Высочайшим приказом от 2 ноября 1820 г. капитан Сергей Муравьев-Апостол был переведен подполковником в армию, сначала в Полтавский, а в мае 1822 г. – в Черниговский пехотный полк. Командир полтавцев, полковник Василий Тизенгаузен, впоследствии примкнувший к заговору, показывал в 1826 г., что Сергей Муравьев-Апостол служил у него в полку «короткое время». Полковник утверждал, что до вступления в 1824 г. в тайное общество «весьма мало» был знаком с бывшим гвардейцем [Тизенгаузен 1954, с. 251].

Тизенгаузен говорил правду: приказом по дивизии от 22 марта 1821 г. Сергей Муравьев-Апостол был прикомандирован к Черниговскому полку «для командования 3‐м батальоном оного полка» [РГВИА. Ф. 36. Оп. 3/847, св. 2. Д. 14. Л. 98]. Уже в апреле 1821 г. он писал отцу, что присоединился к черниговцам. А следователям в 1826 г. сообщал, что из гвардии был переведен сразу в «Черниговский полк подполковником» [ «Ваш покорный сын» 2022, с. 59; Муравьев-Апостол 1927, с. 265, 257].

И Полтавский, и Черниговский полки состояли в 1‐й бригаде 9‐й пехотной дивизии 3‐го пехотного корпуса 1‐й армии. У подполковника появилось много новых начальников: армией командовал генерал от инфантерии граф Фабиан Остен-Сакен; начальником армейского штаба до 1824 г. был генерал-лейтенант барон Иван Дибич, затем его сменил генерал-лейтенант барон Карл Толь. Главная квартира армии располагалась в городе Могилеве. Командовал 3‐м пехотным корпусом со штабом в Житомире генерал-лейтенант Логгин Рот, дивизионным генералом был до 1825 г. генерал-майор Павел Нейдгардт, а бригадным – в 1821–1823 гг. – еще один генерал-майор, Михаил Мацнев. Командиром черниговцев был полковник Яков Ганскау.

С Толем, Дибичем и Остен-Сакеном Сергей Муравьев-Апостол до 1826 г., вероятно, знаком не был. Зато с Ротом и Нейдгардтом его связывали несколько лет служебного общения.

Генерал Рот, француз на русской службе, не знавший русского языка, славился в армии неуравновешенностью, непредсказуемостью и необузданным нравом. Он порол до полусмерти – «за малейшие безделицы» – своих денщиков, оскорблял офицеров и не давал им сатисфакции, «пушил» подчиненных ему генералов, довел до попытки самоубийства собственную любовницу [Докудовский 1898, с. 24–25, 34–35]. Офицеры боялись Рота и старались не попадаться ему на глаза. До 1823 г. Рот не был уверен в том, что сохранит должность корпусного командира: официально корпусом командовал числившийся «в отпуску» генерал-лейтенант граф Михаил Воронцов. И только когда Воронцов, вернувшись из отпуска, стал генерал-губернатором Новороссии, император утвердил Рота в должности корпусного командира.

Сергей Муравьев-Апостол презирал и Рота, и не заслужившего среди современников столь недоброй славы Нейдгардта. Отцу он иронически писал: «Генерал Рот и генерал Нейдгар[д]т (Вы думаете, что Вы в России) – это два грубияна; именно от страха перед ними я буду стараться сделать все наилучшим образом». Но подполковник умел договариваться с начальством – и потому отношения с генералами, как до того и со Шварцем, не были враждебным. Более того, в июне 1821 г. он сообщал отцу, что Нейдгардт «проникся» к нему «каким‐то исключительно дружеским… расположением» [ «Ваш покорный сын» 2022, с. 76, 126].

Единственным начальником-генералом, с которым отношения у подполковника не сложились, был Мацнев. В конфликте с ним Муравьев-Апостол не был виноват: Мацнев оказался весьма пугливым. О причинах, по которым возник конфликт, подполковник рассказывал следующее: в начале ноября 1821 г. он был у отца, в Хомутце – откуда был срочно вызван в полк под предлогом предстоящего смотра, который якобы хотел устроить Дибич. Однако смотр «был только предлог».

«Теперь я узнал настоящую причину всех беспокойств ген[ерала] Мацнева и отменного его желания видеть меня при полку. Он командовал нашею дивизиею во время отсутствия ген[ерала] Нейдгар[д]та, который, проезжая чрез Могилев, узнал бог ведает от кого, что меня требуют в Петербург для возобновления суда (по делу семеновцев – О. К.), и сообщил это известие Мацневу. Вот мой Мацнев и перепугался, видел ежеминутно прискакавшего за мною курьера и не мог равнодушно вообразить ужасной ответственности, лежащей на нем, когда узнают, что государственного преступника нет при полку. Он всякий день мучил этим моего полк[ового] командира, который, наконец, чтобы избавиться от него, решился за мною послать нарочного».

«Я был в ярости при виде подобной игры, и я громко растрезвонил обо всех болезнях, от которых я изнемогаю, и о лечении, которого меня… лишили», – рассказывал подполковник отцу.

Ситуация, однако, разрешилась благополучно: Нейдгардт вернулся – «и сокрушение Мацнева кончилось». Однако подполковник опасался, что бригадный генерал отомстит ему за собственную «испорченную кровь», пожалуется Нейдгардту – и тот, несмотря на дружеские чувства, запретит ему ездить в Хомутец [ «Ваш покорный сын» 2022, с. 149, 146].

Впрочем, в начале 1823 г. Мацнев был смещен с должности – и новым командиром стал генерал-майор Степан Тихановский. Про Тихановского в армии знали, что он «старый весьма офицер и довольно много служивший, но утомленные службою силы свои нередко укрепляет такими средствами, которые ноги ослабляют» [Сборник 1890, с. 208]. С новым бригадным командиром отношения у Сергея Муравьева, вероятно, были вполне доброжелательными – по крайней мере, о каких бы то ни было конфликтах сведений нет.

Хорошие отношения были у Муравьева-Апостола и с Ганскау. Командир черниговцев уже в 1821 г. с легким сердцем оставлял Муравьеву полк и уезжал по частным делам [ «Ваш покорный сын» 2022, с. 207–208, 125].