Внешне биография подполковника Сергея Муравьева-Апостола вполне типична для армейского офицера. Он быстро принял новые правила игры, честно выполнял свои обязанности, старался не конфликтовать с начальством, а начальство его ценило.

Согласно императорскому указу от 3 марта 1821 г., «смутные обстоятельства, в коих находится полуденная часть Европы», потребовали от России «усиления мер предосторожности» [РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 848. Л.1]. «Обстоятельства» эти хорошо известны: в начале 1820 г. началась испанская революция, летом того же года началась революция в Неаполе. В феврале 1821 г. в Италию вошли австрийские войска, после этого началась революция в Пьемонте. В начале марта император Александр I двинул российскую армию к границе.

Из частей 1‐й армии «в заграничный поход» император назначил «3‐й пехотный и 4‐й резервный кавалерийский корпус» [РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 848. Л. 43]. Но подавлять итальянцев подполковнику не пришлось. Австрийцы справились без русских – по словам Александра I, «смутные обстоятельства Италии» были «окончены благополучным успехом союзных войск» [РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 848. Л. 47].

Последствием несостоявшегося похода стала передислокация армейских подразделений. Новой полковой квартирой Полтавского полка было назначено местечко Ржищев Киевской губернии, а Черниговский полк расположился рядом – в уездном городе Василькове и окрестных местечках и деревнях [РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 848. Л. 61, 63об.].

После возвращения Сергей Муравьев-Апостол оказался в местечке Фастов, батальонной квартире 3‐го батальона, где сначала занимался обучением солдат, а осенью 1821 г. сформировал при батальоне учебную команду, состоявшую из «40 рекрут». «Надобно вам знать, любезный папенька, что в зимнее время, когда людей гуртом учить нельзя, тогда при корпусах, дивизиях, полках и баталионах составляются таковые команды; их обучают во всю зиму, им бывают смотры», – рассказывал Сергей отцу. И добавлял, что его команда «немного поотстала», а потому он старается наверстать «потерянное время» [ «Ваш покорный сын» 2022, с. 150].

«Фастовское уединение» подполковника лишь изредка, в связи со смотрами, нарушалось переселением в Васильков, в полковой штаб. Занимаясь подготовкой команды, он писал, что намерен «из скуки» одеть ее «с ног до головы в новом, раскрасить ее совершенно, выучить также». Подполковник был уверен, что прекрасной выучкой молодых солдат сумеет удивить «всех, кто ни приедет смотреть полк» – и «имя» его «будет греметь по всему корпусу».

Из столицы Сергей Муравьев-Апостол привез свои методы обучения солдат: он по-прежнему был гуманистом и телесные наказания на учениях не применял. Отцу Сергей с гордостью писал, что смог обучить подчиненных без «единого удара палкой»: «Мне льстит, что я показал полку, в котором я нахожусь, что можно обучить русского солдата более мягкими способами, нежели здесь в употреблении».

Как и в Семеновском полку, подполковник стал заботиться о нижних чинах: отца он просил, например, отправить с оказией письмо к родным «несчастного» солдата Максима Анисимова, уроженца села Старожилово Рязанской губернии, имения второй жены Ивана Матвеевича. У Анисимова, по словам Сергея Муравьева-Апостола, «отец, мать и жена в Старожилове», солдат пишет родным, но вести из дому получает редко. «В полку нашем находятся два солдата из Старожилова; оба они как поведением, так и службою делают честь своей родине, и я принял их под особенное свое покровительство», – сообщал он отцу [ «Ваш покорный сын» 2022, с. 107, 185].

В мае 1821 г. Сергей Муравьев-Апостол попытался перевестись по службе в 4‐й пехотный корпус со штабом в Киеве. Корпусом командовал генерал от кавалерии Николай Раевский. У Раевского Муравьев-Апостол, будучи капитаном егерского батальона, служил ординарцем, вместе они участвовали в боях за Париж.

Раевскому подполковник подал официальную просьбу: «Имев честь служить при особе Вашей в кампании 1814‐го года, я и ныне имею желание продолжать службу в Высочайше вверенном Вам корпусе. Обращаюсь к Вашему высокопревосходительству со всепокорнейшею просьбою о переводе моем из Полтавского пехотного полка, в коем я ныне нахожусь на службе, в один из полков, под начальством Вашим состоящих» [РГВИА. Ф. 395. Оп. 73, 2 отд., 1821 г. Д. 562. Л. 2].

Раевский пообещал помочь с переводом. «Генерал написал обо мне письмо князю Волконскому и ожидает немедленного ответа; увидим, могу ли я чего‐нибудь достигнуть» – так Сергей комментировал возможный перевод в письме к Хрущеву [Письма 1926, с. 120]. Отцу же он рассказывал, что Раевский пообещал – в случае отказа в переводе – представить его к командованию «первым же вакантным полком» в его корпусе [ «Ваш покорный сын» 2022, с. 116].

Раевский, однако, был крайне осторожен в хлопотах за бывшего ординарца. Генерал передал просьбу подполковника в Главный штаб, но присовокупил, что сам не имеет «никаких особых причин» хлопотать за Муравьева-Апостола, «кроме что он уже служил при мне и помнит мои ему услуги» [РГВИА. Ф. 395. Оп. 73, 2 отд., 1821 г. Д. 562. Л. 1–3об.]. Естественно, достигнуть желаемого не удалось: Волконский, начальник Главного штаба, отказал бывшему семеновцу в переводе. Ничего не известно и о том, чтобы генерал действительно добивался для подполковника места полкового командира.

Сергей Муравьев-Апостол хотел получить хотя бы должность командира батальона: в 3‐м батальоне черниговцев он был всего лишь в статусе временного командующего. Но и это оказалось непросто. Лоббировавший это назначение Нейдгардт в конце 1821 г. получил отказ – поскольку не следовало «докладывать государю ничего, касающегося до бывших в Семеновском полку» [ «Ваш покорный сын» 2022, с. 152].

Но перевода Муравьева-Апостола в Черниговский полк Нейдгардт все же добился – в мае 1822 г. 15 августа подполковник был утвержден в должности командира 2‐го батальона полка [РГВИА. Ф. 14414. Оп 10/291 (11а), св. 12 (225). Д. 73, ч. 2. Л. 86]. Собственно, это был тот же батальон, которым Муравьев-Апостол командовал до официального назначения, только сменивший номер. Тот батальон, который изначально был вторым, по возвращении из несостоявшегося похода в Италию перешел в ведомство военных поселений [РГВИА. Ф. 35. Оп, 3. Д. 1342 а. Л. 35; Ф. 14303. Оп. 1. Д. 18. Л. 84].

Батальонную квартиру Муравьев-Апостол перенес из Фастова в Васильков.

Гуманный подполковник по-прежнему весьма серьезно и ответственно относился к своим обязанностям. Он продолжал заботиться о солдатах, которых, по его словам, он «успел… привязать к себе, входя в их нужды и стараясь помогать им сколько мог» [Муравьев-Апостол 1927, с. 276, 325]. По показаниям же сослуживцев, подполковник всегда «входил в положение солдата», «не запрещал в нужде относиться к нему и давал деньги на мелочные их надобности, помогал вообще также и крестьянам» [Фурман 1975, с. 189]. В марте 1823 г. Муравьев пригласил к себе жить 50‐летнего рядового Флегонта Башмакова, разжалованного из полковников, поскольку нашел его «в крайней бедности» [Башмаков 2001, с. 224; Муравьев-Апостол 1950, с. 238]. Квартиру он делил с Башмаковым до самого восстания Черниговского полка.

Став командиром батальона, Муравьев-Апостол не любил «отлучаться от полка», был «взыскателен» по службе. «В 1824 году», когда батальон под его командованием нес караул в корпусной квартире в Житомире, генерал Рот остался очень доволен подполковником, «что и было отдано в приказе» [Муравьев-Апостол 1927, с. 289; Муравьев-Апостол 1950, с. 227]. В мемуарах Матвей отмечал, что «второй батальон Черниговского пехотного полка», которым командовал его брат, «считался образцовым во всем 3‐м пехотном корпусе» [Муравьев-Апостол 1922, с. 50–51].

Правда, спокойной службе подполковника по-прежнему мешало семеновское прошлое. Столичные власти ему не доверяли. Сергей Муравьев-Апостол регулярно входил в списки офицеров 1‐й армии, которых предписывалось иметь «на замечании» [РГВИА. Ф. 14414. Оп 1. Д. 186. Л.10, 11об., 19, 23].

Но власти армейские, ценившие усердие подполковника, явно не хотели обижать его подозрениями. Гуманизм в армии поощрялся: например, в конце 1820 г. главнокомандующий ОстенСакен утверждал, что «от частых и жестоких наказаний, которые, к сожалению, опять вводятся в полках», солдаты бегут из армии. Сакен «предлагал» корпусным и дивизионным командирам «внушить секретным образом г. г. полковым командирам и всем вообще штаб- и обер-офицерам, что они должны стараться доводить солдат к точному в строгом смысле исполнению своих обязанностей не телесными наказаниями, но кротким с ними обращением и благоразумными наставлениями» [РГВИА. Ф. 14414. Оп. 1. Д. 136. 1820 г. Л. 1об. – 2].

Дивизионный генерал Нейдгардт еще летом 1821 г. обещал, что представит Сергея Муравьева-Апостола к командованию полком, по 9‐й дивизии ходили слухи, что подполковника то ли уже назначили, то ли скоро назначат полковым командиром [ «Ваш покорный сын» 2022, с. 126].

В мае 1823 г. Александр I повелел главнокомандующему Сакену представлять к производству «только одних отличнейших» бывших семеновских офицеров, «которые усердною службою, и отличным поведением, и строгою дисциплиною действительно заслуживают внимания начальства и достойны милостей Его величества» [РГВИА. Ф. 14414. Оп 1. Д. 186. Л.17].

А в июле Сергей Муравьев-Апостол сообщал отцу, что – согласно рассказу начальника корпусного штаба, полковника Михаила Горчакова – император интересовался судьбой бывшего семеновца и Дибич похвалил его [ «Ваш покорный сын» 2022, с. 242].

В апреле 1824 г. Сергей Муравьев-Апостол оказался в списке «отличнейших» офицеров, поскольку «вверенная» ему часть находилась «в хорошем» состоянии. Соответственно, он мог бы стать «хорошим полковым командиром» [РГВИА. Ф. 14414. Оп 1. Д. 182. Л. 83об.]. По воспоминаниям Матвея Муравьева-Апостола, корпусный командир генерал Рот дважды просил дать подполковнику под команду полк [Муравьев-Апостол 1822, с. 51].

И – не случись событий 1825–1826 гг. – полк под свою команду Сергей Муравьев-Апостол безусловно получил бы, а семеновское прошлое со временем было бы предано забвению.