В начале 1820 г., сопровождая Витгенштейна, Пестель приехал в Петербург – и настоял на сборе Коренного совета Союза благоденствия и гласном обсуждении вопроса о будущем России.

Согласно показаниям Пестеля, на одном из заседаний – на квартире Федора Глинки – он изложил «все выгоды и все невыгоды как монархического, так и республиканского правлений с тем, чтобы потом каждый член объявлял свои суждения и свои мнения». После этого, судя по его показаниям, произошло формальное голосование «таким образом, чтобы каждой член говорил, чего он желает: монарха или президента». Голосуя, каждый присутствующий должен был объяснять свой выбор, а когда «дело дошло» до Николая Тургенева, «тогда он сказал по-французски: “Le president – sans phrases”; то есть: президент без дальних толков». «В заключение приняли все единогласно республиканское правление». И только один Глинка не согласился с республикой, предлагая передать престол жене Александра, императрице Елизавете Алексеевне. Пестель настаивал, что именно с этого момента целью Союза благоденствия стала ликвидация русской монархии [Пестель 1927, c. 101–102].

Никита Муравьев, подтверждая факт совещаний, показал тем не менее, что собрание у Глинки не имело «никакого влияния на последующие соображения членов». При этом он подтвердил, что в ходе дискуссии согласился с предложением Пестеля о цареубийстве – хотя «собрание разошлось, ничего не постановив» [Муравьев 1925, c. 311–312].

Другие участники совещаний опровергали показания и Пестеля, и Никиты Муравьева. Глинка утверждал, что «торжественного и важного заседания, где трактовали о правлении для России», просто не было [Глинка 2001, c. 103]. Иван Шипов, на квартире которого тоже происходило обсуждение, обтекаемо повествовал, что решение Коренного совета ввести в России представительное правление «показалось бы нелепым и здравому смыслу противным» [Шипов 2001, c. 428].

Судя по этим показаниям, идею республики и цареубийства готовы были признать далеко не все. После совещаний среди столичных заговорщиков начались новые споры и «несогласия». Попытка «привить» Союзу радикальную программу привела к тому, что Союз благоденствия стал разваливаться. От него стали отделяться малочисленные общества, в основном не принявшие идею республики. И все закончилось в 1821 г. роспуском Союза на съезде в Москве [Чернов 1960, с. 18–19].

Пестель на этот съезд не поехал. Иван Якушкин свидетельствовал, что Бурцов, который боялся, «что если Пестель поедет в Москву, то он своими резкими мнениями и своим упорством испортит там все дело», сумел отговорить его. Бурцов доказал, что «так как два депутата их уже будут на этом съезде, то его присутствие там не необходимо, и что, просившись в отпуск в Москву, где все знают, что у него нет ни родных и никакого особенного дела, он может навлечь на себя подозрение тульчинского начальства, а может быть, и московской полиции». В итоге «Пестель согласился не ехать в Москву», а депутатами стали Бурцов и Комаров [Якушкин 2007, с. 37].

Известно, что решение о роспуске было фиктивным: следовало избавиться и от полицейского надзора, активизировавшегося после Семеновской истории, и от радикально настроенного Пестеля. Однако Пестель с этим решением не согласился. Собрав штабных офицеров, он спросил, имели ли право «собравшиеся в Москве члены» «разрушать общество» и согласны ли присутствующие «его продолжить»? Естественно, присутствующие постановили, что «без дальнейших размышлений желают сохранить прежний состав». После этого Пестель объяснил собравшимся, что средством для введения в России «нового порядка вещей» должна стать смерть императора [Барятинский 1953, c. 279].

Так в марте 1821 г. возникло Южное общество, а Пестель стал его руководителем. Впрочем, сам он не считал, что после Московского съезда возникло новое общество: свою организацию он называл «Южным округом Союза благоденствия» [Пестель 1927, c. 105].

Победа Пестеля означала провал плана Бурцова. «Вражда Пестеля сделалась ко мне неукротимою, и он начал обвещать меня агентом тайной полиции», «начал всеми скрытными мерами злословить мое не только наружное, но даже домашнее поведение», – рассказывал Бурцов следователям [Бурцов 2001, с. 196]. Смирившись с поражением, он не пытался участвовать в возрожденном тайном обществе. Пестель стал единоличным лидером новой организации.

Организовав новое общество, укрепившись в качестве единственного лидера, Пестель попытался внедрить в новую организацию свои старые идеи – относительно того, как тайный политический заговор должен быть построен.

«Южный округ Союза благоденствия» был запланирован с размахом. Формально он действовал на достаточно обширной территории: чуть ли не на всей Украине и в Бессарабии, где были расквартированы части 1‐й и 2‐й армий. Общество было четко структурировано. Руководила всей организацией Директория в составе Пестеля и Юшневского. Заочно в Директорию был избран служивший тогда в Гвардейском генеральном штабе Никита Муравьев – «для связи» с Петербургом.

Директории подчинялись три отделения, или, как их называли, управы: Тульчинская, руководимая самим Пестелем, Каменская и Васильковская. Была в заговоре и собственная иерархия, определявшая место каждого участника в составе организации. Структура нового общества во многом повторяла ту, которую Пестель предлагал для Союза спасения.