– Ой, что-то мне страшно, – тянет Фьори, выглядывая за полотно занавеса. – Там столько этих аристократичных задниц.

– Эти аристократичные задницы нам платят, – произношу я, выдёргивая ткань из рук клавишницы и отодвигая девушку в сторону. – Не нервничай, Фьори.

– Легко тебе говорить, – со вздохом пригорюнивается она. – Ты-то с лордами и леди на короткой ноге, а я впервые так близко к ним. Ну, не считая занятий. Но со мной никто из этих пижонов никогда не заговаривал.

– Будем считать это их упущением, – ободряюще улыбаюсь я. – И признаком скудоумия. Общаться с человеком только из-за его происхождения – не самая умная стратегия.

Послав очередную улыбку клавишнице, я и сама выглядываю за занавес. И тут же холодею сердцем. Не знаю, сделано ли это специально или нет, но среди гостей на празднике Наяры я вижу и мать, и Вендала. Эта парочка неразлучников мило беседует с именинницей, которая сегодня выглядит настоящей королевой бала. После инцидента с Лейрой именно Наяра стала главной в шайке несостоявшихся невест. Просчиталась Илина, не ту «лошадку» из строя выводила.

– Ты чего замерла? Что-то случилось? – доносится до меня встревоженный голосок Фьори.

Ловлю её на подходе к занавесу и взглядом указываю на стоящий рядом инструмент.

– Всё в порядке, – напутствую я, не ощущая внутри и грамма этого порядка. – Иди готовься. У тебя сегодня особенно сложные партии.

– Ага, сольные, – бурчит клавишница и косится в сторону Микки, который проводит последние наставления для Аймана и Эваля. – Вот зачем на такое ответственное мероприятие было ставить самые сложные наши песни? А вдруг я всё запорю?

Я тоже смотрю на парней и чувствую странное ощущение единения с этими ребятами. Со всей группой. Мы вместе всего ничего – чуть больше недели. Но ежедневные репетиции, душевное отношение и общее дело привели к неожиданному результату. Я внезапно для самой себя приняла ребят как своих. Флегматичный Эваль, молча воспринимающий любую критику, нагловатый Айман, вытворяющий чудеса на гитаре, суетливая и вечно волнующаяся Фьори и Миккаль, готовый в лепёшку расшибиться ради нас – они все стали моей музыкальной семьёй. Они заполнили ту дыру в груди, которая осталась после расставания с Карой и похищения Миррали.

– Фьори, послушай меня. – Перевожу взгляд на клавишницу и стараюсь выглядеть убедительной. – Ошибки – это нормально. Я могу вообще петуха дать и убить весь концерт. Но чем больше ты об этом думаешь, тем выше шанс, что так и будет. Если ты настолько боишься той публики, – киваю в сторону гудящих за занавесом гостей, – представь, что мы на репетиции. Вокруг только мы и музыка. Всё. Больше никого.

– У меня не настолько богатая фантазия, – бурчит в ответ девушка и проходится длинными пальцами по клавишам.

Артефакт выдаёт нежную мелодию, отзывающуюся чувством лёгкой грусти. Не знаю, кто изготавливал этот инструмент, но это чистая магия. Так точно и ярко затрагивать струны души – это невероятно.

– А ты с закрытыми глазами сможешь свои партии отыграть? – спрашиваю я, осенённая внезапной идеей.

– Запросто, – с достоинством отвечает Фьори. – Только это будет как-то странно выглядеть, не находишь?

– Не нахожу. – Я подмигиваю и оглядываюсь по сторонам в поисках чего-нибудь, подходящего под мою затею. – Сейчас сама увидишь.

Пройдясь по закулисью, я не нахожу ничего, что можно было бы использовать в качестве красивой повязки.

– Ты чего? – спрашивает Микка, провожая мои передвижения удивлённым взглядом.

– Ищу для нашей группы новый образ.

Останавливаюсь на месте и окидываю всех четверых пытливым взглядом. Костюмы нам сшили в едином стиле. Шёлк, кожа, металлические вставки. На нас с Фьори – корсеты и отделанные тёмно-фиолетовым кружевом рваные юбки, парни в узких брюках и жилетках на голое тело. Экстравагантно? Ещё как. Неуместно? Плевать!

– Сделаем вот что, – произношу я, хватаясь за то самое кружево на подоле юбки.

– Ты что делаешь? – восклицает Микка, когда я с громким треском отрываю кусок. – Это же спонсорские наряды! Вдруг он будет против!

– Спонсор не против. – За спиной раздаётся голос, бархатная хрипотца мгновенно разгоняет ток крови по венам.

Ноктис. Я не видела его с той самой ночи в оранжерее. Не видела, но каждый день ощущала его присутствие рядом. Словно он везде незримо следовал за мной. Поддерживал на занятиях, наблюдал на репетициях. И это то, что держало моё самообладание на плаву. Потому что ни мама, ни дядюшка, ни тем более Вендал этому никак не способствовали. Мать отстала от меня, только когда на неё рявкнул принц. Дядюшка же продолжает попытки задушевно поговорить, чтобы узнать мои мысли. Видимо, боится, что я могу сорвать его план. И правильно делает.

– Если Лери считает, что так будет эффектнее, пускай делает, – продолжает Ноктис, а я разворачиваюсь к нему.

– Привет, – тихо здороваюсь и получаю в ответ вежливую улыбку. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Не здесь, – произносит Ноктис, окатывая меня фирменным безразличным взглядом.

– Можно и здесь, – упрямо твержу я, переживая, что у нас так и не найдётся времени обсудить ритуал, подсказанный Кайрисом.

Моя фальшивая свадьба уже через два дня, и я хочу, чтобы к тому времени Ноктис вернул своего дракона.

– Лери, – тихо, но с нажимом проговаривает Ноктис, а в его глазах на мгновение проскакивают аметистовые искры.

И я уступаю. Не хочу с ним спорить, хотя будь на месте дракона тот же Армониан – давила бы до конца. Но с Ноктисом всё по-другому. С ним мне хочется быть ведомой. Ведь знаю: он всегда прислушается к моим словам, просто сейчас действительно не время.

– Ну что, вы готовы? – обращается Ноктис к ребятам, смиренно ожидающим в стороне.

– Мы-то да, Лери вот только что-то задумала, – отвечает за всех Микка.

– О, точно!

Спохватившись, я подхожу к Фьори и прикладываю оторванный кусок ткани к её глазам. Лицо девушки сразу становится отстранённо-загадочным, что очень подходит к музыкальному стилю группы.

– Ты что-нибудь видишь? – шёпотом спрашиваю я, завязывая повязку на её затылке.

– Мешает, конечно, но это лучше, чем с закрытыми глазами, – неуверенно бормочет Фьори и касается пальцами края кружева. – Как я выгляжу?

– Слушай, это прям то что надо! – в разговор вмешивается Микка, отодвигая меня и разглядывая результат моей работы. – Сразу такая легенда классная рождается. Мол, тебе дарована способность создавать волшебную музыку, но, только когда ты ничего не видишь. На ощупь, вслепую.

– Мистификация, – фыркает Айман, но замолкает под суровым взглядом Микки.

– Все известные музыкальные группы окружены ореолом тайны, – весомо роняет Ноктис, подходя ближе ко мне и невесомо касаясь пальцами моей ладони.

Меня встряхивает, как от удара молнии. Я соскучилась: по дракону, по его прикосновениям, по нашим поцелуям и дыханию – одному на двоих.

– Мне нравится, – выносит вердикт Ноктис, но при этом смотрит на меня.

И я чувствую, что краснею. Совершенно непривычное для меня смущение заставляет отвести взгляд и нервно закусить губу.

– Отлично. – Микка хлопает, и в этот же момент занавес приходит в движение.

К нам, откинув полог, заходит Наяра. Без Лейры девушка расцвела и стала куда уверенней. Вот и сейчас она проходится по нам снисходительным взглядом и, остановившись на Микке, интересуется:

– Вы скоро? Гости уже начинают скучать.

– Мы готовы, – откликается Микка и взмахами рук подгоняет нас занять положенные места. – Дай нам полминуты, и мы начнём.

– Смотрите у меня, – грозит нам Наяра с таким видом, будто от неё зависит наша судьба. – Развлечёте гостей – дам вам наилучшую характеристику.

– О, за это вообще не переживай, – заверяет её Микка, берясь за гитару. – Зажжём так, что о твоей вечеринке будут слагать легенды.

– Главное, чтобы это были триумфальные истории, а не примеры, как делать не надо, – сузив глаза, предупреждает альва. Потом обращает внимание на Ноктиса и с удивлением уточняет: – А вы что тут делаете?

– Я их спонсор, – спокойно объясняет дракон. – Пришёл поддержать подопечных на их первом концерте.

– Оу, интересно, – поджав губы, задумчиво произносит Наяра. – А кстати, как ваша группа-то называется? Мне же надо вас как-то представить.

И тут я понимаю, что не знаю ответа. Да мне, в принципе, и не надо по этому поводу волноваться. Ребята же давно вместе играют, значит, и название у них уже есть.

– Э-э-э…

А вот растерянность в голосе Микки заставляет меня обернуться к парню.

– У нас что, нет имени? – в негодовании цежу я.

– Ну мы как-то об этом ещё не задумывались, – виновато тянет Микка и оглядывается на друзей. – Группа и группа. Мы больше на репертуаре были сосредоточены.

– Шестеро. – Запрокидываю голову и впиваюсь взглядом в украшенные невесомой тканью балки. – Ребята, но ведь название очень важно.

– Да знаем мы, – откликаются эхом одногруппники.

– В голову как-то ничего не приходит. – Микка в растерянности проводит рукой по рыжим вихрам и с надеждой смотрит на меня. – Всё либо слишком пафосное, либо какое-то безликое.

– Ну отлично, у меня на дне рождения выступает безымянная группа, – фыркает Наяра, сложив руки на груди и недовольно притоптывая ногой.

– «Аметистовые грёзы», – внезапно предлагает Ноктис.

Между нами повисает тишина. Микка задумчиво поджимает губу, Айман переглядывается с Фьори, а Эваль продолжает флегматично прокручивать барабанные палочки.

– Ты уверен? – настороженно спрашиваю я, потому что предложенное имя достаточно рисковое.

Хотя бы потому, что…

– Да это же огонь! – Микка прерывает ход моих мыслей. – Это же вызов, как и вся наша музыка. Аметисты – как отсылка к драконам, грёзы – как суть нашей солистки. Союз, который когда-то был невозможен. Да и сейчас не всем нравится. Мы пройдём по острию повестки! – Глаза рыжика горят лихорадочным огнём.

– Шестеро, ты как всегда в своём репертуаре. – Айман хлопает себя ладонью по лбу, а затем, расставив пальцы, смотрит на нас. – Ну что? Играть-то будем?

– Если всех устраивает название, то давайте. – Я пожимаю плечами.

Делаю это вроде как безразлично, хотя внутри всё звенит от лёгкой эйфории. Название, придуманное Ноктисом, кажется мне признанием в его чувствах. В настоящих, а не тех, о которых мы договорились. И это не может не вдохновлять.

– Отлично, – снова недовольно бурчит Наяра и, откинув полог, выходит на сцену.

– Удачи, – одними губами произносит Ноктис и тут же покидает сцену.

Эйфория, танцующая в душе, тут же сменяется лёгким волнением. Я слышу, как Наяра объявляет нас, и делаю глубокие вдохи. Это не первое моё выступление, я уже давно к ним привыкла. Но раньше на моих концертах не было Ноктиса.

Однако едва занавес расходится в стороны, как я понимаю, что не присутствие дракона должно меня беспокоить. Вендал, чей взгляд полон практически безумного бешенства. Моя мама что-то торопливо втолковывает ему, шепча на ухо и периодически недовольно морщась. Но принц её будто не слышит, смотрит только на меня. На его шее выступают вены, а светлые глаза темнеют, в них проскакивают янтарные искры.

Я не сразу понимаю, что могло так вывести из себя Вендала. И лишь через секунду осознаю причину. Название группы! Это же не просто вызов обществу альв, это ещё и завуалированная усмешка от Ноктиса. Не грёзы аметистовые, а я! Дракон таким образом отправил послание Вендалу, а этот псих слишком вспыльчив, чтобы спустить подобное на тормозах.

– Микка, – зову я, не разрывая зрительного контакта с принцем. – Мы можем немного поменять порядок песен в программе.

– Что? – тут же откликается рыжик и подходит ко мне. – Зачем? Давай начинать, народ вон уже перешёптывается.

– Если мы не споём «Каждый, кто сделал тебе больно», выступление рискует и вовсе сорваться. Видишь, мой жених дико нервничает, – цежу я сквозь зубы, а сама пытаюсь улыбаться ожидающей публике.

Нас разглядывают, как диковинных зверушек. И к этому я тоже в принципе привыкла.

– А? – Микка ведёт взглядом по залу и натыкается на Вендала. – Ничего себе. Чего это он? А хотя плевать. Если надо поменять порядок, значит, так и сделаем. Сейчас ребятам скажу.

Микка отходит к остальным, и уже через мгновение я слышу первые нужные мне аккорды. Гитара вступает первой, затем подключается Фьори с её мелодичными переливами. Лиричная мелодия вступает в резкий контраст со словами песни. Песни о маниакальной любви. Красивой, но пугающей, как сам Вендал. Пускай принц думает, будто я покорилась ему настолько, что песни в честь нашей истории сочиняю.

Я начинаю петь и вместе с тем обращаюсь к дару. Зову магию, призывая её голосом, вибрацией, что отдаётся в грудной клетке. И с радостью слышу ответ. Сила разливается по магическим каналам, наполняет меня и безмолвной волной растекается вокруг. Магия заполняет зал, но не усыпляет гостей, а ждёт моего приказа. С замиранием сердца я понимаю, что контролирую ситуацию. Дар слышит меня и подчиняется.

Украдкой смотрю на Вендала и с трудом сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Замерев на первых словах песни, принц с удивлением промаргивается, а затем его губы растягивает довольная ухмылка.

Отлично, одну проблему устранили. Теперь нужно сосредоточиться на главном – на тренировке.

– Лери, дальше по программе? – Рядом оказывается Микка, играющий на гитаре свою партию.

– Да, – киваю я в краткую передышку между куплетами. – Всё без изменений.

Бегло обегаю взглядом богато украшенный зал. Когда мы шли на сцену, у меня не было времени оценить старания и состоятельность семьи Наяры. И сейчас, видя и хрустальные звёзды под потолком, и магическую имитацию ночного неба, и множество цветочных композиций, украшающих не только столы, но и сцену, и вход, и все семь высоченных окон, я наконец-то понимаю, насколько богата наша именинница. А где богатство, там и реальные связи. Мне нельзя подставить ребят, но и другого повода проверить мои способности не будет. Свадьба уже через два дня, мне нужно срочно восстанавливать память и дар.

Прохожусь по сцене и кошусь на толпу, чтобы оценить степень их заинтересованности. Гости выглядят озадаченными. Видно, что никто из присутствующих подобную музыку не слышал. Подружки-невесты скучковались вокруг Ноктиса, но сейчас меня это странным образом не беспокоит. Ревность не опаляет нервы, и я продолжаю петь, наслаждаясь звучанием голоса и мурашками, что бегут по коже от гремящей в воздухе музыки.

Следующая песня выходит более традиционной. Почти наш родной фольклор, но в оригинальной аранжировке Микки. На лицах приглашённых аристократов появляются улыбки, кто-то даже начинает подпевать. Ещё несколько минут – и площадка перед сценой заполняется танцующими парами. Я даже успеваю вздохнуть с облегчением: всё-таки нам удалось найти дорожку к сердцам слушателей.

Голосом вывожу горящие в душе эмоции, выплёскивая их на публику. С новой песней я решаюсь задействовать дар. Она уже в воздухе, мне просто надо отдать приказ. Будто ожившая волна, магия взрывается сотнями брызг и прошивает каждого гостя. Я ощущаю каждый разум, каждое трепещущее сознание. Мысли и эмоции для меня по-прежнему недоступны, но сейчас в моей власти усыпить любого. Не сдержавшись, я решаю пойти на поводу у собственной вредности. Навожу лёгкий морок на Илину, которая особенно резво скачет перед Ноктисом. Дракон тут же понимает, в чём дело и бросает на меня предупреждающий взгляд. А я ничего не могу с собой поделать. Триумфальная улыбка сама собой растягивает мои губы, немного сбивая дыхание и звук.

– Лери, – шипит оказавшийся рядом Микка. – Сосредоточься.

Киваю в ответ и беру особенно сложную ноту. Выводя её, ощущаю на себе пристальный взгляд. Пробежавшись по танцующим гостям, нахожу маму. Презрительно поджатые губы, надменно задранный подбородок – всё в ней просто кричит о том, что она думает о моём пении. Мама никогда не считала это достойным занятием.

Обида тонкой иглой прошивает сердце, и я чувствую, что срываюсь. Магия снова слетает с катушек. Зал, до этого погружённый в тёплые сумерки, наполняется лиловым туманом. Гости, не понимающие, что происходит, встречают новый эффект довольными возгласами. А меня захлёстывает паника, однако петь я не прекращаю. Надеюсь, что это поможет мне вернуть контроль.

Но всё становится только хуже. Меня начинают атаковать видения. Чужие сны, притянутые моим даром, вместо того чтобы оставаться с хозяевами, теперь заполняют мой разум. Они мельтешат перед глазами, усиливая панику и заставляя схватиться за голову. Я опускаю веки и надеюсь на передышку. Фантомный смех, сотни платьев, поездки и сладости – сновидения не уходят. Я чувствую, что глохну, когда интенсивность накатывающих снов становится невыносимой. Сознание постепенно ускользает, как бы я ни хваталась за него. И в какой-то момент, прямо перед тем как окунуться в пучину обморока, я ощущаю знакомый могильный холод. Кукловод. Его ментальный след. Чудовище здесь, в этом зале, но я не могу понять, кто это. Никак не получается ухватиться за этот пугающий образ. А когда мой резерв пронзает нестерпимой болью, я решаю перестать бороться. Я найду гада, но позже.