала. Он явно сгорает от нетерпения, но в то же время словно чего-то боится. И вся эта нервозность чувствуется и в его движениях, и в том, как он закусывает губу.

– Я получал его, да, – кивает Вендал, склоняясь к моему уху. – Но только во снах, куколка моя. И если это было так хорошо в сновидениях, то я даже представить не могу, как будет наяву.

Меня словно молнией ослепляет. На мгновение я замираю, а затем неверяще смотрю на принца.

– И я добровольно соглашалась наводить тебе такие сны?

– Ну, скажем так, мне пришлось немного на тебя воздействовать, – поясняет Вендал с таким видом, будто не понимает всю мерзость своего поступка.

Да, мы не спали с ним физически, но ментально он меня практически насиловал! От одной этой мысли меня тошнит и почти выворачивает. Для меня, для альв Ночи неприкосновенность сознания считается святой. А Вендал… Шестеро, я даже прикасаться к нему не хочу. Не смогу!

– Полери, дай руку будущему мужу, – слышу змеиный шёпот мамы.

Смотрю на протянутую ладонь Вендала и качаю головой. С каждой секундой всё сильнее.

– Нет, сначала подарок. Я хочу спеть для жениха перед тем, как мы свяжем наши жизни в единый поток.

– Ты меня утомила.

Настроение Вендала стремительно меняется, и из обходительного, даже ласкового принца он превращается в психа. Хватает меня за руку и тащит к чаше, у которой нас ждёт жрец. Мужчина с осуждением смотрит на принца, но возражать не рискует. Я его где-то понимаю, но сейчас хочется хоть какой-то поддержки. Хоть малейшего знака того, что я не одна.

– Проведём ритуал, а потом хоть пой, хоть пляши. Но только в моих покоях, – цедит Вендал, укладывая наши руки в чашу.

– В наших покоях, – машинально поправляю я.

– В моих. Всё будет моим, куколка моя. Дворец, Алерат и ты, любовь моя.

В шоке поднимаю взгляд на Вендала и ещё больше теряюсь. Так кто же кукловод? Кто организовал заговор?

В тот момент, когда жрец начинает ритуал, зачитывая текст древних посланий и укалывая наши с Вендалом пальцы, я просто начинаю петь. Без подготовки, без распевки – просто позволяю звуку идти из самого сердца. Заглушаю слова жреца и, закрыв глаза, полностью отпускаю себя. Резерв моментально вспыхивает, выпуская магию и разливая её по храму.

– Заткнись, дура!

На меня налетает мать, закрывает рот ладонью и стискивает с силой, которую никак от неё не ожидаешь. Мама будто оживший демон, и аура у неё сейчас такая же. Грязная, давящая и лишающая воли. Всхлипнув, я замолкаю, а моя магия, только-только набравшая силу, вспыхивает фиолетовыми искрами и опадаёт пеплом на мраморный пол храма.

Тишина, установившаяся в зале, оглушает. Я пытаюсь вырваться, но мама и не думает отступать. Беспомощно смотрю на жреца, лицо которого бледно. В округлившихся глазах, которыми он смотрит на мою мать, читается что-то близкое к панике.

– Лери, луна моя, прими свою судьбу, – слышу вкрадчивый голос дядюшки.

Он появляется рядом, величественный и спокойный. Всё в нём кричит о победе, которую Сайрус уже празднует.

– М-м-м, – мычу я в безуспешной попытке вырваться из ловушки.

Я даже оглянуться не могу, чтобы посмотреть на мать. Узнать, что же так сильно испугало жреца.

– Мы так не договаривались, – внезапно произносит Вендал, кривясь от недовольства. – Сайрус, ты что задумал? И когда ты собирался рассказать мне, что спелся с врагом?

С врагом?! Слова принца эхом проносятся в голове, и я снова пытаюсь выкрутиться, желая посмотреть на мать. Вендал же про неё говорит?!

– Светлоликий Лайро, я думаю, вы можете идти, – проигнорировав вопросы принца, Сайрус обращается к жрецу. – Я сам закончу ритуал. Надеюсь, вы и без лишних слов понимаете, что вам стоит молчать о происходящем?

– Да-а-а, – испуганно тянет мужчина.

Бросив на меня извиняющийся взгляд, он практически испаряется – настолько быстро жрец покидает храм.

– Сайрус? – Сложив руки на груди, Вендал отстраняется от чаши.

Принц с надменным выражением лица смотрит на дядюшку и ждёт от него ответа. И не будь я так напугана, наверняка бы успела удивиться тому, что Вендал не понимает, что происходит. Неужели мы ошиблись и его высочество не имеет никакого отношения к заговору?

– Вендал, при всём моём уважении, но не заткнулся бы ты, а? – Голос Сайруса, по началу звучащий подобострастно, к концу фразы наполняется силой и еле сдерживаемым гневом. – Знал бы Неведомый, как ты меня достал!

– Что? – поперхнувшись, недоумевает принц.

А я и вовсе теряюсь, не понимая, что нашло на дядю. Хотя сейчас меня больше беспокоит усиливающаяся хватка маминых рук. Она, словно змея какая-то, пытается меня придушить.

– То! – рявкает Сайрус. – Встал к чаше. Закончим ритуал, вернёмся во дворец, устранишь Серандила – и на этом свободен. Можешь забирать Лери и катиться ко всем демонам. Остальное я сделаю сам.

Не знаю, что из сказанного вызывает у меня большую оторопь. Кажется, всё. Планы дядюшки уж слишком чудовищны.

– А ты ничего не перепутал, лорд Митраль? – опасно сузив глаза, произносит Вендал. – Тебе пояснить, где твоё место?

– О-о-о, я прекрасно его знаю. – Сайрус улыбается в ответ и не на шутку пугает меня тем безумием, что звучит в его голосе. – Знаю и очень скоро поменяю. Не забывай, Вендал, ты сам связал себя магической клятвой. На сделку согласился ты, а не я. Исполняй свою роль и проваливай.

– А если нет? – с вызовом произносит принц.

– Сдохнешь. – Сайрус раскатисто смеётся. – Признайся, ты же в глубине души понимал, какова цена нашего договора. Понимал, а потому беспрекословно меня слушался. Настолько сильно тебе была нужна Лери, что ты даже на подчинение пошёл. Шестеро, как же ты меня бесишь. – Дядюшка закатывает глаза, а затем тычет пальцем в принца. – Псих с комплексом недолюбленного сыночка! Очнись, Вендал, без руководства извне ты ничего из себя не представляешь. За что тебя любить?

– Ты перешёл все дозволенные границы, Сайрус, – мстительно блеснув глазами, цедит Вендал.

Вокруг его фигуры разгорается янтарное пламя магии Света. Но, прежде чем принц успевает атаковать, дядя бросает короткое:

– Цисса.

И в ту же секунду по моей спине проходит смертельный холод от хлынувшей во все стороны магии мамы. Вендал застывает с удивлённым выражением на лице, а затем падает на пол – плашмя и не пытаясь хоть как-то смягчить удар о мрамор пола.

– Хвалёные альвы Света. Столько надуманного величия, а по факту просто петухи ряженные, – фыркает Сайрус, кинув презрительный взгляд в сторону принца. Затем дядюшка смотрит через моё плечо и просит: – Да отпусти ты её, ничего она нам не сделает.

В тот же миг кольцо рук разжимается, и я, отшатнувшись, резко разворачиваюсь. Из горла вырывается короткий вскрик, наполненный ужасом. Да этого не может быть!

Передо мной стоит всё та же Нарцисса Валейт, но глаза этого существа алые, как кровь. Моя мама не альва Ночи, она обратилась, став альвой Крови.

– Как? – шёпотом хриплю я. – Как такое возможно?

– Не только вы с Дейдаром изменились в тот день, – криво улыбаясь, отвечает мама. – Я тоже получила особенную силу. Как твой дар смешался с демоническими способностями и наделил тебя возможностью управлять другими через сны, так и я смогла обучиться новым приёмам.

– Так это ты связала моё сознание с разумом Дейдара? – начиная обо всём догадываться, спрашиваю я.

– Виновна, – оскаливается мать. – Нам сыграло на руку наше кровное родство. С другой жертвой это бы не сработало – Дейдар бы просто не смог захватить чужой разум. Правда, даже моих сил не хватило бы на такую манипуляцию. Пришлось подключать Вендала с его родовой способностью манипулировать сознанием. А Сайрус затем вам обоим эти воспоминания заблокировал. Кошмары – лучшая защита грязненьких тайн, верно?

– Ты кукловод?

Голову пронзает острая боль, и я потираю виски в надежде хоть как-то её унять.

– Кто? – с издевательской ухмылкой уточняет мама. Потом переводит взгляд на Сайруса и, смеясь, добавляет: – Слышал? Они даже прозвище нам придумали.

А я мечусь взглядом между теми, кто должен быть моей семьёй. Но с каждой пройденной секундой наша родственная связь, и без того призрачная, совсем истлевает.

– Да пускай детки развлекаются, вешая ярлыки, – закатывает глаза Сайрус. – Главное, что они проиграли. Ума не хватило, привести все намёки к единому знаменателю. Полери, нет одного кукловода. Есть я и твоя мать. И мы возглавим Алерат, когда род Ди-Амориас будет уничтожен. Владыка сам ушёл, Миррали исчезнет в Демастате, Вендал под магической клятвой, а Серандил скоро отправится на встречу со своей матерью.

– Вы понимаете, сколько бед принесёте нашему народу? – в ужасе шепчу я, наблюдая за тем, как моя мама подходит к Сайрусу и, прижавшись к нему, кладёт руку ему на грудь.

Этот жест ещё больше вгоняет меня в ступор. Я поверить не могу в то, что вижу.

– Нет, луна моя. – Дядюшка вроде и улыбается, но улыбка его хищная. – Мы принесём альвам окончательное освобождение. Драконы опасны и всегда такими будут.

– Но…

– Хватит! – рявкает Сайрус. – Лери, при всей моей благосклонности к тебе, при всей твоей полезности, но ты меня тоже достала. Строишь из себя самодостаточную и волевую, из кожи вон лезешь, чтобы показать, какая ты сильная. А на деле? Ткни тебя в болевую точку – и ты расклеилась. Скажи, Лери, этот гад чешуекрылый именно так нашёл к тебе ключ, да? Просто погладил по шёрстке, а ты и рада растечься перед ним ванильной лужицей.

– Ты ничего не знаешь! – в ярости кричу я, отступая от них.

Мне нужно время, возможность запеть и попробовать отбиться от них. Хотя бы для того, чтобы выбежать из храма и предупредить Ноктиса с Кайрисом.

– Заткнись! Драконьим подстилкам слова не давали. Полери, ты по уши в грязи! – На лице Сайруса застывает брезгливая гримаса. – Связаться с нашими врагами, пустить их к себе в постель. Как ты могла? Ты же была моей чистой девочкой. Я же заботился о тебе, сделал всё, чтобы устроить твою жизнь. Да, пришлось немножко тебя исправить, но всё же. Я был на твоей стороне, луна моя!

– В этом-то и ваша проблема, лорд Митраль.

Мы одновременно поворачиваем головы к входу. Сердце, как безумная белка, скачет от радости, когда я вижу идущих по проходу Кайриса и Ноктиса. Вокруг дракона летают аметистовые искры, а его глаза горят тёмно-фиолетовым огнём.

– Мне не нужно исправлять Лери, ведь для меня она идеальна, – произносит Ноктис перед тем, как атаковать.

В следующий же миг зал храма заволакивает лиловым туманом. Я слепну, глохну, но открываю рот и начинаю петь. Песню, что хотела исполнить для Ноктиса. Потому что хочу, чтобы и он знал о моих чувствах.

Сквозь оглушение до меня всё же долетают звуки борьбы, чьи-то крики и звон разбившегося стекла. Я не знаю, что происходит, сколько врагов нас окружает, но понимаю, что счёт идёт на секунды. Чем дольше Ноктис использует свой дар, тем опаснее для него.

Мой голос взлетает под купол храма и, подхваченный эхом, многократно усиливается. Магия взрывается в моём резерве, переполняя магические каналы и расплёскиваясь вокруг. Я вижу сотни разумов, заполнивших храм. Каждого я могу усыпить, но мне нужна одна конкретная цель. Самая опасная. Мама.