Макс учился в шестом классе. Общаемся с ним на кухне. Я спрашиваю:

– Ты «русский» сделал?

– Нет.

– Иди, делай.

– Не хочу. Не буду делать «русский».

Я в полном замешательстве, перебираю в голове, какие у меня есть рычаги влияния на него.

– Твое дело. Учительница поставит двойку и отругает.

– Она не проверяет домашнюю работу. Ну, а если поставит, потом исправлю.

Не могу же я так просто сдаться.

– Иди, быстро делай.

– Я, правда, не хочу. Пойду спать.

Это что-то новенькое. Он так раньше не позволял себе разговаривать.

– Тогда мне придется пойти на какие-то принудительные меры, наказать тебя, запретить играть в футбол или ездить на тренировки до того, как сделаешь все уроки.

– Мама, моя учеба – это мои проблемы. Вы же сами мне так говорите. У меня нормальные оценки. Если будут плохие, тогда и будете придумывать всякие меры, но у меня всё нормально.

Я растерялась. Так, спасительная фраза:

– Я не понимаю твой настрой. Но мне интересно, как ты размышляешь.

Он расслабился. Излил душу. Я поняла, что он хочет заниматься футболом, не хочет делать уроки. Тем более домашние задания редко проверяют, с учителем у него конфликт, его устраивают тройки. Единственное, почему он учится нормально, потому что тренер по футболу смотрит дневник и ругает за плохую успеваемость.

Теперь расслабилась я. Всё в норме. Обычный мальчик. Надо позвонить тренеру и поблагодарить, что он хорошо мотивирует их учиться. Жалко, но на сегодня для сына это единственный стимул. И хотя я согласна не со всеми воспитательными методами тренера, такие люди тоже выполняют свою миссию в становлении характера наших детей. Спасибо им за это.

Значит, его тренировки точно не надо ограничивать (как мы с Мишей думали вначале).

Надо сходить в школу, поговорить с учителем.