У сына в 10 классе появился новый классный руководитель. Взрослый мужчина, бывший военный, требовательный, ратующий за порядок и дисциплину. Учитывая, что наш сын любит свободу и самостоятельность, они быстро нашли тему для конфликта – допустимая ширина подворотов школьных брюк (подростковая мода – немного подворачивать внизу брюки). На следующей неделе они столкнулись на тему христианства. Через неделю было родительское собрание, и мы решили прийти немного пораньше и пообщаться с учителем.

Я была уже накручена. Я злилась на Макса: упрямый, своевольный, независимый парень. Что с ним делать? Мы, бестолковые родители, дали детям больше свободы и самостоятельности раньше, чем нужно, а теперь не можем с ними справиться. Что будет дальше? Только хуже. Учитель мне уже не нравился своими манерами, придирками к мелочам и любовью к дисциплине.

Преподаватель велел нам сидеть в классе и ждать его. С нами была бабушка еще одного мальчика.

Спустя 10–15 минут педагог пришел и начал общаться с бабушкой.

– Здравствуйте, а почему пришли вы?

– Родители работают, не смогли прийти.

– Вы передайте родителям: если им интересно, что с их сыном, пусть оставляют свои дела и сами приходят сюда. Он плохо себя ведет. Вот вы с ним справляетесь? Зачем родители вас прислали? Мы с вами ничего не решим. Вы мне не поможете. Он вас ни во что не ставит и никогда не послушает. Скажите, вы сможете заставить его вести себя нормально и выполнять требования школы? Зачем вы пришли? Мне не понятно. Пусть приходит отец. Мы с ним поговорим. А нам с вами не о чем разговаривать. Идите домой.

Бабушка сначала попыталась что-то объяснить, потом тихонечко извинилась за всех своих и вышла.

Он повернулся к нам. Широко улыбнулся.

– Здравствуйте, я рад вас видеть. И папу, и маму вместе.

К этому моменту я уже была красная. Злость, клокочущая в груди, растекалась по всему телу, руки и ноги были напряжены и сжаты. Я хотела его побить. Представляла, как беру сковородку, подхожу к нему и бью по голове. Бах, бах, бах… Потом другая картина. Я подхожу и плюю ему в лицо. И кричу: «Пошел вон отсюда!»

Так, надо переключиться. Посмотрю на Мишу, по сторонам; на улице хорошая погода; интересно, что сегодня будет на ужин?.. Миша тоже напряжен.

– У вас очень интересный сын. Мы познакомились поближе. Что он вам рассказывает, мне интересно?

Миша пытается говорить спокойно.

А меня понесло. Я отвечаю резко.

– Разное рассказывает.

– Вы, кажется, расстроены.

– Да. Я очень расстроена. Особенно тем, как вы разговаривали с бабушкой. Это было грубо, неуважительно и высокомерно. Ужасно грубо. Вы выставили ее полной дурой. Опустили и унизили. По-хамски. Еще и при нас.

Пауза. Хорошо, что Миша здесь. Я вообще не представляю, что делать дальше.

– Почему вы так думаете? Что я ей такого сказал?

Миша пытается сгладить ситуацию.

– Я тоже думаю, что это было некрасиво. Возможно, было бы лучше высказать ваши мысли лично родителям. Бабушка здесь ни при чем.

– Хорошо, я подумаю об этом.

Пауза.

– Ваш сын иногда пропускает занятия.

Я продолжаю в том же духе.

– Я в курсе.

– Вы можете мне звонить утром в те дни, когда он не придет в школу?

– Я вам пишу утром об этом.

– Да, но мне неудобно смотреть. Лучше, если вы будете звонить.

– Я не буду вам звонить.

Миша потерял надежду, что сжимание моей руки приведет меня в чувство. Он повернулся ко мне:

– Успокойся, пожалуйста.

Историк продолжал:

– А почему для вас так трудно мне позвонить?

– А в чем трудность прочитать мое сообщение?

– Я плохо разбираюсь в новых технологиях.

«А я не хочу портить себе с утра настроение разговором с вами», – ответила я про себя.

– Это ваши трудности. Я не буду вам звонить.

– Сударыня, я вас не понимаю.

Миша прервал наши прения.

– Давайте попробуем еще раз. Уверен, мы все хотим, как лучше. О чем вы считаете, нам нужно поговорить с Максом?

Учитель продолжил:

– Макс хороший парень. Его уважают в классе. Но ему надо сейчас больше заниматься учебой и не размениваться по мелочам. Он может, но не делает.

Я потихоньку начала успокаиваться. Решила помолчать.

Через 15 минут мы уже прощались. Учитель обратился ко мне:

– Сударыня, извините, если я вас обидел, я не хотел.

– Хорошо, извиняю. Думаю, я тоже сказала лишнее. Извините. До свидания.

– Можно, я поцелую вашу ручку на прощание?

Что за ерунда!

На улице Миша с улыбкой посмотрел на меня:

– Ты как?

– Пока не поняла…

Пришли домой, Макс спрашивает:

– Ну, как пообщались?

– Спроси у мамы, – ответил Миша.

– Мам, как пообщались?

– Прости, Макс. Кажется, я всё испортила. Я ему нагрубила. Но потом извинилась.

– Круто! Расскажи…