Когда я вспоминаю эти дни сейчас, не устаю удивляться, до чего же это было странное время! Я привыкла много учиться, много разговаривать с книгами – а тут не знала, куда себя деть от безделья. А вот Трис чувствовал себя в родной стихии. На яхте была огромная игровая комната, занимавшая, кажется, половину судна. Трис в ней практически жил.

Прежние владельцы яхты, старички, вероятно, использовали эту комнату для просмотра кино, но Трис мигом подключил к ней свой игровой аккаунт. У игр были сложные сюжеты с продолжением – какие‐то короли воевали между собой, боролись с чудовищами, летали на драконах и сжигали города.

– В чём источник силы могучего Тюрлюрлю? – громовым голосом вопрошала игровая комната сразу же, когда корабль включал дневной режим и мы просыпались. – Достигнут ли счастья прекрасный Бузазум и отважная Ламассатум? Чью сторону ты выберешь, когда Бирнамский лес пойдёт на Дунсинан?

На ходу чистя зубы, Трис бежал в игровую комнату, хватал там меч и начинал прыгать, рубя демонов и чудовищ.

Иногда ему удавалось вовлекать в игру и меня – например, когда ему не хватало живого человека на роль принцессы, которую он спасал из заколдованного замка. Надо сказать, игра и вправду затягивала: в ограниченном пространстве комнаты вдруг поднимались замки до небес, разливались бурные реки, над ними протягивались хрустальные мосты, шумели вокруг дремучие леса. Антигравитационные поля позволяли летать среди всего этого великолепия. Иногда я совершенно забывала, что нахожусь в комнате: мы проносились над зелёными полями, мчались над бурлящими волнами океана, пикировали с воздуха на врагов, стреляющих в нас из-за льдин заснеженного континента…

И всё‐таки это была только игра – каждый раз, когда я об этом вспоминала, мне становилось жалко времени, которое я трачу на пустяки.

– Трис, а тебе никогда не надоедает играть? – спросила я однажды, когда мы слезли с летающих коней и остановились у старого дуба в ожидании начала следующей миссии.

– Бывает, что и надоедает, – вздохнул он и выключил игровой мир, махнув компьютеру рукой. И тут же радостно выпалил:

– Тогда я бегу к вещику! – и понёсся в соседнюю комнату. Там стоял невзрачный на первый взгляд автомат, перед которым он уселся, скрестив ноги. Автомат тут же откликнулся призывной мелодией.

– Что это? – с сомнением поинтересовалась я.

– Ну ты дремучая! Это же вещик. Ну, овеществитель. Говоришь ему, что тебе нужно – и он овеществляет. Эй, вещик! Сделай нам жареную индейку и пару бокалов апельсинового сока.

В воздухе рядом с вещиком заклубился вихрь, в котором возникло блюдо с индейкой и два бокала. Я грызла ножку и смотрела, как Трис пальцами проматывает на голографическом экране вещика каталог товаров.

– Смотри, коготки-прилипалы! – вопил он радостно, выхватывая из вихря какие‐то перчатки с когтями – и тут же лез в них на стену, потому что перчатки, оказывается, приклеивались к любой поверхности. Поползав по потолку и спрыгнув на пол, Трис терял интерес к коготкам-прилипалам и садился смотреть, что нового предлагает каталог. Хлам, который заполнял корабль, он периодически выбрасывал прямо в космос, хотя это запрещалось правилами вождения кораблей.

– Ничего, мусорщики лазером сожгут, – отзывался он на мой укоризненный взгляд. И снова командовал:

– Банку чёртовой жвачки! Сапоги всмятку!

– Трис, а ничего, что это вообще‐то не твой вещик? – засомневалась я в законности этой забавы. – Он же ваших соседей. То есть ты, наверное, их денежки тратишь, делая заказы?

– Ты ничего не понимаешь, – отмахнулся он, жуя аппетитное жареное крылышко и одновременно примеривая на ногу какое‐то игрушечное копыто, которым можно было стучать по полу с пугающим звуком. – Я свой аккаунт привязал, когда корабль взломал. У меня собственный вещик в школе есть, мне родители купили. У меня там приличный лимит. Они думают, что я учебные пособия покупать буду, ха-ха.

Иногда в каталоге вещика попадались стоящие штуковины – например, мы целый час пролетали по кораблю, размахивая кожистыми крыльями из мягкого пластика, точно две огромные летучие мыши. Но все вещи в конце концов надоедали.

Временами я поражалась беспечности Триса и одновременно восхищалась его умением жить не напрягаясь. Он начинал день так – сперва ронял с верхней полки двухъярусной кровати, где он обычно спал, носки, потом рубашку и шорты, потом спрыгивал сам и начинал бороться с этими вещами, чуть ли не перекатываясь по полу. Наконец, выйдя победителем из ожесточённой схватки, бежал играть. Когда я укоряла его за неубранную постель, он убедительно возражал:

– Я противник бессмысленных занятий. Зачем заправлять кровать, если завтра снова придётся это делать?

К моим занятиям учёбой он относился так, словно бы я добровольно всходила на костёр или делала что‐то такое же самоотверженносредневековое. Мой спутник остался в рюкзаке в том злополучном поезде, но я загружала из Всесети бесплатные книги через информационную систему корабля. Когда я садилась в рубке на пол и начинала говорить с книгами, Трис слушал краем уха и качал головой, не веря, что кто‐то может вести такие беседы добровольно.

Диалог с учебниками в последнее время и правда не клеился – у них не было ответов на вопросы, которые меня всё сильнее интересовали.

– Ты говорил, что наше общество стремится к справедливости, – напоминала я учебнику. – Но почему тогда одним людям не хватает денег, чтобы отправить детей в обычную школу, а у других есть гоночные яхты, частные планеты, офисные здания в тысячу этажей?

– Конечно, общество пока несовершенно, но государство заботится обо всех людях без исключения, – был мне премудрый ответ.

– А когда оно наконец станет совершённым? Ты сам мне рассказывал, что ещё тысячу с лишним лет назад люди мечтали о равенстве. Но и мама мне говорила, и сама я теперь вижу, что богачи по-прежнему пьют кровь из простых людей.

Произнеся эту пафосную фразу, я заметила, что Трис отвлёкся от очередного затейника и смотрит на меня округлившимися глазами. Мне кажется, он был так удивлён, как если бы я сказала, что звёзды – это на самом деле шляпки гвоздей, вбитых в небесный свод.

– Конечно, мечты древних философов были наивны – и всё‐таки они оказались правы в главном: технологии принесли людям мир, избавили их от бедности, войн, голода.

– При чём тут вообще технологии? Разве технологии могут решить все проблемы? – Я потихоньку закипала. – Вот, например, в аптеках на Барахуте нет ничего, кроме пенициллина, который давно уже ни от чего не лечит! И это не потому, что медицина за тысячу лет ничего нового не придумала – просто у нас, местных жителей, нет денег ни на что другое.

– Всё равно мир сделался лучше, – гнул свою линию учебник. – Вы не можете не признать, что жизнь стала безопаснее и комфортнее.

– Вот тупица! – вырвалось у меня.

– Это же учебник для обычной школы, что ты от него хочешь? – удивился подслушивавший Трис. – Эй, ты, обновись до продвинутого уровня! Оплату спиши со счёта моего папы.

– Готово, – ответил учебник и тут же заговорил со мной совершенно другим тоном:

– Конечно, правительство Ойкумены могло бы дать людям любые вещи, которые они захотят. Но разве вещи делают людей счастливыми?

– Я не о вещах. Я о том, что у тех, кто живёт на пособие, нет возможности изменить своё положение.

– Почему же нет? Им надо просто найти работу.

– Как ты не понимаешь, что работа в наши дни – это редкость? Почти всё на свете давно делают роботы, а люди оказались не у дел. Те, кто успел захапать рудники на разных планетах, живут припеваючи, а всем остальным хватает в основном на еду и одежду.

– Это не так! – в голосе учебника теперь слышалось весёлое превосходство. – Есть масса богатых людей, чьё состояние не связано с обладанием рудниками. Многие из них владеют компаниями, которые разрабатывают высокие технологии – делают роботов, проводят связь между планетами и так далее. Можно просто основать успешную компанию.

– А как я могу её основать, если у меня нет денег на обучение? Нельзя стать специалистом по высоким технологиям, если даже математике толком не училась.

– Есть профессии, которые можно освоить без обучения. Например, профессия затейника. Чем не славная карьера? Люди, которые были совершенно никому не известны, своим умом и талантом добиваются всего. Не надо сетовать на судьбу или экономическую систему, надо просто прилагать усилия – и всё получится!

– Это вы называете славной карьерой? Люди просто кривляются на камеру, добровольно становясь шутами для пользователей Всесети! А что делать тем, кто не готов смешить богатеев?

– Даже без работы можно прекрасно устроиться. Зачем вообще работать? Пособия вполне хватает, чтобы найти себе интересное хобби – например, выучиться танцевать или разводить воздушных медуз. Миллионы людей живут интересной, свободной жизнью!

– Все, кого я знаю, день-деньской сидят во Всесети и смотрят всякую чепуху, – буркнула я. – И, наверное, так ведут себя все безработные на всех планетах.

– Извините, но то, что вы говорите, не соответствует моим собственным сведениям, – учебник уже не просто улыбался, а откровенно смеялся мне в лицо.

– У тебя не может быть никаких собственных сведений! – вызверилась я. – Ты просто программа, ты никогда не жил на глухой планете, где нет ни школ, ни больниц – одни роботы, которые дни напролёт режут кристаллы!

– Трис, мне кажется, что твой и мой учебник разными словами говорят одно и то же, – пожаловалась я моему приятелю. – Точнее, они гнут одну и ту же линию: доказывают, что мы в Ойкумене живём при самом прекрасном строе, а в том, что богатые всё богатеют, а бедные так и остаются бедными, нет ничего страшного.

– Всё правильно, это же так и есть, – пожал плечами Трис. – Не грузись, пойдём лучше поиграем.

Так тянулось время. Но однажды, когда мы улетали от разозлённого похищением принцессы дракона, игровой мир выключился так внезапно, что мы повалились на пол. Посреди комнаты возникла гигантская белокурая женская голова в кудряшках. Я даже не сразу поняла, в чём дело, потому что оказалась у голографической женщины где‐то в щеке. Голос, заревевший прямо рядом со мной, чуть не подбросил меня в воздух:

– Трисмегист! Ты что, совсем с катушек слетел?!

– Мам, – отозвался Трис с пола. – Ну маам…

– Слышать ничего не хочу! Ты вконец охамел! Мы с папой звоним в школу, хотим узнать у директора про твои успехи, а он говорит, что уже неделю тебя не видел! Мы уже собирались в полицию заявить, чтобы тебя искали – и тут папе звонит барон и рассказывает, что ты тайком остался на даче, угнал у соседей яхту и улетел непонятно куда с какой‐то девчонкой, которую украл у барона! Немедленно домой! Когда вернёшься, я тебе вправлю мозги! На нас соседи в суд подать собираются! Ты должен её немедленно вернуть! Слышишь, немедленно!

– Мам, нам нельзя домой, – пытался уговорить мать Трис. – Эта девочка – теперь мой друг. Барон её похитил, чтобы вести над ней опыты. С глоццами и вообще…

– Ты с ума сошёл! Барон – наш старый друг. Он никого не похищает. Если ему нужна эта девочка, значит, она его служанка или что‐то вроде. Возвращайся скорее обратно, а барону верни его собственность!

– Эй! – возмутилась я. – Я никакая не служанка и не чья‐то собственность!

– Это кто ещё там вякает? – нахмурилась голова, вглядываясь в угол комнаты, куда я отползла из её щеки.

– Лю – мой друг, и я не отдам её на эксперименты! – крикнул Трис, наливаясь красным цветом, как помидор.

В эту минуту я зауважала Триса. С минуту они с матерью сверлили друг друга взглядами, будто каждый пытался загипнотизировать другого, потом голова прищурилась и зашипела, как обычно шипят разозлённые кошки:

– Ты уверен, что не собираешься домой?

– Уверен, – ответил Трис, гордо взмахнув шевелюрой.

– Ну хорошо, – зловеще провозгласила голова. – Тогда я отключаю вещик и игровую комнату.

– Ты этого не сделаешь! – побледнел Трис. – Это несправедливо!

– Ещё как сделаю! – голова обернулась куда‐то в пространство и сказала:

– Котик, там Трис отказывается возвращаться домой. Управление кораблём он вроде бы взломал, поэтому вернуть его домой у соседей не получается. Какие у него пароли от вещика и игровой комнаты?

Невидимый отец Триса что‐то пробурчал в ответ.

– Ага, отлично, – поблагодарила мать. И, исчезая, проорала:

– Как надумаешь возвращаться, звони!

Голова растворилась в воздухе. Трис завопил:

– Игровая комната, включись!

Ничего не произошло. Вытирая пот со лба, мой друг побежал в соседнюю комнату и уселся перед вещиком. Несмотря на все уговоры, аппарат оставался безмолвным.

Следующие два дня Трис провалялся на полу игровой комнаты, словно забытая игрушка. Я и думать не могла, что отключение аттракционов и вещика приведёт его в такое уныние. Потом он начал ныть:

– Лю, нам нужно домой!

– Ты, наверное, забыл, но у меня дома нет, – напомнила я. – И вдобавок за мной охотится чокнутый квадриллионер.

Он умолк, но потом начал снова:

– И что мне теперь, всё время летать с тобой?

– Я могу высадить тебя на первой планете, где есть космопорт. Но на VL‐25, куда мы летим, его нет, извини.

Несколько минут Трис багровел и надувался, а потом выпалил:

– Корабль! Мы летим на Мулбабар! Выполняй.

– Сожалею, но мною командуете не вы, – мягко напомнил голос «Морского зайца». – Вы передали управление госпоже Лю.

– Чёрт! – выругался Трис.

И засопел, придумывая аргументы:

– Вообще‐то мы угнали чужую яхту! Ты, вся такая моралистка и защитник обездоленных, летишь на корабле, который другие люди купили на честно заработанные деньги.

– Угу, на честно заработанный миллиард кредитов, которого хватило бы, чтобы построить у нас на планете десяток школ и университет в придачу. На миллиард, который парочка милых стариков предпочла потратить на роскошную гоночную яхту.

– Всё равно, ты пользуешься чужим имуществом. Ты ругалась на богачей, которые пьют кровь, а теперь сама пьёшь кровь из простых людей!

– Я пью кровь из тех, кто пьёт её вёдрами. Я – комар на теле вампира, – хладнокровно парировала я.

Мне кажется, я его уела. Больше он спорить не пытался.

– Единственное, что меня смущает в этой ситуации, это то, что без вещика у нас скоро закончится еда, – призналась я. – А всё потому, что ты ешь всё, что движется. А что не движется, сперва двигаешь, а потом тоже ешь.

– Не закончится. Еда – это единственное, что вещик позволяет делать, даже если тебя отключают от аккаунта. Обречь человека на голодную смерть было бы слишком жестоко даже для моих родителей.

На третий день мой спутник стал понемногу оживать – встал и с видом глубочайшей потерянности прошёлся по опустевшей игровой комнате, а потом снова прилёг. Мне стало его жалко.

– Давай вставай. Сыграем в бадминтон, – предложила я. – Среди хлама, который ты назаказывал за эти дни, мне посчастливилось найти две ракетки. Так и быть, послужу твоим проводником в удивительный мир игр на свежем воздухе.

Мы принялись натягивать сетку. Насколько Трис был ловок в своих игровых мирах, настолько же он оказался неуклюж во всём, что касалось работы.