После Московского съезда столичный тайный союз бездействовал. Однако обстоятельства заставили заговорщиков собраться вновь.

Политическая жизнь в России в конце 1810 – начале 1820‐х годов характеризовалась острой борьбой нескольких придворных группировок. Главных акторов этой борьбы было трое: заведующий канцелярией Кабинета министров, главный начальник военных поселений граф Аракчеев, начальник Главного штаба князь Петр Волконский и министр духовных дел и народного просвещения, президент Библейского общества князь Голицын. У каждого из них был достаточно большой круг тех, кто сотрудничал с ними по идейным, экономическим, карьерным соображениям.

До 1823 г. Александр «умело лавировал» между враждующими лагерями [Готовцева 2018, с. 21]. Но в этом году стало ясно: поставившие на Волконского и Голицына проигрывают, Аракчеев – с помощью придворных интриг – успешно нейтрализует своих врагов.

Волконский ненавидел Аракчеева, соперничал с ним за влияние на императора, называл «змеем», удивлялся «непонятному ослеплению» государя относительно временщика. Естественно, в среде близких к Волконскому армейских генералов Аракчеева именовали «проклятым змеем», «уродом», «чудовищем», «чумой», «выродком ехидны», «извергом», «государственным злодеем», «гнилым столбом», «вреднейшим человеком в России» и проч. [Сборник 1890, с. 81, 97, 184, 182, 474 и др.; Николай Михайлович 2012, с. 47; Сборник 1891, с. 204, 214 и др.; Заблоцкий-Десятовский 1882, с. 84].

Аракчеев был молчалив – о его «мнениях» по поводу Волконского ничего не известно. Однако в апреле 1823 г. император отправил начальника штаба в бессрочный отпуск, а фактически – в отставку. Его место занял Дибич, аракчеевский ставленник. В бессрочном отпуске оказался Виктор Кочубей, министр внутренних дел, умный и опытный царедворец, не пожелавший служить под контролем Аракчеева. Вместо него министерскую должность получил бесцветный, но всецело преданный Аракчееву Балтазар Компенгаузен. Лишился поста друг Голицына, министр финансов Дмитрий Гурьев. На это место Аракчеев поставил верного себе человека – Егора Канкрина.

Женатый на дочери Гурьева министр иностранных дел Карл Нессельроде тоже едва не лишился поста; однако он договорился с Аракчеевым.

Режим, который стал формироваться в России в 1823 г., современники и историки называли аракчеевщиной. Этот режим, согласно характеристике великого князя Николая Михайловича, состоял в том, что «по всем делам государь начал слушать только одного Аракчеева, принимать исключительно его доклады по всем отраслям государственного управления; а всесильный граф окружил монарха исключительно своими ставленниками и клевретами» [Николай Михайлович 2010, с. 239].

К 1823 г. свои позиции при дворе сумел сохранить, кроме Аракчеева, только Голицын. Пока он возглавлял министерство, тотального контроля Аракчеева над Россией не было. Но слухи о возможной ликвидации «сугубого» министерства и отставке его руководителя циркулировали в свете [Кондаков 2005, c. 288].

Новости «большой политики» не сулили «помощникам» Голицына из Союза благоденствия ничего хорошего. Выбор был невелик: идти на поклон к Аракчееву или выходить в отставку и уезжать из столицы. Впрочем, был еще вариант: возродить тайный союз на новых основаниях. К концу осени 1823 г. небольшой «инициативной группе» удалось провести «учредительное совещание петербургского общества» [Бокова 2003, с. 454].