Арм покидает нас почти сразу. Бросив напоследок что-то особенно ехидное, драконий принц выпрыгивает в окно, и через мгновение над академией расправляет крылья огромный чёрный дракон.

Остаток ночи проходит сладко-горько. Мы занимаемся сексом, а кажется, что прощаемся друг с другом. И оттого наши ласки ощущаются особенно исступлёнными, голодными. Я боюсь отпускать его, а он целует меня снова и снова. Это похоже на пытку, но я не хочу, чтобы она заканчивалась.

Ноктис уходит под самое утро, едва за лесом, окружающим академию, проступают розовые полосы рассвета. А я не могу заснуть и бесцельно брожу по спальне. Чтобы хоть как-то занять руки, берусь за сумку и принимаюсь собираться на занятия. В ладонь мне выпадает скомканный клочок бумаги, и тут я вспоминаю, что у меня сегодня репетиция.

Замираю, уставившись перед собой пустым взглядом. Мне страшно и одновременно хочется окунуться в пение, в музыку. Когда я пою, я по-настоящему свободна и счастлива. Но это же обнажает мою уязвимость. Нельзя показывать, насколько я люблю петь, иначе этим воспользуются.

– Ай, к Неведомому всё, – резко выдыхаю я, запихивая записку Микки в сумку и начиная собираться.

Если всего бояться и переживать, то так можно всю жизнь протрястись где-нибудь под кустом. Надевая юбку и рубашку, я внезапно для самой себя осознаю, что в последнее время в моей жизни стало слишком много страха. Раньше я была куда решительней и рациональней. Меня было сложно сбить с толку и взять за живое. А сейчас… Я боюсь сделать шаг. Любой, в любую сторону. Это бесит, но, возможно, дело в том, что сейчас мне действительно есть что терять? Что-то по-настоящему личное.

Перед глазами проносятся воспоминания наших с Ноктом ночей. Как бы я себя ни убеждала, этот дракон становится слишком дорог мне.

– А ну, собралась! – рявкаю на себя в зеркало и с остервенением застёгиваю пуговицы на кителе.

Косу заплетаю уже на ходу, выйдя из спальни и спеша к месту встречи. Группа Микки собирается в старой мастерской. Насколько помню, её закрыли после неудачного испытания очередного артефакта. Альвы не оборотни, нам с трудом даётся разработка сложных магических устройств. Есть, конечно, уникумы. Та же Ларика, сестра Кары, уже сейчас выдаёт какие-то разработки. Но в большинстве своём мой народ полагается на данный богами дар. Вот поэтому мастерскую восстанавливать не стали. Зато у академии появилось дополнительное место для внеучебных сборищ.

Иду тенистыми дорожками, прислушиваясь к просыпающейся академии. Со стороны столовой доносятся крики кухарок и работников, доставляющих свежие продукты. Где-то в корпусе альв Охотника раздаётся громкий звериный рык, а затем слышатся скрип открываемых окон и недовольные вопли. Хмыкаю, поражаясь фантазии сокурсников. Это надо же додуматься, завести какую-то тварь в качестве будильника.

Прохожу гостевой корпус и сворачиваю на аллейку, заросшую кустарником, но всё ещё угадывающуюся. Воздух звенит от утренней свежести, и, вдохнув его полной грудью, я ощущаю странную лёгкость. Будто вместе с просыпающимся миром в душе просыпается и вера в лучшее. Настроение стремительно ползёт вверх, и я решаю не тратить время зря – принимаюсь напевать любимую мелодию, прогревая связки. Идти и петь, конечно, не лучшая идея, но ничего плохого не будет. А к началу репетиции я подойду полностью готовая.

Чувствую, как голос с каждой минутой подчиняется всё лучше и лучше, в конце концов стелясь, как шёлк. Это приносит неописуемое удовлетворение. Сама не замечаю, как начинаю улыбаться. Шестеро, мне надо поблагодарить Ноктиса за то, что всё-таки настоял на моём участии в группе.

К мастерской я подхожу уже во всеоружии. Каменное одноэтажное здание с крышей-куполом кажется необитаемым, но меня это не расстраивает. Будет время ещё поразмяться.

Однако мои планы рушатся, едва я берусь за ручку двери.

– Лери? – слышу ненавистный голос. – А что ты тут делаешь?

Стремительно разворачиваюсь, чтобы заледенеть от пустого взгляда Вендала. Он стоит в нескольких шагах от меня. Одетый в тёмно-синие брюки и широкую рубашку-тунику, принц выглядит так, будто и не спал вовсе. Ещё более бледный, чем обычно, с растрёпанными длинными волосами. Белки его глаз красные и воспалённые. И это немного, но пугает.

– У меня репетиция, – холодно отвечаю я, дёргая дверь на себя.

Уже в следующее мгновение я оказываюсь прижатой к дверному полотну. Принц припечатывает меня и вжимается носом в мои волосы. Я замираю мышкой, не зная, что делать. Как поступить?

– Вендал, отпусти меня, – тихо прошу я.

– Не могу, – хрипло выдыхает он, а у меня душа леденеет от той боли, что слышится в его голосе. – Не могу, куколка моя.

Он шумно вдыхает и, как одержимый, ведёт носом по моим волосам, спускаясь к уху, опаляя дыханием шею.

– Я не могу спать, Лери, – с дрожью в голосе произносит Вендал и ещё сильнее сжимает меня в руках. – Без тебя я совсем не сплю.

– Обратись к моему дяде, – предлагаю я, дёргаясь в попытке освободиться.

– Он не поможет, – слышу недовольство в голосе принца. – Никто не поможет. Только ты.

Вендал впивается жалящим поцелуем в шею, а меня захлёстывает отвращением. В душе – ни капли сострадания к принцу, я хочу лишь свободы.

– Лери, куколка моя, пойдём ко мне. Я так устал, я так хочу спать, – лихорадочно шепчет Вендал, сжимая мою талию и поднимая ладонь к груди.

– Нет! – вскрикиваю я.

Гнев придаёт мне сил. Развернувшись в руках принца, я что есть сил отталкиваю принца. Пошатнувшись, он всё же делает шаг назад, но взгляд его настолько тёмен, что я не сомневаюсь: это ещё не всё.

– Лери, чего ты боишься? – тихо спрашивает Вендал. – Обещаю, я больше не влезу в твою голову. Всё будет без принуждения.

– Что?! – потрясённо выдыхаю я. – Что ты сказал?!

Принц в ответ непонимающе хмурится, а я поверить не могу в его слова. Я всё-таки спала с ним? Шестеро, нет! Только не это!

– Ты не помнишь? – спрашивает Вендал с явным удивлением, что ещё больше сбивает меня с толку.

Он не понимает, что я потеряла память. Но кукловод об этом совершенно точно знает! Неужели мы ошиблись?

– Я тебя не помню! – в сердцах бросаю я. – И уже говорила тебе!

– Так это же замечательно! – Улыбка, появившаяся на губах Вендала, пугает маниакальностью. – Мы начнём всё сначала. Лери, куколка моя, пойдём. Я покажу, как нам было хорошо вместе.

Резко подавшись вперёд, он хватает меня за руку, но я вцепляюсь в его ладонь, пытаясь разжать пальцы.

– Нет, Вендал! – снова вскрикиваю я.

– Да почему?!

– Я не смогу тебе помочь, – выдохнув, отвечаю я. – Я больше никому не смогу помочь. Мой дар иссяк. Во мне нет магии.

Замираю в ожидании реакции принца. А он смотрит на меня так, будто ничего страшного и не произошло.

– И что? – спокойно спрашивает Вендал.

– Как что? – теряюсь я. – Я не смогу усыпить тебя.

– Значит, споёшь. – Принц пожимает плечами. – Это всегда работало. Пойдём.

Он тянет меня за руку, но в этот момент громкие голоса и странное дребезжание отвлекают принца. Отпустив меня, он разворачивается, давая и мне возможность увидеть идущую к нам группу.

Двое парней и девушка в форме третьего курса несут в чехлах музыкальные инструменты. Возглавляет их Микка и, что заставляет сердце испуганно ухнуть, Ноктис. Дракон о чём-то разговаривает с Миккой, но едва они замечают нас, как вся группа останавливается.

– Этот что тут делает? – с гневом рычит Вендал, а я понимаю, что нового конфликта не избежать.

– Этот спонсирует группу Миккаля, – невозмутимо отвечает Ноктис, глядя только на Вендала.

Дракон держится отчуждёно, будто меня действительно не существует. Умом мне понятна тактика Ноктиса, но сердце болезненно сжимается. Поганый червячок сомнения твердит, что, раз дракон так хорошо играет безразличие, ничего не мешает ему играть и симпатию. А значит, я снова подпустила близко не того. Эта мысль не даёт покоя, хотя я обещала Нокту верить ему.

– А группа Миккаля что тут делает? – несколько нервно интересуется Вендал.

– Репетирует, – отвечаю я, наконец-то распахивая дверь и делая шаг внутрь. – И я часть этой группы, ваше высочество.

– Вендал, – скривившись, поправляет меня принц. – Сколько можно, Лери? Я же не чужой тебе человек.

На этих его словах я с силой сжимаю челюсть, чтобы не огрызнуться.

– И мне не нравится, что ты решила петь публично. Твой голос только для меня.

– Голос мой, и только мне решать, что с ним делать, – тихо цежу я, с вызовом глядя на принца.

Замечаю блеск азарта в его глазах и теряюсь в ощущениях. С одной стороны, всё идёт по плану, а с другой – драконить Вендала всё равно что тигра за усы таскать.

– Моя куколка показывает коготочки, – воркует принц, приближаясь ко мне.

Ему абсолютно плевать на зрителей и на то, что они следят за нами с открытыми ртами. Один лишь Ноктис со скучающим видом посматривает по сторонам.

Вендал же хватает меня за локоть и заставляет выйти из мастерской.

– Лери, судьба моя, пойдём. У нас есть более интересное применение твоего горла, – шепчет он мне на ухо, отчего кровь отливает от моего лица.

Сознание плывёт не то от страха, не то от отвращения. Ноги подкашиваются, и сейчас я даже рада, что могу вцепиться в принца. Бросаю панический взгляд на Ноктиса, и тот сразу же всё понимает.

– Я оплатил время репетиции. Группа должна подготовиться к выступлению. Не вынуждайте меня подавать ноту протеста вашим дипломатам, – спокойно произносит дракон, снова обращаясь только к Вендалу.

Мои коллеги в этот момент затаивают дыхание и с явным ужасом ждут реакции принца.

– Что же за выступление такое, что ради него можно устроить дипломатический скандал? – сузив глаза, цедит Вендал.

– Подарок на вашу свадьбу, ваше высочество, – лаконично отвечает Ноктис.

На секунду небольшую площадку у мастерской окутывает тишина. А затем Вендал начинает смеяться. Тихо, хрипло и как-то жутко. Переглядываюсь с Миккой, но вижу на его лице ту же тень непонимания, что сейчас испытываю и я.

– А ты хорош, дракон, – наконец-то выдыхает Вендал с улыбкой на губах. Но уже в следующее мгновение его настроение меняется, и голос принца сочится угрозой. – Думаешь меня обмануть? Я ведь не идиот! Ты делаешь это только для того, чтобы быть рядом с ней!

Принц встряхивает меня, как тряпичную игрушку. У меня больно сводит плечо, и я, нервно дёрнувшись, вырываюсь из хватки Вендала. Только вот вопрос Ноктиса заставляет меня обмереть от волны холода, пронёсшегося из сердца.

– Рядом с кем?

И звучит голос дракона настолько пренебрежительно, что даже Вендала пронимает. На лице принца проскальзывает искреннее удивление, когда он уточняет:

– Рядом с Лери.

– Ваше высочество, при всём уважении к вам, я всегда соблюдаю условия сделки. А мы с вами вчера заключили именно её. Поэтому я не понимаю, о ком вы говорите. А группу Миккаля решил спонсировать и подарить их выступление на вашу свадьбу лишь потому, что этот парень, – Ноктис кивает на бледнющего Микку, – заверил меня, что у него поёт лучшая солистка академии.

– Алерата, – поправляет его парень. – Всего Алерата.

– Тем более, – удовлетворённо добавляет Ноктис. – Всё? Вопросы исчерпаны?

На мгновение мне кажется, что Вендал не поведётся. Что всё равно взбрыкнёт, а мне тогда не хватит сил на возражения. Я должна его бесить, но и грань знать надо.

– Хорошо, – наконец-то соглашается принц, и мне кажется, что все присутствующие выдохнули с облегчением. – Но у меня есть условие!

– Да Шестеро! – Микка закатывает глаза, но, поймав злобный взгляд Вендала, тут же спохватывается. – Я слушаю вас, ваше высочество!

– Я буду присутствовать на репетиции.

– Тогда о каком сюрпризе может идти речь? – тут же вскидывается Ноктис. – Подарок должен удивлять.

– Именно. И делать это приятно. Без моего контроля у вас нет шанса на успех. Тем более о каком сюрпризе может идти речь, если моя невеста будет в курсе? – отбивает Вендал и уже сам заталкивает меня в мастерскую. – Давайте начинать эту вашу репетицию. У нас с Лери ещё столько дел на сегодня!

– Каких дел? – прошипев вопрос, я стремительно направляюсь к подиуму, где раньше размещалось место тьютора.

Сейчас здесь оборудовали небольшую сцену со всем необходимым инструментарием. Но ребята из теперь уже и моей группы почему-то принесли свой.

– Лери, куколка моя, обсудим всё после того, как ты закончишь с этой блажью, – снисходительно отвечает Вендал, следуя за мной.

Вокруг сцены расставлены ряды стульев, на один из которых и приземляется принц. Ноктис предусмотрительно занимает место на противоположной стороне прохода. Я же жду, пока мои товарищи по музыкальному делу наконец-то отомрут и займутся делом.

Первым ко мне направляется Микка. Он проходит между рядами, боязливо косясь на Вендала, который с преувеличенным интересом рассматривает рисунок мраморных жилок на потолке.

– Давай, пока ребята настраиваются, я тебе обрисую нашу концепцию? – заметно нервничая, предлагает Микка.

Парнишка снова оглядывается на Вендала и Ноктиса. А мне почему-то резко становится плевать на этих двух непрошенных свидетелей, что я подхватываю Микку под локоть и увлекаю на сцену.

– Рассказывай. Что поем, что играем? – спрашиваю я.

И с удивлением отмечаю, что Микка густо краснеет под моим пристальным взглядом.

– Тут, в общем, знаешь какое дело, – мнётся наш лидер. – Мы играем не совсем стандартную для наших музыку.

– То есть? – хмурюсь я.

– Ну какие у нас традиционные инструменты?

– Флейты, арфа, свирель, – озадаченно перечисляю я. – Ну, кото?

– Ага-ага. – Микка быстро кивает и поворачивается к остальным ребятам. – А теперь смотри сюда.

Парнишка подводит меня к первому музыканту, который как раз устанавливает барабаны.

– Знакомься, Эваль, наш ударник, – представляет Микка крепко сложённого блондина с флегматичным взглядом голубых глаз.

– Приятно, – киваю я и получаю ответный вежливый кивок.

– Это Айман, наш бас-гитарист.

Микка тем временем переходит к следующему участнику группы, долговязому брюнету. Парень, перебирающий струны и прислушивающийся к звуку, поднимает голову и подмигивает мне. В этот же момент я слышу недовольный хмык со стороны Вендала. Вот блин, я за эти пару минут уже успела о нём позабыть. Но моё внимание тут же концентрируется на инструменте в руках Аймана.

– Гитара? Серьёзно? – Удивлённо вскидываю бровь.

– Да. – Микка несколько нервно дёргается. – А что? Думаешь, это слишком?

– Ну-у-у, – тяну я, отводя взгляд и замечая ещё одну новинку – в руках девушки. Странный продолговатый короб с большим количеством клавиш. – Это новаторски. Ты уверен, что наши готовы к новому жанру? Я ведь правильно понимаю? Вы хотите добавить больше агрессии в нашу музыку?

– Именно! – увлечённо кивает Микка. – Но не совсем агрессии. Скорее жизни, эмоций. Ярких, как огонь, и захватывающих, как поток воды. Вот знаешь, чтобы всё в душе вибрировало и рвалось наружу. Понимаешь?

Слова Микки настолько созвучны с моими ощущениями во время пения, что я лишь заворожённо киваю. Да, понимаю. И очень хочу быть частью этого события.

– Вот Фьори у нас отвечает за клавиши. Наша лирика и нежность. – Парнишка взмахом руки указывает на последнего члена нашей группы.

Невысокая, хрупкая девушка со смуглой кожей и необычным разрезом зелёных глаз отвлекается от установки инструмента и вопросительно смотрит на нас. А я не совсем понимаю, на чём она будет играть. Нечто похожее я видела у драконов да в музыкальном комбинаторе оборотней. Но в Алерате подобных артефактов – раз-два и обчёлся.

– Нежность нежностью, но я могу и ярость на этих ребятах сыграть, – поигрывая бровями, произносит Фьори и улыбается мне.

Открыто и тепло, настолько непривычно, что я даже теряюсь. После холода, осуждения и постоянных шепотков за спиной вот такой приём удивляет. Не знала, что в академии ещё есть студенты с головой на плечах.

– А ты на чём играешь? – повернувшись к Микке, уточняю я.

То, что работа меня ждёт крайне интересная, я уже поняла. И это не пугает, а заряжает энтузиазмом. У меня внутри всё вибрирует от предвкушения. Только вот Микка не успевает ответить. Дверь в мастерскую распахивается, и под потолком гремит возмущённое:

– Что тут происходит?

Я не успеваю даже глаза закатить, как дядюшка Сайрус оказывается у сцены. В развевающихся одеждах он походит на ночной кошмар. И именно таким я сейчас его считаю. Правда, не страшным, а скорее докучающим.

– Лери, потрудись объяснить, что ты тут забыла?

– Я тут пою, – пожав плечами, отвечаю я и спокойно смотрю в пылающие от негодования глаза дяди. – Точнее, пытаюсь. Но что ты, что мой жених, – меня аж передёргивает от этого слова, – активно пытаетесь лишить меня единственного дела, которое приносит радость.

– Лери, куколка, после свадьбы у тебя будут сотни возможностей и поводов для радости, – тут же откликается Вендал.

– А мне нужен всего один, – холодно отвечаю я и, не удержавшись, кошусь на Ноктиса.

Понимаю, что это моя ошибка, когда Вендал тут же вскидывается и оборачивается на дракона. Но Ноктис не обращает на нас внимания. Ему гораздо интереснее наблюдать за Фьори, которая настраивает клавиши.

Что-то тёмное и гадкое поднимается из глубины души и обжигает внутренности ядом. Понимаю, что Ноктис играет, но подсознательной части меня этого не объяснить. Она горит от ревности, и это, о Луноликая, удивляет.

– Лери! – прикрикивает Сайрус, и я осознаю, что он не первый раз меня зовёт.

С трудом отрываю взгляд от хрупкой фигурки Фьори и сосредотачиваюсь на дядюшке.

– Да?

– Я рад, что ты всё ещё находишь в себе силы петь, но считаю, что сейчас это занятие неуместно. Тебе нужно готовиться к свадьбе.

– А я и готовлюсь, – криво ухмыляюсь в ответ. – Выступление в качестве подарка заказал господин дракон. – Дёргаю головой в сторону Ноктиса, который тут же с невозмутимым видом кивает. – Я же напишу песню, и она станет моим подарком для будущего мужа.

Сознательно не называю имени принца. Просто не могу. Одна мысль о том, что Вендал будет моим мужем, вызывает такой протест внутри, что я с трудом сдерживаюсь от плевка ядом. А я себя знаю: сорвусь, а потом жалеть буду.

– Вендал? – растерянно зовёт Сайрус, оборачиваясь к принцу.

– Всё в порядке, – отмахивается Вендал и, приподняв подбородок, обращается к Микке. – Когда песни будут? Я начинаю скучать.

– Мы почти готовы, – отзывается альва и подходит ко мне. – Вот, держи. Песенный лист, правда, там ещё немного сыро всё. Будем менять и шлифовать по ходу. Вдруг ты чего-то своего добавить захочешь.

– Ага, – киваю я, углубляясь в изучение текста и нот.

– Лери, я не хотел бы, чтобы ты сейчас уделяла этому время, – украдкой просит Сайрус. – Свадьба совсем скоро.

– Вот и займитесь её устройством, – не отвлекаясь от дела, бубню я.

Сейчас песня и музыка интересуют меня гораздо больше какой-то фиктивной церемонии. Судя по нотам и тексту, ребята действительно хотят создать нечто прошивающее душу. В голове уже льётся мелодия, и мне не терпится приступить к распевке.

– То есть ты не уйдёшь? – холодно интересуется Сайрус.

– Нет. – Всё-таки поднимаю на него взгляд и вижу тщательно скрываемое недовольство на лице дядюшки. – Я буду петь. Нравится вам или нет.

– Хорошо, – внезапно легко соглашается Сайрус и, развернувшись на выход, зовёт принца: – Ваше высочество, тогда вы уделите мне внимание.

Дядюшка уже проходит большую часть пути до двери, а принц так и остаётся сидеть.

– Ваше высочество?

– Я остаюсь, – с ленцой в голосе отвечает принц.

И тут происходит то, чего я никак не ожидаю. Дядюшка возвращается и нависает над принцем.

– Вендал, – произносит Сайрус с нажимом и, как мне кажется, с угрозой.

Принц наконец-то перестаёт глазеть на меня и уделяет внимание дядюшке. Всего секунда, но и её хватает, чтобы снисходительная улыбка на лице Вендала исчезла.

– Хорошо, как скажешь, – покладисто соглашается принц и поднимается.

Вдвоём они покидают мастерскую в полной тишине. Я в недоумении смотрю им вслед, а затем перевожу взгляд на Ноктиса. Дракон отвечает мне взглядом, полным задумчивости. Видимо, поведение и Вендала, и Сайруса озадачило не только меня.

– Можем начинать? – Микка дёргает меня за руку, напоминая, зачем мы тут собрались.

– Да-да, – поспешно отвечаю я и сразу же беру первую ноту.

Звук наполняет всю меня, расходится вибрациями по коже. Когда в дело вступают ребята, то я и вовсе теряю связь с реальностью. Музыка окрыляет меня, даря вспышки удовольствия. Голос будто сам собой настраивается на мелодию и звучит ещё чище, ярче. Ощущаю, как вместе с понижением или повышением высоты звука в резерве вспыхивает уснувшая магия. От удивления я даже сбиваюсь, фальшивя, но тут же беру себя в руки. К следующему куплету голос окончательно сплетается с музыкой ребят, поднимая волоски на руках и заставляя дрожать. Но главное – заставляет мою магию просыпаться и растекаться по каналам.

Поднимаю взгляд на Ноктиса и вместе с последними словами песни, которая обещает свободу и любовь, я передаю ему это знание. Он был прав. Я сама в силах пробудить мой дар.