Перед отъездом в Полтаву Матвей Муравьев-Апостол был активен в тайных обществах. Член Союза спасения и Коренного совета Союза благоденствия, он прекрасно знал, например, очевидную далеко не для всех «сокровенную» цель радикальной группы внутри Союза благоденствия – «ввести представительное правление, чего достигнуть… возмущением вооруженной силы». Он был в курсе разработки устава Союза, Зеленой книги, подробно описывал на следствии структуру и устава, и самого тайного общества [Муравьев-Апостол 1950, с. 189, 199]. За несколько месяцев до отъезда он читал в Москве, на собрании заговорщиков, письмо брата Сергея о том, что императора убивать не следует; вероятно, сам он придерживался того же мнения.

Естественно, он знал, что в Полтаве служит Новиков, который должен завести там управу. Собираясь к новому месту службы, Матвей, судя по показаниям Трубецкого, получил задание «надзирать за Новиковым» [Трубецкой 1825, с. 40]. Матвею безусловно была известна и репутация князя Репнина, он наверняка думал встретить в князе либерала-единомышленника.

Но в ходе совместной службы между генерал-губернатором и адъютантом стали возникать «неудовольствия». Документы сохранили некоторые эпизоды такого рода «неудовольствий». Так, Репнин просил Матвея оседлать лошадь – что, конечно, должен был делать слуга или денщик, а не адъютант. Матвей передал поручение генерала и тут же написал рапорт об отставке. «Репнин удивился, но, поняв причину, извинился и даже очень полюбил своего адъютанта» [Декабристы 1926, с. 144].

Вскоре Репнин имел случай понять, что адъютант – человек не только гордый, но и гуманный. Однажды Матвей «ехал с Репниным по полтавской дороге», они встретили крестьян, занятых на трудных дорожных работах. «Несчастные жители деревень, вышедшие на эту работу с женами и детьми, узнав в Репнине генерал-губернатора, чуть не бросали ему в коляску своих детей, говоря, что им нечего есть, что их пригнали издалека и не кормят». Взволнованный Матвей «начал серьезно выговаривать своему начальнику за это зверство. Репнин отвечал, что должен исполнять приказания государя. “Но разве вы не могли бы представить весь ужас этого распоряжения? А в крайнем случае вы могли бы отказаться от своего места”». Потом, за обедом, Репнин «сказал с улыбкою: “Меня всю дорогу бранил мой адъютант”» [Декабристы 1926, с. 133].

Соратником генерал-губернатора Матвей Муравьев-Апостол так и не стал, как не стал он и соратником Новикова. Его позиция по «малороссийскому вопросу» неизвестна. Зато Сергей высказывался на эту тему резко: комментируя в одном из писем размолвку Ивана Матвеевича с Василием Капнистом, он называл поэта «королем слепых малороссов», который сохраняет «малороссийскую царственность» лишь до того момента, пока считавший себя великороссом Иван Матвеевич не заставит его эту царственность потерять. На следствии Сергей заметил, что Малороссийское общество, «основанное на умозрительных фантазиях, явно не соответствующих интересам страны, никогда не могло быть ни сильным, ни многочисленным» [ «Ваш покорный сын» 2022, с. 79; МуравьевАпостол 1927, с. 263]. Судя по семейной переписке, родство с гетманом братьев Муравьевых-Апостолов не заботило. Своей фамилией в политических целях они не спекулировали.

Кроме того, подтвердились сведения о финансовой нечистоплотности Новикова. Матвей показывал, что «г-н Новиков позволял себе многие злоупотребления», «имел целью делать деньги, употребив на то все возможные средства». Исследователи выяснили, что причиной такого рода разговоров были, по-видимому, финансовые неприятности Новикова, долги, которые он не мог заплатить [Муравьев-Апостол 1950, с. 189, 199; Рогинский 1972]. Скорее всего, Матвей Муравьев сообщил об этом в «центр»: у Трубецкого были сведения, что Новиков «по званию своему вел себя дурно, стараясь нажиться», поэтому члены общества «не желали иметь с ним сношений» [Трубецкой 1825, с. 85].

В результате у Матвея попал всякий интерес к политической жизни Полтавы: всего один раз, в декабре 1818 г., он появился на заседании ложи «Любви к истине», «не старался» и узнать и подробности о Малороссийском обществе. «Прервавши связи с Новиковым, я остался вне общества, равно как и вне деятельности оного во все то время, как я был адъютантом», – показывал Матвей [Серков 2001, с. 1112; Муравьев-Апостол 1950, с. 189, 199, 200].

В начале 1820 г. Сергей Муравьев-Апостол, приехавший в отпуск в Полтаву, отобрал у Новикова экземпляр «Зеленой книги» и уничтожил его [Трубецкой 1925, с. 40; Муравьев-Апостол 1950, с. 268]. В мае того же года Новиков вышел в отставку.

Полгода спустя, в начале 1821 г., скандально завершилась и полтавская служба Матвея. Точная причина ссоры с Репниным неизвестна, но, согласно семейной легенде, «на одном обеде в то время, как стали пить здоровье государя», адъютант «отказался присоединиться к тосту и, не притрогиваясь, вылил на пол содержимое своего бокала». При этом Репнин якобы сказал адъютанту: «Рано ты свои знамена показываешь» [Бибикова 1916, с. 409; Декабристы 1926, с. 124].

В конце января штабс-капитан Семеновского полка Матвей Муравьев-Апостол был переведен «во фрунт», в гвардейский Егерский полк. До начала 1822 г., времени, когда его брат Сергей стал одним из лидеров Южного общества, дела заговора Матвея не интересовали.